точка

ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ В ЭТУ СУББОТУ (15.08) В 19:00 МЫ ВСЕХ ВАС ЖДЁМ ПО АДРЕСУ - Улица Правды 4, подъезд 3 Вход: 200 р КОНЦЕПЦИЯ: Наша задача создать крупное стихийное мероприятие со случайными артистами за максимально короткое время, не вложив в него ни копейки. Вас ждёт совершенно не связанная между собой музыкальная, поэтическая, театральная и лекционная программа от артистов которых мы толком и не знаем и ручаться за качество предоставляемого ими материала не можем. Ситуационистский подход не позволяет нам представить образ самого мероприятия, так что последствия будем разгребать все вместе. Ps: БУДЕМ БЛАГОДАРНЫ ЕСЛИ ПОМОЖЕТЕ РАСПРОСТРАНИТЬ ПОСТ. Ждём Вас. По вопросам @florenskyarsi4

Когда в квартиру напротив приезжают врачи Эта песня звучит, моя песня звучит Не кажется ли странным, что то, в отношении чего лирическая героиня занимает отчаянную позицию молчания, в сути ее не касается, а высшая точка накала до странности абсурдна? Молчание производится не о домашнем насилии или какой-нибудь гнетущей сокровенной тайне, но об событиях буднично происходящих вовне, в подъезде - мрачных торчках, соседях алкашах, скорой. Хочется спросить - что можно умолчать о страдании другого, причем достаточно далекого, чтобы иметь с ним тесные воображаемые отношения? И умолчать таким образом, чтобы молчание превратилось в призыв - говорить. Это можно было бы свести к заурядной активистской мысли - страдать за страдания другого, о котором я знаю только то, что он заставляет меня о себе страдать. Такая логика охотно делает из другого подручное средство для своих целей; в данном случае компиляция других в виде помех - это средство молчания не о них, но через них. Это вполне могло бы являться формулировкой истерической речи - отчаянно замалчивать (или говорить, что одно и то же) о том, что тебя не касается, чтобы посредством этого выдающегося кляпа умалчивать совершенно иное. Таким образом, героиня парадоксально настаивает на том, что она может умалчивать проблемы Другого, страдать от имени этого другого, но при этом одновременно сознавая его чуждость. Это своеобразная интроекция, где другой-чуждый, находящийся на лестничной клетке, не имеющий в фокусе своих проблем отношения ко мне, - все-таки мною присваивается как организатор моего страдания. Как бы другой ни был отчужден в своих страданиях от меня, я присваиваю и ориентирую способ его страдания на себя.

