плыву за буйки

специальные условия членства мы хотим, чтобы участие в клубе было доступно тем, для кого чтение и исследование — часть профессиональной или академической жизни. поэтому для некоторых категорий участников действуют специальные условия: 50% — авторам статей для нашего канала (для сотрудничества пишите в личные сообщения) 15% — студентам и аспирантам 10% — выпускникам гуманитарных специальностей 10% — за приглашённого друга скидка действует на следующий месяц членства если вы относитесь к одной из этих категорий, обязательно напишите нам об этом при оформлении членства — мы применим соответствующую скидку. и помните, 15 августа — последний день приёма заявок в клуб.

почему мы боимся участвовать в обсуждениях о прочитанном? автор: Екатерина Красногорская вокруг — оживлённый спор о книге, которую ты, возможно, понял глубже большинства. ты видишь неочевидную связь, готов разложить аргументы по полочкам, уже мысленно всё объяснил и поспорил. но, когда приходит время говорить, слова застревают. ты молчишь или высказываешь что-то нейтральное и безопасное — хотя тебе есть что сказать. этот страх можно рассматривать не как слабость, а как порог между внутренним знанием и его проявлением. так почему даже глубокие читатели боятся высказываться? 1. ранний опыт обесценивания «не высовывайся», «что ты вообще понимаешь?» — подобные фразы учат сомневаться в значимости собственного голоса. даже став взрослым и компетентным, человек может ожидать, что его снова не услышат или обесценят. 2. страх быть непонятым неудачный опыт — насмешка, агрессия, равнодушие — закрепляет связь: высказываться значит рисковать. поэтому даже безопасная дискуссия может восприниматься как потенциальная угроза. 3. синдром самозванца страшно не только ошибиться, но и быть «разоблачённым»: показать пробелы в знаниях, допустить неточность, не суметь защитить свою позицию. парадоксально, но чем больше человек знает, тем отчётливее видит границы собственного знания. 4. отношение к спору как к конфликту нас редко учат различать полемику и агрессию. поэтому нейтралитет кажется безопаснее — даже тогда, когда у нас есть продуманное и обоснованное мнение. что мы теряем, выбирая молчание? прежде всего — возможность уточнить собственную мысль. дискуссия проверяет идеи на прочность: встречаясь с другой точкой зрения, мы замечаем слабые места своих аргументов, меняем позицию или, наоборот, лучше понимаем, почему придерживаемся её. мы теряем и возможность найти сообщество. иногда именно чужое высказывание помогает человеку понять, что его способ читать, чувствовать и размышлять разделяют другие. как начать говорить? необязательно сразу делать развёрнутый устный разбор или вступать в спор. можно двигаться постепенно: сначала сформулировать для себя одну мысль о прочитанном, затем выразить её в нескольких предложениях, а позже — попробовать вступить в диалог. полезно и изменить сам вопрос. вместо «что я потеряю, если выскажусь?» спросить: «что может появиться благодаря этой мысли?» высказывание — не экзамен на безошибочность и не требование доказать собственную компетентность. это участие в общем процессе понимания. каждый раз, выбирая молчание, мы выбираем безопасность — но иногда вместе с ней и невидимость. возможно, свобода начинается не с отсутствия страха, а с готовности говорить, признавая право на ошибку, сомнение и незавершённость мысли. собственный голос не возникает мгновенно. он формируется в чтении, размышлении и диалоге — и становится яснее именно тогда, когда мы позволяем ему прозвучать.

