Юнгианский анализ. Филопсихея.

Люблю эту цитату из Красной Книги Юнга: "Человек стремится к смыслу лишь потому, что на его основе может создать для себя правила. В самой жизни правил нет - это ее тайна и невидимый закон. То, что ты называешь знанием, лишь попытка приложить к жизни понятное".

Даниэлль Кнафо об отношении к психотическим симптомам и работе с ними: 1. Берите то, что вам дают. Симптомы — это то, что пациент предлагает нам, и, следовательно, это материал, с которым предстоит работать. 2. Уважение к симптомам — сюрприз для пациентов. Пациенты настолько привыкли к тому, что другие (включая специалистов) не уважают их взгляд на жизнь, что удивление становится преимуществом, пробуждая любопытство и готовность работать. 3. Признавайте сильные стороны пациента. Вместо того чтобы рассматривать симптомы как признаки болезни, относитесь к ним как к усилиям — какими бы несовершенными они ни были — по адаптации и заботе. Симптомы — это адаптации. Многие считают, что под психотическими симптомами скрывается личность, которой нужно помочь выбраться из-под них наружу. Мы же говорим, что личность раскрывается в симптомах; симптомы — это окно в личность. 4. Симптомы — это способ ослабления аффекта. 5. Симптомы обладают огромной эвристической ценностью. Обращая внимание на симптомы, мы в конечном итоге поймем контекст, в котором они возникли, а также систему смыслообразования пациента. 6. Мы оспариваем представление о том, что существует «разрыв» между состоянием «до» и «после», и вместо этого ценим симптом как мостик для восстановления связного и непрерывного чувства себя. 7. Постулируйте авторитет пациента. Даже если симптомы пациента выглядят как загадка, можно тем не менее сообщить, что они значимы и заслуживают доверия, пусть и озадачивают вас. 8. Симптомы дают ключ к основным проблемам. 9. Симптомы движимы интеллектом и логикой. Неправильно предполагать, что симптомы — это эмоции, слетевшие с катушек. Если потратить время на понимание значения симптомов, можно оценить логику, которой они подчиняются. 10. Симптомы — это коммуникация. Какими бы робкими, запутанными или таинственными они ни были, симптомы — это попытка что-то раскрыть.

Подруга привезла мне две книги по работе с психозами. Одна из них - в соавторстве с Даниэлль Кнафо (Danielle Knafo), которая недавно прочла несколько лекций, чему я была очень рада, так как книжку я заказала ещё до того, как узнала про ее лекции. Эта одна из недавних книг, написанная психоаналитиками с большим опытом работы с психозами и другими тяжёлыми состояниями. В этой книге также рассказывается о работе и с негативной симптоматикой, что является большой редкостью в литературе. Вторую книгу написал американский психиатр и психоаналитик Эдвард Подволл (Edward Podvoll), который в своей работе соединил психоаналитические и буддийские идеи. Об этих книгах и идеях этих специалистов я обязательно ещё напишу подробнее.

Прекрасная талантливая помощница Огюста Родена Камилла Клодель, которая провела 30 лет в психиатрической клинике с диагнозом шизофрения. Многие искусствоведы считают, что часть знаменитых работ Родена могла создать на самом деле Камилла, во всяком случае внести в них важный вклад. А вот ее собственные работы.

К слову сказать, вчера была лекция Нэнси Мак-Вильямс, одного из самых известных психоаналитиков в России, посвященная работе с психозами, на которой Нэнси поделилась тем, что и она, и ее коллеги, проходя свой личный анализ, в какой-то момент встретились со своими безумными частями, что позволило им уже иначе смотреть на своих пациентов. Это, на мой взгляд, действительно является свидетельством качественного личного анализа. Как сказал британский аналитик Майкл Фордхэм, "анализ заканчивается тогда, когда человек постигает психопатологическую сущность души", а французский аналитик Рене Руссийон сформулировал свое видение  психического здоровья как "здоров тот, кто в контакте с собой и своими самыми жуткими, тяжёлыми, трагическими и ужасными переживаниями". В этом контексте осознания своих пограничных и психотических зон души ещё одной гранью раскрывается знаменитое выражение "ничто человеческое мне не чуждо".