Истерия и “Кис-Кис” В «Молчи» - группы «Кис-кис» , (уж не вспомнить лиц всех моих проводников по альтернативному року, как и любителя “Кис-кис”, образ которого нещадно потерян в проплешинах памяти, выеденных, по всей видимости, градусом, вечно сопутствующим знакомству с «музыкальными проводниками») я, к удивлению, наткнулся на замечательный парадокс, возникающий на уровне припева казалось бы простенькой песни, целившейся своей драматургией в инвариантные образы, с материнским молоком впечатанные в опыт постсоветских подростков. Вопрос можно было бы поставить так - о чем все-таки молчит героиня? Или сформулировать иным образом - что она, собственно, такого сокровенного замалчивает? «Молчи» - открывается припевом Молчи, когда бухой сосед на свою тёлку кричит Когда в подъезде снова кто-то мрачно торчит Когда в квартиру напротив приезжают врачи Эта песня звучит, моя песня звучит И продолжается введением в обстоятельства молчания - лирическая героиня пишет это из комнаты (адресатом, вероятнее всего, выступает молодой человек), по всей видимости, той комнаты, за которую так отчаянно боролась Вирджиния Вулф. Комнаты, фигура которой по сей день тесно спаяна с событиями женской литературы и интимное значение которой как никогда выходит на первый план в наше время. В то время, когда своя комната, для европейских условий это распространенная данность, она тем не менее не утрачивает свой сакральный статус в женской ситуации. Тут можно обратить внимание на ту озабоченность, встречающуюся у девочек-подростков в отношении этой самой комнаты, и, напротив, на те спартанские, эстетически непритязательные или же обсессивно стерильные условия, которые мы встречаем у мальчиков, если последние были, конечно, вовлечены в процедуру желания в отношении пространства, а не само пространство было организовано за них. Можно было бы сказать так - комната девочки говорит, претендует на воплощение некой сущности ее хозяина, она изобилует знаками, тогда как комната мальчика, как правило, остается в той или иной мере безличной, лишь в зрелом возрасте обрастая фаллосами – серийными атрибутами престижа в виде марок, бутылок дорогого алкоголя и т.д. Порой случается так, что женская литература пишется не в комнате, но на комнате. Но не менее интересный вопрос - вопрос различия мужского и женского избыточного накопления в пространстве. Однако вернемся к тексту Я пишу тебе это из комнаты Собираю слова по вокзалам Мои мысли горечи полные На листке и под одеялом Моя юность кажется вечностью Через призму стеклянных бутылок Видно улицы бесконечные И посады панельных могилок Все друзья мои по парадным Коротают беспечную молодость Лишь бушующий скверный характер Да наивная детская похоть Дома проще должно быть казалось Быт съедает всё самое лучшее Не смотри, опусти глаза вниз Не слушай! Помимо набросков дурной бесконечности - бесконечности актуальной, столь свойственной истерическому пониманию времени, времени до абсурдности статичного, замкнутого Моя юность кажется вечностью Через призму стеклянных бутылок Видно улицы бесконечные; Все друзья мои по парадным Коротают беспечную молодость Мы сталкиваемся с забавным самосаботажем, настойчивостью в отношении наличного положения дел, то есть самой дурной бесконечности. Призыв «не слушать» мы можем отнести к идее потенциальной надежды: «не слушать» не потенциального референциального родителя погрязшего в синкопе, угадываемого в носителе «покойных надежд», но не слушать сам пассаж, выговаривающий надежду на перемены Иногда мне становиться страшно Что со мной никогда не случится Убежать и в кого-то однажды До беспамятства просто влюбиться Мое счастье в том, чтобы вырасти И уехать подальше отсюда Нету повода больше для грусти Здесь я точно счастливой не буду Здесь меня никто не удержит Не заставит с собой быть рядом Тут покоиться чья-то надежда Мне такого исхода не надо А пока наплевать на жалость Задыхаясь вновь от удушья Не смотри, опусти глаза вниз Не слушай! Вернемся к наиболее интересному - припеву Молчи, когда бухой сосед на свою тёлку кричит Когда в подъезде снова кто-то мрачно торчит

ПРАЗДНИК СГНИВАЮЩЕЙ ЛУНЫ / ИСКРЯЩЕЙСЯ ЧЕРВОТОЧИНЫ / ЖЕМЧУЖНОГО БЛЕСКА ПОМОЕВ / ГРЯЗЕВОГО СОЛНЦА / НЕПРОБУДНОЙ РЖАВЧИНЫ / ВИТОГО ТЛЕНИЯ / КАРТОННОГО ГОРИЗОНТА Некоторым количеством неумытых и сияющих мы приняли решение шесть лун не выбрасывать мусор и на седьмой торжественно от него избавиться. Полгода грязные коробки и пенопласт, ленты и жесть вступали в кровосмесительную связь под закипающими гноем золотым и серебряным светилами, и вот их недоношенные дети уже научились ходить. Что же это значит? Пора отправить их в детский сад! Торжественно встретим этих грязнуль: 27 ИЮЛЯ МЫ ПОСМОТРИМ КАК НА ВЕТРУ ТАНЦУЮТ ДЕТИ Лизы Петровой sunyzny Тоши Соколовой JILLY (+99361569937) Яты Летаевой и 0_щ Ани Родионовой Глафиры Солдатовой Ромы Н. карины антибиотик Тамары Жуковой Ростислава Русакова елены волковой тимофея… (timvari@outlook.com) Руслана Комадея златония ультра николь колобок булавочкиной (mshenskaya) Суржаны ten der eva Лары Лапшиной altnaxna Настя Нич и ещё некоторых подкидышей кое-каких анонимных родителей 28 ИЮЛЯ МЫ ПОСЛУШАЕМ КАК ПОД ЛИСТВОЙ ПОЮТ ДЕТИ Яты Летаевой и 0_щ Ростислава Русакова Насти Верховенцевой Тамары Жуковой Семёна Баева Ксении Пройдисвет Глафиры Солдатовой ten der eva и кое-какой секретной матери под дребезжалки, хлопушки и звенелки Григория Санникова, Бенса (Максим Ушканов), Семёна Баева (ten der eva) и Ростислава Русакова, а также mshensky (булавочкина) и миланхори гарь Нарисованными зебрами с живыми глазами, которые выстелят всё бархатом, накормят плесенью и напоят в калачик свернувшимся молоком выступят для вас Ята Летаева и 0_щ, Тамара Жукова, Лиза Петрова, Карина Антибиотик Ищущий! раз, два, три, четыре, пять… 6! регистрация на 27 июля 7! регистрация 28 июля Приносите приглашения — они уже лежат у каждого в мусорке.