как художник работает с текстом? диалог Марка Шагала и Николая Гоголя. автор: Жанна Себякина в истории искусства есть редкие случаи, когда художник и писатель, разделенные столетиями, вдруг становятся идеальными соавторами. именно так случилось с Марком Шагалом и Николаем Гоголем. в 1923 году знаменитый парижский издатель и торговец картинами Амбруаз Воллар предложил художнику создать иллюстрации к поэме «Мертвые души». этот проект стал особой страницей в биографии Шагала: мастер виртуозно вышел за рамки обычного оформления книги, превратив иллюстрации в самостоятельное художественное высказывание — графическую поэму, где текст и изображение вступили в сложный, увлекательный и глубоко осмысленный диалог. сам по себе жанр «книги художника» (livre d’artiste), к которому принадлежит эта работа, уже предполагает равноправное участие живописца в создании книги. так и произошло: Шагал не просто проиллюстрировал сюжет — он нашел визуальный аналог самой сути гоголевской прозы: ее метафоры, гиперболы, знаменитый гротеск и ту особую интонацию, в которой есть место комическому и тревожному, бытовому и фантасмагорическому. главный герой его листов — не столько Чичиков, сколько сама атмосфера губернского города NN, которая обрела черты родного для Шагала Витебска. в его персонажах нет гармоничной статичности: они схвачены в стремительном движении, их облики сильно утрированы, доведены до той степени выразительности, за которой угадывается шагаловская «беспредметность» — мир, подчиненный законам сна, памяти и внутреннего зрения. мастерски используя сложную технику офорта в сочетании с сухой иглой и акватинтой, художник достигает уникального эффекта: его черно-белые листы кажутся снами или воспоминаниями, в которых реальность приобретает причудливые, почти сюрреалистические очертания. любопытно, что Шагал не просто следовал за текстом — он вступал с ним в диалог, переосмысляя и дополняя гоголевские образы. созданная в 1923–1925 годах серия насчитывает 96 офортов. однако полноценная книга увидела свет только в 1948 году в Париже, уже после трагической гибели издателя Воллара в 1939 году. тираж был крайне мал — всего 368 экземпляров, — что сделало эти офорты настоящей библиографической редкостью. этот пример наглядно демонстрирует, как глубокий, почти интуитивный диалог между художником и текстом способен породить искусство, которое уже не нуждается в пояснениях.

почему стоит читать то, что кажется сложным? автор: Елизавета Губина, литературовед книжного клуба «плыву за буйки» открывать книгу с целью «просто отдохнуть», относиться к чтению как эскапизму, способу «отключить голову» после работы — это лишь верхушка айсберга, и на ней далеко не уплывешь. современная цифровая среда приучила нас к мгновенной разрядке, к сюжетам, которые разжевывают и кладут в рот, к эмоциональным качелям без малейшего интеллектуального усилия. именно поэтому настоящая книга сегодня — это настоящая гимнастика для ума, и заменять ее легким чтивом ради расслабления — значит обкрадывать себя. дело в том, что только сложная литература, та, что требует возврата на предыдущую страницу, перечитывания абзаца и мучительного осмысления авторской интенции, способна сопротивляться клиповому мышлению, которое превращает наш мозг в пассивный приемник готовых смыслов. когда вы берете прозу, где нет однозначного героя и понятной морали, где автор сознательно уходит от ответа и ставит вас перед множеством интерпретаций, вы включаете те отделы коры, которые в обычной жизни почти атрофировались от уведомлений и коротких видео. вы учитесь держать в голове несколько противоречивых точек зрения одновременно, тренируете способность к рефлексии, которая в реальной жизни спасает от манипуляций и поверхностных суждений. более того, чтение текстов с усложненным синтаксисом и богатой лексикой — это единственная доступная нам сегодня профилактика языковой энтропии, ведь мысль не существует отдельно от слова, и если язык беднеет, то вместе с ним неизбежно схематизируется и сама логика. эскапизм, легкое фэнтези или детективчик перед сном не дают этого эффекта — они лишь создают иллюзию причастности к культуре, тогда как на деле оставляют мышление в том же состоянии покоя, что и сериал. чтение должно причинять легкое интеллектуальное неудобство, заставлять спорить с автором, мучиться от недосказанности и в итоге выходить к собственному, выстраданному выводу. именно в этом заключается радикальное сопротивление современности: не убежать от реальности в книжный мир, а наоборот — за счет книги научиться видеть реальность во всей ее сложности, не вписывающейся в формат короткого поста. поэтому я призываю не искать в чтении утешения, а искать вызова. и если вы чувствуете, что текст слишком тяжелый и хочется его отложить — скорее всего, именно его вам сейчас и нужно читать.

открываем набор в клуб «плыву за буйки». первой книгой станет «Илиада» Гомера — текст, без которого нельзя понять большую часть европейской литературы. мы будем читать поэму в переводе Викентия Вересаева. в отличие от знаменитого, но более архаичного перевода гнедича, язык вересаева ближе современному читателю и позволяет сосредоточиться на самом тексте, его образах и смыслах. 15 августа члены клуба получат доступ в закрытый чат, познакомятся друг с другом и с нашим литературоведом. 20 августа мы начнём совместное чтение «Илиады». чтобы стать членом клуба, напишите нам в личные сообщения или сразу подайте заявку на членство на сайте.