Итак, второй интересный вопрос по психосоматике связан с соматизацией аналитика в ходе работы с пациентом. Мартина Шмидта спросили, может ли аналитик отказаться от работы с пациентом, если на каком-то этапе терапии он чувствует, что его физическое состояние сильно ухудшается, и связывает эти реакции с конкретным пациентом. Мартин поделился своим опытом относительно таких ситуаций – как он однажды завершил продолжительную терапию с пациентом из-за сильной соматизации, а в другой ситуации, наоборот, продолжил работу несмотря на нее. Так что здесь тоже нет однозначного ответа. Но в целом позиция Мартина и мне близка – нужно найти в себе силы и мужество отказаться от работы, если чувствуешь, что действительно не справляешься и продолжение работы опасно для здоровья, так как это может навредить обоим. Мне также откликается идея Мартина о том, что в любом случае необходимо с этим работать в личной терапии, исследуя свою соматическую реакцию, так как тяжелые соматические состояния, вызванные глубинной работой с пациентами, часто указывают на то, что пациент бессознательно попадает в нашу рану, и поэтому процесс становится настолько сложным. И что иногда можно параллельно работать и в своем личном анализе, и с пациентом, а иногда единственным разумным вариантом является завершение терапии с пациентом, но работа с поднявшимися процессами в личном анализе. Тому, как сильно глубинная работа затрагивает самого аналитика через клиентский материал и проявляется также психосоматически, была посвящена лекция Мюррея Стайна «Психосоматика в анализе – отношения контрпереноса». Начинает эту лекцию Мюррей Стайн с влияния смысла на физиологию (например, при гипнозе или эффекте плацебо), когда мы видим, что исцеление не является просто химическим процессом, а любое убеждение телесно воплощено. Опираясь на работу Юнга «О природе психики», Стайн говорит о психоидном барьере между сомой и психикой и между психикой и духом. Таким образом психика находится под влиянием сомы, от которой ей передаются некие телесные импульсы, инстинкты, и под влиянием духа (архетипического), откуда в психику приходят образы. Так, например, инстинкт поесть сочетается с архетипическим образом материнской груди и рождает некое психическое переживание. Мы также видим, как лекарства (необязательно психотропные) влияют и на тело, и на психику, а мысли могут влиять на телесные процессы (например, позитивные мысли влияют на нейробиологическую реакцию). Таким образом, мы видим, что материя влияет на психику, а психика влияет на материю. Есть много исследований, показавших, что каким-то образом молитва влияет на выздоровление человека, а также медитация. Также и воображение оказывает воздействие на тело, что подтверждено разными исследованиями. Когда мы говорим о психосоматике в области анализа, важным является аналитическое поле, которое создается за счет аналитических отношений. Юнг в своей работе «Психология переноса» пишет о разных уровнях связи между аналитиком и пациентом. Самый глубокий уровень – это взаимосвязь между бессознательным аналитика и пациента. Наблюдать это очень трудно, но мы можем соприкоснуться с этим слоем через сны и психосоматический взаимообмен. Мюррей вслед за Юнгом говорит о том, что аналитик может быть заражен болезнью пациента, если между ними возникают глубинные отношения связи. Это происходит за счет того, что бессознательное аналитика проецируется в пациента и наоборот. Когда возникает глубокое переплетение друг с другом на уровне трансформации, аналитик рискует заразиться болезнью пациента, потому что он приближается очень близко к психике пациента. Я бы здесь добавила, что обратное также верно, поэтому так важен личный анализ и понимание своей собственной природы и собственных ран на разных их уровнях – невротическом, пограничном и психотическом.