Поэтический движ с участием клуба Джерри Рубина

Психоанализ! Лекция Арси Флоренского. Тема: Ошметки любви после вскрытия фантазма. Вход — свободный донат. +7 966 337 9796 (Т-банк). Когда? Пятница, 17 июля. Время — 19:00. Где? Ближайшая станция — Шаболовская, адрес и запись в Л.С @Florenskyarsi4 • Обладать и быть любимым • Любовь истерички и ненависть невротика • Надежда и безнадежность Известно, что в последействии чистейшего человеческого проявления всегда копошатся свиньи. Именно поэтому высокий роман может разрешиться лишь самоубийственно: дабы не терпеть амбре канализационного срыва, остается только сорваться в ничто. Любовь не может являться чем-то, если она и что-то, сущность, то до невыносимости безобразная. Остается ли что-то от любви после анализа? И почему психоаналитик —это вечное вместилище любви — обречен на ненависть?

Если кто-то будет на бессоннице - предлагаю пересечься в субботу в 12:00 у информационного стенда. Может, соберем лекцию какую-нибудь. (В прошлом году связи не было, поэтому перестраховываюсь).

Всем привет! Мы ещё набираем участников в ЛШ. Присоединяйтесь! Те, кто уже был на любой мастерской, проходит без вступительного задания. Приглашаем всех, кто интересуется современной практической философией, на летнюю философскую школу. В этом году тема это философская антропология. Будем обсуждать человеческое и нечеловеческое вокруг нас. В жизненный мир человека тем или иным способом «вписываются» нечеловеческие агенты - животные, растения, вирусы и технические «интеллектуальные» устройства. Вы узнаете как они влияют на нашу жизнь и что с этим делать, чтобы прожить счастливую жизнь с ними рядом Формат — обучение+развлечение. Мероприятия летней школы - лекции ведущих ученых ГАУГН и НИУ ВШЭ, мастер-классы, ридинги, развлекательные вечера. Подробнее: https://phschool.tilda.ws/#about

Сегодня! Манифест Московских коммун: семинар Арси Флоренского Тема: Избыточные сообщества —хиппи, коммунары, фриганы и т. д. Антикапиталистическая логика как капиталистический паразит Вход — свободный донат. +7-966-337-9796, ТБанк Когда? Понедельник, 8 июня — СЕГОДНЯ Время — сбор к 20:30 Где? Ближайшая станция — Шаболовская, адрес и запись в л. с. @Florenskyarsi4 • Запрет на произведение сообщества • Прервать абсолют • Конфликт Лакана и Альсюссера

1 июня. Царицыно. Философское собрание в рамках хиппятника. На локации (координаты уточняйте у @msk_nightingale) мы организуем лекции, дискуссии, чтения. Расписание С 14:00 до 15:30 — пространство открытого диалога (свободное место для ваших мероприятий, пишите: @florenskyarsi4) 16:00 Секция: Манифест Московских коммун — чтение и обсуждение работы Нанси «Непроизводимое сообщество». 17:30 Семинар: Избыточные сообщества —хиппи, коммунары, фриганы и т.д. Антикапиталистическая логика как капиталистический паразит. 19:30 Секция: Психоанализ — Прорваться к истоку. Как миф о подлинности разъедает аппарат философской теории.