сокровища египетской литературы автор: Елизавета Фролова Древний Египет оставил нам богатое разнообразие текстов: от врачебной мудрости на папирусах до религиозных надписей в храмах. но среди всего этого изобилия особый интерес представляет древнеегипетская «художественная» литература. слово «художественная» я ставлю в кавычки, так как у египтян не было такой категории. авторы известны только у небольшого количества произведений, в основном у поучений. среди сочинений древние египтяне выделяли: нарративы (повествовательные произведения с элементами вымысла) и дидактическую литературу (поучения). в посте пойдет речь о первом пункте. нарративы начинают формироваться в период Среднего царства. произведения именно этого периода позже будут считаться классическими. на папирусах и остраконах писали то, что сейчас мы бы определили как сказки, рассказы, повести, плачи и лирика. несмотря на временную разницу в тысячи лет, древнеегипетские мотивы, проблематика и искусство слова очень схожи с классической и современной литературой. самые интересные из них: «Синухет» — рассказ, который повествует о долгих странствиях Синухета. узнав о смерти фараона, герой бежит из Египта из-за страха смуты, но на чужбине он так и не обрел своего дома. тоска по родине и желание быть похороненным на родной земле заставили его вернуться. «Сказка о потерпевшем кораблекрушение» — новеллистическая сказка, которую рассказывает единственный выживший после кораблекрушения моряк. попав на волшебный остров, он встречает мудрого Змея, который предсказывает ему возвращение домой и одаривает богатствами. богатствами в Древнем Египте считались: слоновая кость, благовония, косметика и экзотические животные. «Пророчество Неферти» — пророчество, описывающее хаос и упадок до прихода царя Аменемхета I. «Разговор разочарованного со своей душой» — философский диалог несчастного человека со своей душой. человек желает смерти, а душа убеждает его продолжать жить. древние египтяне также писали любовную лирику. более подробно про нее можно узнать в этом посте.

почему отцов церкви нужно читать не только верующим? автор: Парканская Екатерина многие уверены: патристика — это скучное богословие, интересное разве что верующим. на деле всё наоборот. патристика изучает труды христианских писателей II–VIII веков — «отцов церкви». но главное здесь не богословие. эти люди выросли на греческой философии и мыслили её языком — просто применяли этот язык к новым вопросам: что такое человек, откуда берётся сознание, как удержать единство «я». вот пример. Григорий Нисский, IV век, трактат «об устроении человека». вопрос, который он ставит: почему из разных ощущений — зрения, слуха, боли — складывается одно «я», а не пять разных? ответ Григория: есть особая сила, ум, — она не занимает места в пространстве, но управляет телом целиком. историк философии Христофер Стэд заметил: Григорий здесь берёт идею Аристотеля о внутренней движущей силе и переносит её на душу — и заодно спорит с Платоном, считавшим, что душа существовала до рождения человека. предвосхитил ли Григорий Канта? нет, это было бы натяжкой. просто одна и та же проблема — единство сознания — снова и снова возникает в истории мысли, у самых разных авторов. второй пример — уже не про одного автора, а про целую школу понятий. споры о Троице в IV–V веках вынудили греческих богословов ввести чёткое разделение: «сущность» — то, что нечто есть по своей природе (например, сама божественность как таковая), и «ипостась» — конкретный носитель этой природы (Отец, Сын, Дух — каждый из них). до этого спора философия не знала такого строгого разделения общего и частного. по словам историка Генри Чедвика, это была одна из первых попыток отделить природу вещи от её конкретного носителя — задача, к которой европейская мысль будет возвращаться ещё не раз, уже в других терминах. третий сюжет — методологический. философ Пьер Адо показал: для древних философия была не набором теорий, а практикой — работой над собой. это отношение перейдёт через Августина в европейскую традицию внимания к внутреннему миру, вплоть до позднейшей интроспекции. кстати, об Августине. его знаменитая фраза «если я заблуждаюсь — значит, я существую» напрашивается на сравнение с декартовским «мыслю, следовательно, существую». но связь тут спорная: сам Декарт настаивал, что пришёл к этой мысли независимо. вывод простой. патристика — часть истории философии, а не только истории религии. Григория Нисского стоит читать не только ради богословия, а потому что так рождались понятия «личность», «сознание», «я» — те самые, которыми мы пользуемся до сих пор, обычно не задумываясь об их происхождении.