Продолжая обсуждение психосоматики. Два интересных вопроса, которые были заданы Мартину Шмидту относительно темы психосоматики. Первый – если клиент в терапии чувствует себя эмоционально лучше, но его физическое состояние становится хуже (например, многочисленные операции, в том числе по удалению опухолей, желчного пузыря и пр.), как расценивать такую терапию. Позиция Мартина – важнее, как субъективно чувствует себя клиент, лучше иметь физические проблемы, но чувствовать себя счастливым, чем не иметь их, но быть несчастным. Поэтому такую терапию он все же считает успешной. Я думаю, это всегда непростое место, как оценить ухудшения физического здоровья – как то, что какие-то проблемы не разрешаются и уходят в тело, или как неизбежное направление энергии, которая либо течет в сторону психического страдания, либо физического, но избежать страдания мы все равно не можем. Как если бы поезд не мог остановиться, но можно просто перевести его на другие рельсы. Живя мифом об абсолютном исцелении, часто под трансформацией, которую мы так ждём в анализе, мы подразумеваем, что "болезнь", физическая или психическая, которая беспокоит клиента, пройдет. Вопрос в том, какие темы могут уйти, а какие нет. Как говорится, если это несущая конструкция, то что без нее останется? Можно ли до неузнаваемости изменить внутренний ландшафт подобно тому, как полностью меняют тело через пластические операции и гормональную терапию? Юнг в «Комментарии к “Тайне Золотого Цветка”» писал: «…фактически все величайшие и важнейшие проблемы жизни неразрешимы в своей основе; такими им и должно быть, ибо они выражают неизбежную полярность, присущую любой самоопределяющейся системе. Они никогда не будут разрешены, а будут только оставлены внизу благодаря собственному росту вверх». Я часто размышляю над темой соматизации каких-то состояний, в какой степени мы можем «перевести» энергию из соматического в психический полюс, например, через символизацию, которая является одним из основных юнгианских способов терапии. А также – всегда ли это к лучшему или какие-то процессы лучше «оставить» на соматическом уровне, не выводя их в сознание? Все ли должно осознаваться и в какой мере? И насколько мы этим правда можем управлять. Наверно, как и всегда, все индивидуально. И каждый организм – загадка, его душа и тело. Но иногда оказывается, что телесный симптом уберегал человека от бОльшего разрушения, как если бы тело было последним барьером, героем, сдерживающим натиск мощных разрушительных сил ценой самого себя. Я искренне убеждена, что тело – наш самый большой друг, спутник души, сопровождающий ее в материальном мире, и защищающий ее до последнего, как рыцарь защищает свою возлюбленную. Поэтому для меня любой психосоматический симптом – это еще и возможность видеть эту «жертву» тела на службе души. А иногда тело разделяет судьбу души, страдая и болея так же, как и она, хотя подчас страдания эти не так видимы, а тело позволяет их вывести на свет. Думаю, что раньше я бы наверно не согласилась с Мартином по поводу успешности терапии, где душе становится легче за счет страдания тела, я бы считала, что что-то не удалось разрешить психически, поэтому оно соматизировалось, и искала бы, где могла бы быть ошибка в работе или какое-то слепое пятно. Хотя я сейчас тоже продолжаю искать «лекарство» для исцеления души и тела как пары, но в целом мне стала больше понятна позиция Мартина, особенно в тех случаях, когда понимаешь, что есть темы, которые разрешить невозможно, и раны, которые не могут быть исцелены. Второй интересный вопрос был связан с соматизацией аналитика во время работы с клиентами. О нем я напишу в следующем посте, тем более что эта тема перекликается с лекцией Мюррея Стайна «Психосоматика в анализе – отношения контрпереноса», о которой мне бы тоже хотелось упомянуть.

Улыбнуло...

🪭25 июля 2026 состоится летняя встреча Сказочно-мифологического Клуба «Восток и Запад: внутренняя Встреча».  🐸«Лягушка: тело, душа, мир». 📝Аналитический и культурологический разбор символа. Русская народная сказка «Царевна-лягушка». Эту встречу мы хотим посвятить маленькому и очень важному персонажу сказок, народных поверий и, конечно же, сновидческому образу – лягушке. В русской народной культуре лягушек и жаб – зачастую считают «нечистыми», видят в них родственников змей и гадов. В русских этиологических сказках и легендах встречается сюжет, где Еву искушает не змей, а жаба. Филологи и слависты, Ольга Белова и Галина Кабакова приводят свидетельства того, что наши предки отводили особую роль лягушке в христианском мифе, они описывают легенду о том, что «когда был всемирный потоп, то все люди кроме Ноя на Ковчеге утонули и превратились в лягушек». Лягушка могла считаться нашими предками вместилищем человеческой души. Для Карла Юнга и Марии-Луизы фон Франц лягушка тоже была очень значимым символом, в том числе и личным. Так, этот символ появляется в «Красной книге» Юнга, где он называет лягушку «богом лягушек» и «сыном», рожденным из души. Известно, что фон Франц подарила статуэтку нефритовой лягушки Юнгу, которой тот настолько дорожил, что завещал после его смерти вернуть статуэтку прежней владелице. Мы предлагаем вам вместе с нами обратиться к многогранности этого символа и того, что он значит для людей в отношении с собственным телом, душой и миром вокруг нас. Особое внимание уделим исследованию русской народной сказки «Царевна-лягушка». 🟣Встреча будет проходить онлайн на платформе zoom. 🟣Время: с 11.00 до 14.00, 🟣Стоимость:   ✅ 2 500 рублей для членов, кандидатов в члены ПСАП и студентов ИАПиПДО,  ✅ 3 000 рублей для остальных участников.  ➡️Контакты для записи: ⏺Анна Тулянкина ⏺Tел.: +7 916 215 02 64 ⏺ТГ @Anna_Tulyankina ⏺ Email: Anna.tulyankina23@gmail.com 📌«Иван Царевич и лягушка». Иван Яковлевич Билибин. Иллюстрация к сказке «Царевна-лягушка» для сборника «Сказки избы», 1930 г.