Читаем Жана-Люка Нанси «Непроизводимое сообщество» (книга здесь, смотрите также видео с лекцией Нанси). Чтобы добавиться в группу, пишите @Florenskyarsi4 или @msk_nightingale. Скоро новая встреча!

Психоанализ! Лекция Арси Флоренского. Тема: Сексуация и решение. Третий пол. Вход — свободный донат. +7 966 337 9796 (Т-банк). Когда? Понедельник, 25 мая. Время — 19:00. Где? Ближайшая станция — Шаболовская, адрес и запись в Л.С @Florenskyarsi4 • Миф Аристофана • Пруст и Вулф Известно, что анализ предстает не просто теоретической практикой, имеющей в сердцевине своей сцены ряд понятий, одно из которых — сопротивление. Анализ работает с сопротивлением, сам же являясь его собственным порождением. В конце концов, сопротивление психоанализа — это одно из условий его существования на теоретической арене. Порой, как кокетка, увиливая от сладострастных притязаний философии и политической теории, он судорожно хранит плеву аппарата, сам же задыхаясь от выхлопов собственного консерватизма. В этом, бесспорно, внесценическое наслаждение анализа. Но нет смысла упрекать его в этом, настойчивость доходящая до ригидности своих терминов, дала анализу возможность не испачкаться в русле малоплодотворного разврата гендерной теории. Быть может, именно теперь, когда дистанция между мужчиной и женщиной, с одной стороны, и бесконечным количеством гендеров, с другой, приобрела поистине карикатурный характер, анализ может указать на возможность третьей сексуационной ситуации. Эта третья ситуация подразумевалась всегда, но по слепоте и глухоте душевной никогда не разумелась в качестве полового решения.

Семинары «Манифест Московских Коммун» или коммунарское чаепитие от @placeband, Арси и Корлика 16 мая, суббота, 16:00 Нормативная инаковость — коммунар и парадокс вторичной «нормализации» Положение — Фурье, Гватари, Нанси Коммуна им. арх. Г. Я. Вольфензона…

Семинары «Манифест Московских Коммун» или коммунарское чаепитие от @placeband, Арси и Корлика 16 мая, суббота, 16:00 Нормативная инаковость — коммунар и парадокс вторичной «нормализации» Положение — Фурье, Гватари, Нанси Коммуна им. арх. Г. Я. Вольфензона и С. Я. Айзиковича • Карта • Люсиновская ул., 64к1 (м. Шаболовская) • этаж и код уточняйте у @FlorenskyArsi4 • донаты нужны Мы открываем семинар, посвященный разработке означающего «Коммуна». Московские Коммуны — явление если не созревшее, то как минимум, имеющее достаточное оформление для первого среза с поверхности их жизнедеятельности. У нас нет намерений заниматься теорией пространства: как показывает практика, территория заселяется, организуется отнюдь не людьми, но той настойчивостью, которую можно схватить в каждом коммунарском быте. Мы встречаем синонимичные означающие даже в самых разных по принципу организации сообществах — они, эти точки пристежки, запруда и парное молоко мысли о коммуне. Здесь будут мысли не о коммунарском быте, но о бытие самого сообщества, сообщества по ту сторону территории и конкретных людей. На первой встрече обсудим интересующие нас известные в истории философии теоретические разработки, связанные с именами Фурье, Ф. Гватари и Ж.-Л. Нанси и последовавшие за ними практические эксперименты. На фото — Дом-коммуна РЖСКТ «1-е Замоскворецкое объединение» арх. Айзиковича С. Я., Волкова Е. Е., Вольфензона Г. Я., находящаяся рядом со знаменитым Хавско-Шаболовском жилмассивом. Это недалеко от коммуны, где будет проходить встреча. На фоне — Шуховская башня, которую вы будете проходить, когда будете идти на семинар от станции метро Шаболовская.

