Круглосуточный магазин

В последний день работы выставки «Вы ничего не знаете о грузинском искусстве» во всем доме на час отключили свет. Проводила медиацию в темноте — при свете телефонных фонариков.

Наконец-то я вернулась на землю обетованную (в Тбилиси). Этот приезд в Ростов дался мне тяжело. Возможно, дело в безрадостном поводе поездки (моем увольнении), а может, и в чем-то другом. Словом, родненький мой город все меньше становится похож сам на себя. Грустным образом на нем отражается «оккупация» московскими проектами, похоже, сильно более богатыми, чем местные предприниматели. Застройщиково-старофондовская тряска, по ощущениям, тоже поутихла. Дело ли в расправе над экс-сити-менеджером или просто публика новостроек и евродвушек (они же однушки) одержала количественное превосходство. Центр оброс сетевыми кофейнями и табачками. Кофейни до того безликие и одинаковые, что найтись с человеком у нас буквально не получалось: я утверждала, что жду своего компаньона в Баланс кофе, а на самом деле была в Семпл кофе, ну или Селф… Хер его знает. За табачки спасибо. В одном из этих неоновых королевств мне, например, досталась интересная дуделка на миллион тяг — каждый раз, когда затягиваешься, на экране появляется собор Василия Блаженного. Православно. В общем, есть и то, что мне понравилось. Мой племянник вполне уверенно стоит и вот-вот научится ходить без опоры. Девушки гуляют по улицам в вечерних платьях в стиле греческих богинь в любое время дня. Глазу приятно. Господи, храни ВБшку! Пицца в Каморре все еще вкусная, пиво там наливают бокалами по 0,6л. Ростовские закаты ни с чем не сравнятся. В Тбилиси такого не дают, тут солнце так быстро закатывается за горы, что сразу становится просто темно, безо всяких этих розово-фиолетовых прелюдий. Короче, Rostov is still the capital of the whole world.

На работе не выдали ноутбук, пришлось выдать себе самой в количестве 2 (двух) штук.

Приятно жить в Тбилиси

Аккурат к выставке «Объединение» выпустили мое интервью с Гурамом — главным виновником сегодняшнего торжества! Обо всем и сразу, но больше всего — про грузинское искусство, о котором мы ничего, конечно же, не знаем.

400 фотографий и никакой воды)

Старая добрая Кура (она же Мтквари) решила показать, кто тут хозяйка. Полное погружение, так сказать. Выставка будет — огонь (без воды).

Мы вот-вот (28 мая) откроем исследовательскую выставку по архиву фотографа Гурама Цибахашвили, посвященную грузинскому искусству 80–90-х. Тогда, в Грузии, погруженной в кризис, только формировалась локальная художественная сцена. Первые выставки создавались кустарно внутри не всегда выставочных пространств: квартир, подвалов, подземных переходов и театральных мастерских. Одним из таких мест был Караван-сарай — подвал музея истории Тбилиси. Из-за близости к Куре помещение было сырым, неоднократно затапливалось, и музейную экспозицию там никогда не размещали. Поэтому его разрешили использовать молодой тусовке художников. Фотографий этих событий на нашей выставке будет больше 50 штук. В общем, к чему я это? Приходим мы сегодня, значит, в наше пространство продолжать монтаж, а там…

Это мы ночью с Катей Ниле и Лейли Аслановой еще раз перебрали 2000 фотографий.

Сегодня, 24 апреля, в 📍tmp_space с 18:00 до 21:00 я с Катей Ниле и Владимиром Серых, как кураторское объединение Freizeit, открываем групповую выставку "Moonsick grins”, которая посвящена норвежской писательнице, переводчице и Дагни Юль (1867 — 1901), которая была убита в Тифлисе 5 июня 1901 за три дня до ее дня до своего 34-летия. В Грузии она написала стихотворение: Epilogue Somewhere distant, steady sunlit, there convene my pallid dead in pleasant shrouds. Their moonsick grins shall soon give birth to new and everlasting peace for them and me. Once, they rode along me on the stream. The stream where life's enigmas glow, and they atone for our speed, submerged below that place where river runs into the sea. In a distant, steady sunlit land I'm sitting steady sunlit, watchful now And feel the force of strength from deep inside to conjure, for the pain of endless darkness, in delightful dance around the ancient pyre, a world brought home from Lethe's shore. Эпилог Где-то вдали, в ровном солнечном свете, там собираются мои бледные мёртвые в приятных саванах. Их лунно-больные усмешки вскоре породят новое и вечное спокойствие для них и для меня. Когда-то они плыли со мной по течению. По течению, где сияют загадки жизни, и они искупают нашу скорость, погружённые ниже — туда, где река впадает в море. В далёкой, ровной, залитой солнцем стране я сижу, залитая светом, настороженная теперь, и чувствую силу, идущую из глубины, чтобы вызвать, против боли бесконечной тьмы, в радостном танце вокруг древнего погребального костра, мир, возвращённый с берегов Леты. В экспозиции представлены: Diana Abbasova, Leili Aslanova, Manuchar Bendeliani, Lizi Budagashvili, Valerie Habsburg, Ani Kto (they/he), Daria Nazarova, Aurora Sandlilje и Guram Tsibakhashvili. Выставка продлится до 10 мая. Пт—Вс с 15:00 до 18:00 в сопровождении кураторской медиации. Фото Дианы Аббасовой

Смешно, что про свою свадьбу и внезапный опыт крещения я не написала ни слова. Зато про «Грозовой перевал» настрочила — дай бог. Ох, женщины.

С каким же невообразимым кайфом я сходила сегодня на «Грозовой перевал». Очень радуюсь, что успела посмотреть именно в кинотеатре — опыт обалденный. В зале из мужчин был только Вова и ещё один случайный бедолага со своей девушкой, остальные — исключительно женщины. Всякий раз, когда на экране появлялся даже не сам Джейкоб Элорди, а прозрачный намёк на него, каждое кресло в помещении начинало взволнованно вибрировать, и отовсюду было слышно девичье гудение. Под конец, когда видеоряд совсем превратился в нарезку тикток-эдитов с перебивками из скачущего на коне Хитклифа, по залу разнеслась волна растроганных всхлипов. Своего рода эффект 100D-кинотеатра с кислыми запахами, объёмными аудиоэффектами из шмыгающих женских носов и прилипающими к полу ногами от поднявшейся в помещении влажности. Даже грустно, что пошли мы в кино так поздно. Уверена, в премьерные дни воздух был ещё осязаемей. Всё, за что фильм ругали, мне, наоборот, в нём понравилось: и стилизация интерьеров, и вычурные костюмы, и красивая, вовсе не старая Марго Робби, и сексуализированные сцены с едой. Мне даже чуть-чуть не хватило этой напряжённой неловкости. Как будто бы, как и в «Солтберне», эта попытка эпатировать зрителя была даже слишком жиденькой, и откровенность можно было бы докрутить. По нарезкам из интернета я вообще представляла себе, что фильм ещё более артси, чем он оказался на самом деле. Но в общих чертах повсеместную критику не разделяю.