Через образ лягушки русские пословицы обличают хвастливость, гордыню, неповоротливость, необоснованное самомнение. Мне кажется любопытным, то что это часто связано со способностью лягушек к их телесным изменениям формы, с умением надуваться и менять свои размеры: - «Сколько, лягушка, не дуйся, всё равно волом не станешь», - «В своей водице и лягушка певица», - «Лягушке волом не быть, сколько воды не пить», - «Всякая жаба себя хвалит», - «Коня куют, а жаба лапы подставляет». Есть сказочный сюжет, когда героев наказывают таким путем, что изо рта у них вместо речи ( = речь становится грязной) прыгают лягушки. Например, в сказке Пьеро «Волшебница», каждая сестра получает свой подарок. У «доброй» сестры - изо рта сыпятся цветы и драгоценности, у «злой» - лягушки. Слово «жаба» вошло в нашу речь в качестве ругательного - «жаба пупырчатая», так принято говорить в отношении не очень добрых женщин)) «Карандашные заметки» VK «Карандашные заметки» Max 16.07.2026

Возвращаюсь к лекции Мартина Шмидта по психосоматике: Чаще всего страдания пациента разыгрываются в театре тела как аналитика, так и пациента, прежде чем симптомы могут быть поняты и облегчены. Наш контрперенос является как ментальным, так и телесным, что само по себе является психосоматическим явлением.   Телесный контрперенос ощущается аналитиком в результате проекции клиентом не только мыслей и чувств, но и примитивных аффектов, которые часто воспринимаются терапевтом как телесные ощущения, например, головные боли, расстройства в животе, боли в спине, скованность, сексуальное возбуждение и онемение. Поэтому аналитику необходимо уделять особое внимание своей собственной физической реакции на пациента и пытаться ее понять. Тему телесного контрпереноса в юнгианском анализе развивали: Мара Сидоли (1993): продолжает идею Юнга о психоидном, где психика и тело являются двумя проявлениями одной и той же глубинной реальности. Симптом не является «ментальным» или «физическим» – это единое явление. Психосоматические симптомы не вызываются психикой линейным образом и не являются просто символическими метафорами. Они возникают в результате нарушения диалога между психикой и сомой. Энн Эддисон (2016) понимает психоидное как воплощенный в теле опыт отношений, связанный с ранними травмами и неудачами в привязанности/контейнировании. Психоидный опыт удерживается в теле до тех пор, пока не сможет быть представлен, а психосоматические симптомы представляют собой неудачу или задержку развития. Психоидный материал передается телу аналитика и переживается психосоматически, напр., в виде усталости, боли, онемения. Луиза Цоппи в статье «Продрогший до костей» приводит клинический случай, где она ощущала сильный телесный контрперенос (ощущение сильного холода) во время работы с клиенткой, и со временем осознала, что он отражал неосознанную травму и психическую омертвелость пациента. Шварц Салант (1986) использует эзотерический термин тонкое тело для объяснения телесного переноса. Тонкое/астральное тело/энергетический центр представляет собой промежуточный уровень переживания между психикой и сомой. Это не буквальное физическое тело, но и не просто воображение или фантазия. Это ощущаемое, энергетическое, воображаемое активное поле между аналитиком и пациентом, где психологический и телесный опыт накладываются друг на друга. К слову сказать, последняя книга Шварц-Саланта «Парадокс порядка-беспорядка» посвящена концепции психической энергии, которую он разрабатывал еще будучи студентом в Институте Юнга в Цюрихе.

