'

Скоро совсем ты ты проснёшься Ночь не понимает тебя, стой — думай, что мы отвернулись Красивое время, можно ни во что не превращаться Говорили о поэзии, приснились Описать воспоминаемый момент разрыва — там, где прорывается правда, страх чужой

Я роняю каждый день

Самое страшное — впереди. Время сужает цветок Лепки из памяти, видишь тень от костра? Сплошной свет — принимает кость пространства за святую возможность, за солнце, пристрастное к телу Научишь развеиваться: распрощаешься с лучшим того, что делал, ничего не забрав с собой Веки рисунков откроются в приземлении сред друг на друга Мрамор и прах. Поверхность, источающая перекресток звука — если ты рождаешься, то приводишь сюда и последних своих друзей: Верных, как говорят, переводчиков с языка пределов. Отбросив их, Ты лишаешься человеческого вида и направляешьсч в сказку; с лицом иноземца, забытого в памяти родственных гор провожаешь и меня туда же... Тебе ли есть мой дом/ завершать мой глаз? Пусть ты невидимый сон , что ещё не проснётся с тех пор, как был подарен другим и распрятан и растаскан по уголкам невооружённого города Узник

Размещать — проверять остатки Кто-то уходит, зрение ненадёжно Письмо: оборачивается (мне не нужно узнавать тебя заново, чтобы сойти в настоящее, в сторону). Там лето почти закончилось напряжение между музыкой и языком Мирные люди решают зловещие темы одним движением, разветвляя свои остатки от которых ветер в песок зарывается В будущей памяти не хранится

Мы не можем объяснить друг другу что вышло Неловкость — в наших касаниях, это указывает Пространством как тихий памятник свету сворачивается Это связное. Но мы не достигли предела, Кто-то ушёл в одиночку, они простые Непонятно — что остаётся на встрече. Тысячи кратких сияний кратных бегу из стороны друг друга Надёжность. С которой мы подружились на время в оторванности моментально сменяет порядок видения Все эти сейчас, оставшиеся на потом Внезапно — я ничего не помню

Это кусочек да неважно чего, разговариваю с кем-то в сопровождении некоторых семплов вместе с Ра

настроение пропадать

так как материя

Они спят Пока вывихи чьи-то лечат Нельзя дописать: о чем мы говорили Долгое — говорить короткое — прощать время, оно и у тебя осталось беспричинным

Глаза зеркало Солнце на макушке Страшно рядом

[вопрос 1] Как не стать (их) оружием в воображаемом:  изымая из дыр — дыры воздуха,       разрешаясь,                           становясь                                       подобным тому, что себя   само отказало — вокруг него взгляд разрушен                    И пока это   время   болезненно отражается в спектре расплющенных  дней, пока  рядом  ветхое  взгляду даёт  накормиться гневом,          не может ли что-то    ослабнуть? Не может ли  упоение злом  развернуться                           в отсутствие места, где потеряется

Вчера рамках первого дня семинара "Поэзия как наука ничтожества", организованного Русланом Комадеем, разжевала любимую часть своего текста, можете попробовать представить что там было (фото ниже). В качестве подсказки сопровождаю автокритическим текстом (кстати мы назвали эту технику работы с текстом biteout, и финальной версией текста в таком случае считается разжеванная/съеденная, оставшаяся в авторе звучащая только внутри него часть): Что ж, любимая строчка разжована, букв в ней видимых не осталось, мякиш решила оставить, чтобы как-то напоминал о случившемся. Жевать мне не очень понравилось текст, кажется что не получу ничего кроме мятой мокрой бумаги. Символическое вновь ускользнуло от меня в виде любимой строчки в тексте, которая в общем-то вопрос о том, помнишь ли ты как я проснулась. Наблюдатель моего сна — помнит ли меня, и его глазами я хочу узнать, хочу сказать, что было в тот день неразборчивый Но теперь его нет, я его сжевала. И то, что мне нравилось, исчезло. И осталась только плоская и четкая мутная каша из слов. А мякиш пахнет слюной и я ещё не почистила зубы с утра, вот что осталось Смотрю на остаток текста: мне его жаль Смотрю на сжеванную строчку: мне радостно её не видеть, но знать про себя, что она есть и была В остальном стихи правда надоели! Надо ели Нужно искать строчки, которые не страшно съесть и так, чтобы они и исчезли

почти спонтанный мини-этюд возможного речевого движения в рамках открытого микрофона фестиваля {танец без ума от себя} и от любви, проходившего в студии СДВИГ, некоторые вещи ушли за кадр, что тоже спокойно пространственно. Не совсем танец, не совсем речь, не совсем я. И всё-таки об этом Что важно знать: Я в домашней одежде, которую ношу дома уже 3-4 года в разных городах Что звучало (предлагаю прочитать уже после просмотра, если вы собираетесь): внутри шум внутри кровь никуда не деться от любви Когда я не могу говорить, я молчу Когда я не могу молчать, я не молчу не молчу, не говорю..

Самая страшная сила — во времени я её прибываю, и мастерски что-то сворачивает    за этот вопрос Время:   оно  сводящие камни  изнутри  себя переводит в щели, в сонную пыль  недождавшегося утра Посмотри:  Как они приходят?  Верные всем своим умыслам — водяные рощи, слепки двуглавой памяти Кто-то смеётся   рядом.  Всё окликается и не даёт покоя — как в старых домах не спит ветер, всё дружит и рушит Но это предельно невидимо Так подойди же ко мне, возьми моё время        Что еще делать, что ещё ждать тем, кто оставил время — остановить

Только маленькие дела, вроде пути, и пути назад Как никто не спрашивает — летний день сам за себя отвечает Незамеченным краешком облака разлагается тихая ночь Я не пришла В восстановлении дня и покоя — чьи-то отблески глаз и рукава и руководства по языку чудес В средствах скрытых как лёгкий фрагмент соучастия одними силами любовь познаётся другими отслаивается порядок сна Разбросанная пустота как правильный ход как пыль из окна — в голове пробирается звук протянутый насовсем, краткость рук берущих с собой сон и дом, и долгий и ещё более долгий оставшийся разговор

Вещи овладевают пределом без зрения, без внутреннего просмотра. Как мы Назревает приезд. И вновь приземляется солнце Как хочется — проснуться в обратное, долгое небо Ты / не писать То есть даже это всё ещё остаётся в пределе видимости встречи в возвращенном центре, в немалом порядке, как понимаешь забытое — что я написала, всегда мы будем не знать

Иногда ты забываешь что кто-то из нас участвует Жизнь крепнет в неимущем наслаждении, когда терпишь сердце слова производят слова Слова танец, мы забыли что они есть Круги повторяются, письменно и незатейливо крепко На наших встречах - руки сплетаются в странный податливый космос В неопределённости будучи ты знаешь меня Одними глазами сливается по дороге сон временно тонки дом из пластин несобравшегося языка Так принимает себя первый день любви В месте разьятости повторяет и повторяет образ