что происходит с мозгом, когда мы перестаем читать длинные тексты? автор: Маргарита Блюмейн мозг обладает нейропластичностью, поэтому со временем он перестраивается под текущие потребности, адаптируется. вот, что он теряет, когда перестает читать длинные тексты: • внимание. его объем сужается, а это значит, что навык длительной концентрации на чем-либо пропадает. поскольку сейчас информация подается преимущественно в коротких “насыщенных” фрагментах, еще и с использованием громких заголовков, наш мозг научается быстро переключаться (это тоже функция внимания), а также появляется феномен «когнитивного нетерпения» — длинный текст начинает казаться слишком тяжелым или скучным. • память. мозг гораздо хуже может удерживать большие объемы информации, то есть страдают непосредственные мнестические процессы. анализ. при чтении длинного текста мозг проводит множество операций: понимание структуры, выделение главного из текста, моделирование ситуаций, связывание новой информации со старой, построение причинно-следственных связей и прогнозов на дальнейший сюжет. короткие тексты, как правило, не требуют глубокого анализа, и вообще всего вышеперечисленного, поэтому навык постепенно утрачивается. • воображение и образное мышление. длинные тексты дают простор для работы воображения, то есть построения образов, которые развиваются параллельно с чтением, а также позволяют перевести текстовую информацию в более знакомую нам, преимущественно наглядную. короткие тексты не дают достаточно пространства и времени, чтобы мы, как читатели, могли достаточно развернуть и детализировать образы. эмпатия. это процесс, позволяющий нам не только понять чувства другого, но и самим испытывать такие же эмоции. для этого нужен не только достаточный эмоциональный интеллект, но и время, чтобы распознать эмоцию, проанализировать контекст, который ее вызывает, и встать на место этого человека или персонажа (мозгу не важно, реален человек, которому мы сопереживаем, или нет). • отложенное вознаграждение. за любую работу мозг формулирует себе вознаграждение, как материальное (шоколадка за 100 прочитанных страниц), так и нематериальное (удовлетворение от того, что дочитал главу). при чтении длинных текстов, мозг способен долго ждать вознаграждение, однако короткие тексты приучают к тому, что можно получать быстрые награды. что с этим делать? читать ежедневно, начиная с 20 минут и в своем темпе доводить это время до часа; исключить другие стимулы, особенно телефон; сначала выбирать действительно интересные книги, чтобы с их помощью выйти из “нечитуна”.

добро пожаловать в «плыву за буйки». буйки отмечают границу привычного: до них — мелко и спокойно, после — начинается течение, в котором интересно, но нужно уметь держаться. в канале помимо клубных новостей будет выходить полезная информация о литературе и смежных темах: истории идей, философии, культуре — разборы книг, авторов, понятий, которые стоит знать каждому. в основе — закрытый книжный клуб. его задача — читать книги в контексте: видеть за текстом эпоху, споры вокруг автора, то, что стояло за словами тогда и что стоит за ними сейчас. умение удерживать мысль и точнее формулировать вопрос приходит следом — как приятный побочный эффект. раз в месяц клуб выбирает один текст и погружается в его глубины. вход в клуб открыт каждому, кто готов читать так же внимательно, как читаем мы: доступ к разборам, закрытым встречам и разговору с теми, кто выбрал ту же плотность чтения. набор в клуб открывается 15 августа. в этот день назовём и первую книгу. а пока — подавайте заявку на членство, читайте посты, голосуйте за наш канал, дискутируйте в комментариях. ну, а если вы хотите стать частью канала и поделиться своим текстом, исследованием или эссе, напишите нам в личные сообщения. мы открыты к сотрудничеству с теми, кто разделяет нашу философию. расскажем об условиях публикации и ответим на все вопросы. и помните: плыть за буйки одному — скучно.

Channel photo updated

Channel created