Продолжение предыдущих постов о биполярном расстройстве Томпсон в своей работе предлагает следующие соединяющие образы, позволяющие на символическом уровне пережить это равновесие между манийным и депрессивным полюсами. Первый – это образ Тагеса, этрусского пророка, который, согласно верованиям, принес людям священные знания о гадании и воле богов. Поэтому с Тагесом связывают искусство прорицания и своего рода соединения вертикали люди-боги. Тагес выглядел как ребенок, но при этом обладал мудростью и сединами старца. Примечательно, что его нашли в борозде при вспахивании в поле, как и Ситу, аватар богини Лакшми в индийском эпосе. Вторым упомянутым образом является образ исламского Хидра, очень почитаемой фигуры в исламе, праведного слуги Бога, обладающего сокровенным знанием божественной воли, недоступным другим. Его изображают по-разному, но наиболее часто встречаемый образ – вечно юного старца. Иногда он предстает как молодой человек, иногда как белобородый старец, при этом известна его сильная связь с зеленым цветом. Зеленый как цвет растительности и природы роднит этот образ с историями Тагеса и Ситы, как и соединение старости и юности в одном. Третий образ, приведенный Томпсоном, – это Лао Цзы, автор знаменитой Книги Перемен, также использующейся для прорицания. Его имя состоит из двух иероглифов 老 — старый, 子 — ребенок/сын, что буквально переводится как старый ребенок. Важным аспектом его взглядов на мир было стремление следовать своей природе, возвращаясь к состоянию «необработанного дерева». Снова у нас появляется очень природный и земной символ – дерево. Томпсон вслед за Юнгом пишет о том, что глубинное переживание символа исцеляет, предлагая удерживать эти образы не столько ментально, сколько чувственно. Собирая эти образы, я думаю здесь и о возможности удержать противоположности через парадокс, который Томпсон обозначил как ренессансную максиму festina lente («торопись медленно»), взятую у древних римлян, и о важности земли как центральной точки между небом и подводным миром. Интересно, что в эпоху Возрождения эта фраза символически представлялась через эмблемы дельфина, обвивающего якорь (дельфин – быстрота, резвость, а якорь – остановка и основательность), и бабочку, сидящую на крабе. Последний вариант хорош не только образами быстроты и медлительности, но и соединением воды и воздуха, верха и низа. Томпсон пишет о том, что такие соединяющие образы являются «намеками нашего исцеления. Попасть туда, где дух целостен, где смысл соединяет вместе. Миф является языком амбивалентности, ничто не является только тем или этим, Боги и танцоры не застывают на месте».   И если в юнгианском ключе мы будем рассматривать биполярное расстройство не только как болезнь, но и как особый опыт души, то мы можем думать о том, что все три упомянутых Томпсоном персонажа владеют искусством прорицания, неким знанием о потустороннем мире, но при этом способны быть очень укорененными на земле среди людей. Возможно это та перспектива, которая открывается для людей, сталкивающихся со взлетами и падениями души. Если их способность переживать экстремально высокие и экстремально низкие температуры – там, где большинство людей «не живут», будет признана с должным уважением и вниманием как их свидетельство еще одной грани мира, то, быть может, им будет легче ощутить себя не изгоями, а теми, в ком проявлен один из аспектов жизни. Мне здесь вспоминается Кей Джеймисон, автор книги «Беспокойный ум», которая одновременно является и известным клиническим психологом, профессором психиатрии, специалистом по биполярному расстройству, и человеком, живущим с этим диагнозом.

Итак, продолжу рассказывать о биполярном расстройстве. Единственная юнгианская книга, посвященная целиком биполярному расстройству, которую мне удалось найти, – это книга Джейсона Томпсона «Биполярное расстройство: соединяя расщепленный архетип». Книжка очень тоненькая, и больше похожа на большую статью или эссе. Но хоть что-то. Итак, Томпсон, упоминая работу МакКерди, о которой я писала в предыдущих постах, сам предлагает другой взгляд на полюса и соединяющую ось при биполярном расстройстве вслед за Луиджи Зойя, итальянским аналитиком, больше всего известным нам по его работам «Отец», «Наркомания» и «Созидание души». Зойя, в свою очередь, рассматривает архетипы Пуэра и Сенекса вслед за Хиллманом, который много писал о них. Зойя развивает дальше идею о том, что Пуэр и Сенекс как два полюса единого архетипа в результате расщепления рождают противоположности, которые мы наблюдаем в случае биполярного расстройства и в целом в нашем современном мире. Он берет образ Икара как отражение этой динамики, где подняться слишком высоко означает маниакальную охваченность, а опуститься слишком низко (к воде) означает депрессивное погружение. Зойя рассматривает стихию огня и воды как символическое выражение этих состояний – манийный огонь и депрессивная вода. Он пишет, что «жизнью можно жить, если она становится поиском равновесия между противоположными требованиями, и поиском стабильности, временно достигаемой и теряемой по мере того, как маятник раскачивается между пуэрильной и сенексной манией и депрессией». Таким образом, именно помочь человеку научиться балансировать на оси пуэрильной мании и сенексной депрессии может быть задачей юнгианской терапии. Мне здесь приходит фраза Ницше – «человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком». Вот в случае с биполярным расстройством это что-то подобное. Человек как канат между сенексной депрессией и пуэрильной манией. Вообще ядро тех процессов, которые открыл для себя Юнг, исследуя бессознательное, очень близки к образу Диониса и идеям Ницше. Не случайно один из виднейших исследователей влияния идей Ницше на Юнга, Поль Бишоп, удостоился почетного звания члена IAAP за свой вклад. Бишоп даже назвал понятие Самости, введенное Юнгом, Дионисийской Самостью. Кому интересно, его можно почитать на сайте МААП https://www.maap.pro/biblioteka/stati/bishop_yung_i_nizshe_dionis.html Томпсон, как и Зойя, рассматривает биполярное расстройство как расщепление архетипа, полюсами которого являются Пуэр и Сенекс. Он пишет о том, что терапия таких расстройств должна учитывать медикаментозную поддержку в особо острых состояниях, когда человек попадает на крайние полюса биполярного спектра. Если же говорить о терапии, то здесь Томпсон в юнгианском ключе видит возможность соединения расщепленных полюсов архетипа через трансцендентную функцию, психическую способность выходить за пределы противоположностей в соединяющее третье благодаря выдерживанию напряжения полярностей, не заваливаясь ни в один из полюсов. Вполне в Гегелевском духе, хоть Юнг его и не любил. В следующем посте я напишу о том, какие образы приводит Томпсон, которые, по его мнению, могут помочь двигаться к соединению этих противоположностей.