Тоже завтра Психоанализ! Лекция Арси Флоренского Тема: Переживание и изживание. Вход — свободный донат. Когда? 03.05 Время — 15:00 Где? Ближайшая станция — Чистые пруды, клуб Лахесис, контакт для связи - @FlorenskyArsi4 • Болезнь и наслаждение • Цементация воображаемого • По ту сторону катарсиса Сопереживание соотносится с пассивностью, с аффектированностью аффектом другого, что вполне родственно отношению анализанта с собственными страданиями: анализант страдает о себе другом и посредством себя другого. Он буквально сопереживает самого себя. Процесс сопереживания, как мы знаем, не имеет конца и края. Нельзя что-то пережить в рамках жизни, но можно изжить сам способ существования, то что переживается, переживается заново, а изжитое, покуда в нем не осталось соблазнов «жизни», перестает выписывать присущий этой жизни модус бытия.

Психоанализ! Лекция Арси Флоренского Тема: Структурные несовпадения. Невозможность сексуальных отношений, женщин и чтения. Вход — свободный донат. Когда? 3.05 (воскресенье) Время — 20:30 Где? Ближайшая станция — Бутырская, адрес в Л.С @FlorenskyArsi4 • Уставший и истощенный Провокация Лакана о невозможности сексуальных отношений, не существовании женщин ускоренна в общем структурном несовпадении: невозможности совпасть говорящего со своей речью, пишущего с написанным - Марселя нещадно ищущего Пруста в тотальность Марселя Пруста. (Отсюда и можно вывести смерть автора) Но как соотносится аналитическая интерпретация с невозможностью как таковой?

Кинопоказ. Ингмар Бергман - час волка. Вход — свободный донат. Когда? 1 мая (пятница) Время — 19:00 Где? Ближайшая станция — Третьяковская, адрес в Л.С @Sashii_mi Приложение к показу - дискуссия посвященная «волчьему следу в человеческом». Человек Волк, человек человеку волк, степной волк, волк и семеро козлят… Художник Йохан Борг с женой Альмой приезжает в маленький домик на краю земли. Йохан рисует, жена занимается домом, их жизнь тиха и однообразна, в ней много молчания, но они довольны. Но на острове, кроме них, живут загадочные аристократы, которые восхищаются творчеством Йохана и однажды приглашают чету Борг на вечеринку.

Симптом этот настойчив, и в рамках своей амбивалентной настоятельности , попытки избавления от себя собственными же средствами — превращает это избавление в охоту за собственным хвостом. Зрелище это явно не трагическое, однако комедийное и в том смысле, что трагическое отстраняется только комическим — не случайно даже актер в сиквелах зачастую знает, что он лишь актер, так как после каждой брошенной колкости стратегически выдерживает паузу для смеха. Комедия всегда подразумевает контроль, как клоунада отстраняясь от нелепого, неуклюжего , превращает его в противоположность - в наиболее сложно организованное действие. Превращение «естественного» в свой же слепок, то есть его радикальное смещение в отношении «оригинала», до условия возможности сознающего свою возможность. Тут как с Пульчинелло из «комедии дель арте»- театральной маской, воплощающей не характер, но чистую идею характера. Почему бы не перечитать характер аналитической сцены, сбрасывая с нее трагический пафос? Подобно Гельдерлину, не видевшему в катарсисе никакого разрешения, а только вечное, одинаково мучительное возвращение одного и того же, типичного, но типичность подносящего под соусом сингулярности, поэтому, слепо веря в собственную уникальность, катарсис, никогда не признаваемый как тривиальность, не имел бы возможности признать свою очевидную тривиальность - тем самым сделав шаг по ту сторону неразрешимости. Не является ли настойчивая жертвенность по-настоящему комедийной?