Сама Джоли называла биполярное расстройство «неудавшимся» дионисизмом, так как Дионис все же смог вернуться и родиться заново, чего не происходит при маниакально-депрессивном состоянии. Хотя ее идеи не получили особого развития в аналитической психологии, мне ее мысли кажутся довольно интересными. В следующем посте я напишу о более распространенном взгляде на биполярное расстройство как на расщепление архетипа Пуэра-Сенекса.

Продолжая предыдущий пост о биполярном расстройстве. Итак, Джоли МакКерди рассматривает биполярное расстройство как нарушение оси Эго-Самость. И в качестве мифологической отсылки приводит Диониса. Образ элевсинских мистерий с их необузданным экстатическим состоянием как манию, а потерю человеческого и регресс к "животному" состоянию – как депрессию, вслед за идеей "дионисийской редукции" философа Макса Шелера. Что же Шелер имеет в виду под дионисийской редукцией? Это состояние, связанное с подавлением интеллекта, рационального мышления и "здравого смысла" и высвобождением инстинктов. Шелер размышлял о том, что намеренное выключение высших духовных и интеллектуальных функций человека через разные практики, изменяющие сознание, помогут вернуться "к матерям" и освободить доступ к сфере "жизненного порыва". Обязательным условием для этого должна быть осознанность и контролируемость этого процесса, и после прохождения через него человек должен вернуться в свое "нормальное" состояние, чтобы этот опыт интегрировать. Таков был его мысленный эксперимент. Британский психиатр и философ Джон Каттинг рассмотрел этот мысленный эксперимент Шелера в связи с реальным состоянием тяжёлой меланхолии, показав, что у них много общего. Фактически меланхолик находится в состоянии этой самой дионисийской редукции, но не выходит из нее, а застревает в ней. Знаменитый психиатр Курт Шнайдер также находился под большим влиянием идей Шелера, говоря о так называемой "витальной депрессии", уходящей корнями в биологическую, телесную основу человека. Сам Шелер различал несколько слоев эмоциональной жизни человека – жизненный, душевный и духовный. Витальная депрессия, согласно Шнайдеру, это расстройство низшего, "жизненного" слоя чувств, в отличие от душевных и духовных. По сути это то, что мы называем эндогенной депрессией. Джоли, связав эти состояния с нарушением связи по оси Эго-Самость отмечала, что, согласно Нойманну, чем больше повреждена ось Эго-Самость, тем более серьезной патологией страдает человек, так как повреждение этой оси может вести к «дезинтеграции личности в результате психотического поглощения и разрушения эго переполняющей силой бессознательного». Джоли отмечает, что другой вид нарушений может происходить в результате «отщепления» эго от связующей оси с Самостью. В этой ситуации эго сохраняет идентичность, но будучи более или менее отрезанным от Самости, обнаруживает свою неукорененность, что мы можем наблюдать в случае маниакально-депрессивных состояний.  Джоли через миф о Дионисе показывает, что нарушения в первичной связи мать-дитя (история Семелы) рождают такие маниакально-депрессивные полярности. Однако в истории Диониса есть указание на «возрождение», своего рода воссоединения прежде нарушенной связи с Самостью. Она берет две иллюстрации из мифа о нем – первую, это возрождение младенца в результате элевсинских мистерий, а второе – образ Ариадны, которая, по ее мнению, символизирует воссоединение этой связи через нить, помогающую Тесею в лабиринте, и через сияющую корону, подаренную Ариадне Дионисом, когда она становится его супругой. Мне кажется очень интересным образ Ариадны в контексте идей Джоли, так как лично для меня биполярное расстройство в первую очередь ассоциируется с образом Икара, поднявшегося высоко в небо и рухнувшего с небес из-за расплавленного воска своих крыльев. А согласно еще одной, менее распространенной версии, Икар утонул в перевернувшейся лодке. В обоих случаях эти истории связаны с попыткой вырваться из лабиринта. И миф показывает нам, что единственный способ из него вырваться – использовать нить Ариадны, чтобы войти в лабиринт и встретиться с тем, что там находится. Сбежать не получится. Дальнейшая история Ариадны, связанная с проживанием глубокой депрессии на Наксосе, после чего она и встречает Диониса, хорошо иллюстрирует воссоединение с прежде подавленными содержаниями.

Наконец добралась написать пост про биполярное расстройство с точки зрения аналитической психологии. Как я уже упоминала, юнгианской литературы по этой теме очень мало. Одним из важнейших и первых юнгианских источников является статья Джоли Капьелло МакКерди "Маниакально-депрессивный психоз - взгляд: Бинсвангер, Нойманн и миф о Дионисе", опубликованная в 1987 году в журнале по аналитической психологии. Я надеюсь как-нибудь перевести ее и выложить в открытый доступ. Так вот, в этой статье Джоли опирается на идею известного швейцарского философа, психиатра и основателя экзистенциального анализа Людвига Бинсвангера, который попытался посмотреть на душевные страдания человека через призму философии dasein, бытия-в-мире. На его идеи оказал большое влияние опыт работы вместе с Юнгом в клинике Бургхельцли, а также идёи философов Гуссерля, Хайдеггера и Бубера. Бинсвангер считал, что психические расстройства нельзя рассматривать в отрыве от переживания человеком разных аспектов человеческого существования - отношения с окружающим миром (природой/вещами), отношения с другими людьми (социумом) и отношения с самим собой (внутренний мир). Именно искажения в этом восприятии и порождают человеческие страдания. Особенно большое значение он придавал связи человека с другими людьми. В своей работе "Меланхолия и мания" Бинсвангер рассматривает эти состояния не просто как аффективные расстройства, а как нарушения человеком ощущения времени и его способности связывать прошлое, настоящее и будущее в единый поток. При депрессии человек застревает в прошлом и оказывается отрезанным от настоящего и будущего, а при мании он "теряет" и прошлое, и будущее, живя только в ярком бесконечном моменте сейчас. Кроме этого меняется восприятие пространства и связи с другими людьми. При мании пространство человека становится открытым и безграничным, а при депрессии маленьким и суженным. Мир при мании становится легко достижимым, а при депрессии наоборот - недоступным. Интересно, что взаимодействия с другими в обоих случаях не происходит. В случае мании человек, по мнению Бинсвангера, не способен увидеть другого как личность, а в случае депрессии попросту уходит в себя. Он определяет манию как экстатическое обладание миром без глубины, а депрессию - как потерю мира. Бинсвангер считал, что депрессия и мания не являются просто противоположностями, а полюсами одной структуры, в основе которой - нарушения связи со временем и переживанием других людей. Именно общие нарушения в структуре связаны с возможностью смены этих состояний друг на друга. Такая вот идея была у Бинсвангера. Джоли берет за основу эту идею нарушения связи, но переживание времени заменяет Нойманновской идеей оси Эго-Самость. Согласно Джоли, именно нарушение связи между Эго и Самостью ведёт к переживанию депрессивно-маниакальных состояний. Эти нарушения вслед за Нойманном она связывает с ранними отношениями ребенка с матерью. Важно тут ещё раз напомнить, что имеется в виду не реальная мать как конкретный человек, а образ матери в психике, так как для младенца весь мир и собственное тело есть мать, поэтому, как писал Нойманн в книге "Ребенок", даже если реальная мать была "достаточно хорошей" матерью в винникоттовском смысле, но, скажем, ребенок болел, или окружающая обстановка была угрожающей, это будет сильно влиять на его внутренний материнский образ. Продолжение следует...