Заметки к лекциям. Комедия царя Эдипа Вопрос мог бы быть поставлен таким образом: что разрешает греческая трагедия? Действительно ли катарсис, это закулисное откровение, что—то меняет? Представление о катарсисе не только тесно сплетается с аналитической клиникой в лице Брейера, но и указывает на театральный характер самой психоаналитической сцены. То, что анализ и театр - термины нерасторжимые, вполне себе укладывается в очарованность Фрейда парижской сценой, да и той патетической, не будет преувеличением сказать,слащавой манерой, присущей ему в эпистолярном жанре. Тон этот, достаточно возвышенный, чтобы угнетать читательский слух, устойчив в его письмах Бернейс, но едва ли угадывается в научных текстах из-за рассеивания и проявляется, скорее, в деликатной, вечно извиняющейся манере. Характеризует хороший аналитический текст — то, что его буквально стыдно читать, в особенности хоть сколько-нибудь невинному в литературном потреблении существу. Бесстыдство, покрываемое стыдом, — видимо, именно оно дает ему возможность выговаривать больше, чем надо. Фрейд пошел куда дальше своих современников в связи с тем, что научился изживать стыд на письме. «Ужасно, когда два любящих сердца не способны найти ни достойной формы, ни времени для ласковых слов. Они как бы берегут нежность на случай неожиданной беды, болезни, когда сама ситуация вынудит их к этому. Не надо скупиться на нежность. Чем более тратишь ее, тем более она обоюдно восполняется. Если о нежности забывают, то незаметно утрачивается душевная связь, и отношения супругов бывают подобны в таком случае ржавому замку. Вроде бы и есть замок, да что им откроешь, если весь заржавел?» Когда читаешь письма к Бернейс, неизменно чувствуешь себя неловко от неразрешимого вопроса — откуда в Фрейде, персоне, определившей весь двадцатый и двадцать первый век, столько, мягко говоря, сентиментальщины? Очевидно, есть прямая связь между слащавостью и наслаждением, слащавостью наслаждаются, как наслаждаются графоманы на письме, но именно Фрейд поставил теоретическую практику на рельсы по направлению к изживанию этого наслаждения. В этом плане есть явная соположенность между театром и психоанализом, между анализантом и актером в том смысле, как его осмыслял Дидро: «Чувствительный человек слишком зависит от собственной диафрагмы, чтобы стать великим королем, великим политиком, великим судьей, справедливым человеком, проницательным наблюдателем, а следовательно, превосходным подражателем природы, если только он не умеет забывать себя, отвлекаться от самого себя, создавать силой своего воображения и удерживать в своей цепкой памяти видения, служившие ему образцами.» Если преграда, которая не дает актеру коснуться величия роли, — это он сам, или наслаждение собой на сцене, то анализанту мешает симптоматичное представление о себе самом, представление, фиксирующее его существование. Перед тем как переживать, актеру нужно изжить свою чувственность. Я хотел бы развести два термина: изжить и пережить. Отстранение, о котором у Дидро идет речь, не следствие катарсиса как переживания собственных аффектов посредством происходящих на сцене событий. Сопереживание соотносится с пассивностью, с аффектированностью аффектом другого, что вполне родственно отношению анализанта с собственными страданиями: анализант страдает о себе другом и посредством себя другого. Он буквально сопереживает самого себя. Процесс сопереживания, как мы знаем, не имеет конца и края. Нельзя что-то пережить в рамках жизни, но можно изжить сам способ существования, то что переживается, переживается заново, а изжитое, покуда в нем не осталось соблазнов «жизни», перестает выписывать присущий этой жизни модус бытия. Отстранение — слово, к которому обращается Дидро можно было бы связать с доведением трагедии до ее истины, истина любой трагедии комедийна, особенно если эта трагедия разворачивается на подмостках жизни. Ведь, как правило, то, что мы называем симптомом, и является трагической связкой, - связкой, которая вяжется помимо действительно трагических событий в жизни субъекта.