28 июня 2026 состоится летняя встреча Сказочно-мифологического Клуба «Восток и Запад: внутренняя Встреча».  «Душа и малые величины. Проживание японской сказки Сынок-улитка». Аналитический и культурологический разбор. Встреча будет проходить очно в Ботаническом саду имени Цицина в Москве при благоприятной погоде или в кабинете м. Маяковская, в случае дождей. 🔗28.06.2026, 12.00-18.00, 🔗Стоимость:   - 2 500 рублей для членов, кандидатов в члены ПСАП и студентов ИАПиПДО,  - 3 000 рублей для остальных участников.  Мировой фольклор знает немало историй чудесного рождения героя. С. З. Агранович говорит о том, что наши далекие предки долгое время напрямую не связывали сексуальный контакт и факт появления потомства. Это от части отражается в народных верованиях и суевериях. Так, например, в народной культуре существовала примета: нельзя громко и раскатиста смеяться, а то забеременеешь. В японской сказке «Сынок-улитка» ребенок пришел в этот мир в результате непорочного зачатия, когда его мама обратилась к богу воды с мольбой о помощи. И разродилась сыночком, придя домой после работ на рисовых полях. В. Я. Пропп выделяет непорочное зачатие одним из мотивов чудесного рождения. Волшебная сказка знает и другие способы появления на детей на свет при неочевидном участии в этом процессе их родителей, среди них: рождение от вкушения плода, от выпитой воды, от наговора, рождение из печки. Более поздний мотив – сделанных людей, например, из глины. Все мы с детства помним сотворенную из снега Снегурочку и вылепленного их теста Колобка. В нашей сказке героиня молит бога воды о ребеночке ростом хотя бы с улитку. Бог очень буквально воплотил в жизнь ее просьбу и женщина не ропщет, а радуется своей улиточке, что от части отражает буддийский взгляд на мир о ценности всего живого, даже маленькой улитки. 💡Ведущие клуба: - Элина Соболева - аналитический психолог, преподаватель юнгианской сказкотерапии, действительный член ПСАП; - Анна Тулянкина - аналитический психолог, юнгианский сказкотерапевт. ⤵️Контакты для записи: ⏺Элина Соболева ⏺Tел.: +7 915 480 11 16 ⏺ТГ @elinamizukami ⏺Email elykin@mail.ru   ✏️Иллюстрация: художники Г. А. В. Траугот «Японские сказки».

Тема моего доклада была посвящена психотическому спектру - прежде всего психозам и постпсихотическим состояниям, а также биполярному расстройству. Времени было немного, поэтому многие вещи пришлось опустить.  Мне показалось интересным, что хотя аналитическая психология Юнга, в отличие от психоанализа Фрейда, фактически выросла из изучения психотических состояний, в настоящее время психоаналитики других направлений гораздо больше занимаются исследованием этих тем, нежели юнгианцы. Есть много интересной литературы о работе с людьми, страдающими от психозов и аффективных расстройств и среди фрейдистов разных направлений, и среди лакановцев, и представителей теории привязанности, и других современных направлений, выросших из психоанализа. А вот юнгианской литературы очень и очень мало. Хотя именно этот опыт сформировал отношение Юнга к психическим процессам. Поэтому, на мой взгляд, если мы хотим иметь свою точку зрения на то, как движется психическое и как проявляется (о чем и сам Юнг писал, призывая людей формировать свой собственный взгляд, а не следовать установленным авторитетам), то важно изучать эти темы, даже если мы не работаем с людьми, страдающими от так называемых психотических расстройств. Вторую причину, почему я считаю важным эту тему исследовать, я предлагаю рассмотреть через образ Семелы, смертной женщины, возлюбленной Зевса, пожелавшей увидеть его в истинном обличье, но не выдержавшей и сгоревшей от открывшегося ей. После нее остался младенец Дионис, которого Зевс зашил в бедро и доносил. Именно на Дионисе мы часто фокусируется как юнгианцы. Но есть ещё и Семела. Есть разрушение, и есть "донашивание" Самостью. Увидеть Семелу значит стать свидетелем психотического или аффективного состояния другого человека, что запускает и внутри свидетеля очень глубокие процессы, примеры которых я приводила во время доклада. Поэтому если у человека были болеющие родственники и не только в его поколении, но и в предыдущих, то кто-то точно был "свидетелем" и на его психическом это не могло не сказаться. Юнгианский аналитик Ив Марам написала книгу "Комплекс шизофрении" во многом вследствие того, что у нее заболел шизофренией сын, что заставило ее исследовать и в себе ее отголоски (не как болезни, а именно как комплекса, формирующегося вокруг архетипического ядра, который она назвала хаосом). Ещё менее изученной в аналитической психологии, но не менее актуальной является тема биполярного расстройства, юнгианской литературы  о нем тоже мало, но есть парочка интересных работ, о которых я напишу в следующем посте. И да, я периодически буду делать посты с обзорами литературы и лекций про психозы и аффективные расстройства, их осмысление психоаналитиками и лечение. На этой неделе стартует онлайн курс "Понимание психозов и психотерапия психотического процесса" (онлайн-школа в Казахстане МАПП), который будут вести несколько зарубежных специалистов (в том числе Нэнси Мак Вильямс и ее муж Майкл Гарретт), краткие конспекты лекций я буду выкладывать. А психиатрия через юнгианскую призму мне очень нравится у Клаудио Маддалони, о его лекциях я тоже как-нибудь напишу. И ещё планирую за лето сделать посты о лекциях юнгианских аналитиков по гореванию и психосоматике в юнгианском подходе, пока никак руки не дойдут.