ПОКА НЕ КОНЧАТСЯ ТИТРЫ

Уехали с Миланой в село готовиться к съемкам двух полных метров. В итоге неделю отдыхали так крепко и лениво, будто в последний раз.

Думаю, у меня довольно слабая творческая интуиция. Иначе бы не топтался столько лет на одних и тех же ошибках. Это, наверное, самое болезненное осознание в жизни - затылком чувствовать свой хлипкий творческий потолок. Что ИИ говорит про творческую интуицию: Интуиция — это способность узнать свой фильм раньше, чем научился его объяснять. Интуиция находит фильм. Ремесло делает его видимым. Интеллект понимает, как он устроен. Дисциплина не даёт ему развалиться. У молодого режиссёра интуиция обычно уже есть. Но она забита чужими фильмами, правилами, страхом ошибки и желанием понравиться. Он чувствует правильное решение — а потом переписывает его в более безопасное. Большое авторское кино появляется там, где режиссёр принимает несколько рискованных, неочевидных решений, которые невозможно заранее доказать. Потом они кажутся единственно верными. Но в момент выбора у автора нет гарантии — только внутреннее чувство необходимости. Особенно важна интуиция в антисюжетном кино. Когда нет сильной фабулы, зрителя должны вести ритм, пространство, повтор, напряжение, тело, взгляд, недосказанность. Без точного внутреннего слуха такое кино быстро превращается либо в скуку, либо в набор красивых претенциозных кадров. Чутье режиссёра не в том, что он всегда находит правильное. А в том, что среди страхов, влияний и чужих мнений он всё-таки слышит, каким должен быть именно его фильм, — и не предаёт это чувство по дороге. Завершая тему, Бергман сказал: интуиция бросает копьё во тьму, а интеллект отправляет армию, чтобы его найти.

Эти недели вкушал труды о Тарковском и смиренно рассуждал над духовными и творческими принципами художника в искусстве. Каковы они у великих творцов и в сущности у меня. Хотя себя даже неловко называть художником, но тема всё равно будоражит. ИИ помог сформулировать основные тезисы Тарковского, касаемо миссии художника. 1. Снимать только из внутренней необходимости Не потому, что тема сейчас востребована, можно попасть на фестиваль или показать навык. Замысел должен быть настолько существенным, что отказ от него ощущается как измена себе. 2. Искать не формальную оригинальность, а точность Для Тарковского стиль возникает из мировоззрения, отношения ко времени, человеку и реальности. Намеренно «делать необычно» — уже подозрительная херня: значит, за формой, вероятно, не хватает необходимости. 3. Не доказывать идею Задача сцены — не подтвердить авторский тезис, а дать жизни проявиться во всей противоречивости. Поэтому он восхищался финалом «Идиота»: внешне странная мизансцена Мышкина и Рогожина рождается из их состояния, а не из желания писателя эффектно сформулировать мысль. 4. Отвечать за воздействие, но не контролировать толкование Режиссёр отвечает за честность созданного опыта, однако не имеет права требовать одной правильной расшифровки. Тарковский многократно пересматривал «Персону», каждый раз обнаруживая другой фильм, и именно это считал признаком живого произведения. 5. Быть готовым платить за позицию Не обязательно буквально страдать. Но приходится жертвовать комфортом, быстрой понятностью, престижным заказом, частью потенциальной аудитории или удобным производственным решением. 6. Помнить, что служение не делает художника святым Это особенно видно из дневников. Реальный Тарковский хотел наград, болезненно воспринимал критику, считал деньги, завидовал, обижался, ругался с коллегами и беспокоился о собственной славе. Его формула служения была не описанием себя как безупречного человека, а требованием, которое он предъявлял к себе и постоянно не мог выполнить полностью.

Последний месяц какой-то выдался кусающим себя за хвост. Всё на месте и по-кругу. Написал лучший свой короткий сценарий за 2 дня, но решил его не снимать. Потом. Придумал сюжет документального фильма. Первого в моей судьбине. Десятки ДК, сотни добрых и смиренных лиц. Готовлюсь к большому четырёхмесячному пике. Ждёт что-то фантастически завлекающее. Кажется вот-вот реализую давнюю душевную мечту - иметь свою крепость вдали от дорог, беготни, ора. С красивыми трафаретными стенами и с окнами на дремучий зелёный лес. Тощие сосны - это всё, что меня трогает, лучшее искусство природы. Последние недели читаю, как не в себя. Плюс полтора часа аудиокниг на вечерней пробежке. Кино почти не смотрю. Устал от картинок. Хочется создавать свой мир не опираясь на тренды или шедевры умершего времени. Молодой Фон Триер сказал, что всё кино мира нужно смотреть до съёмок своего первого фильма. А потом выкинуть телек в окно и снимать только то, что осталось в анамнезе и детстве. Тут сложно не согласиться. Иду выкидывать телек.

Великий театрал Дмитрий Крымов сказал в интервью очень важную вещь про связь зрителя с произведением. В этом суть нерушимого взаимодействия будь то кино, театр или что-то ещё. Вот: "Интерес важнее понимания. Если понимание опережает интерес, человек садится и... понимает. А он должен сначала не понимать, а что-то и до самого конца не понять, захочет - придет еще". Сугубо просто, но досконально точно. Особенно, когда в ушах эти дни по-кругу звучат мысли из цикла студенческих режиссёрских курсов Тарковского.

Тема смерти не подаётся кино-иллюстрации. Невозможно случайному зрителю впустить в себя реальную физическую боль утраты другого человека. Тем более, когда это сконструировано актёром. Это так не работает. Возможно только эстетизировать смерть. Боль о смерти имеет статичный эмоциональный взрыв, сгусток негатива. Что-то вулканическое, липкое, монументальное. Не киношное по своей форме. Это как вой из недр гланд, оставшийся на чб фотографии. Это ближе к статичной живописи, где за полотном только стена и штукатурка. Или ближе к молчаливой паузе после прослушивания любимой песни. Все эти тонкие вибрации я всё никак не могу уловить в своём коротком метре. Переснимаю его и переснимаю. В ближайшие недели с командой переделаем ещё несколько сцен. Придумал новый почти Гай-Германевский финал. И несколько кадров в начале и в середине. Хочется сделать максимально липкое кино. Без начала и конца. Как шумящая пластинка с одной тревожной песней по-кругу. Короче, жду пока у Миланы отрастут брови, чтобы всё сошлось.

Объездили 70 советских ДК. На этом хватит скитаний. Далее стартует подготовка к съёмкам. Будут веселые 4 месяца.

Продолжаем ездить по местным советским ДК в поисках красоты для документального фильма. Что ещё для счастья нужно. Скоро старт.

За последние годы прочел и послушал около 10 книг про Андрея Тарковского, сотни часов изучения его дневников. Пытался понять его духовное и социальное мышление. И даже придумал несколько острых сюжетов вокруг фигуры режиссёра. Дневниковый “Мартиролог” наполовину скрывает правду о личной жизни Тарковского, так как жена Лариса после его смерти вырвала самые откровенные любовные и личные подробности. Оставила миру только удобные исторические и эмоциональные кусочки. О антагонистической силе Ларисы в жизни Тарковского можно подробно узнать из биографического детектива Сурковой, который называется “Я и Тарковский”. Сколько там тонких подробностей семейной горечи и бездумья Тарковского и его семьи. От бытового фарса до мистических совпадений. Насколько это всё правда сложно сказать, но читать супер интересно. Не оторваться. А ранние суды Сурковой с семейством Тарковского по поводу авторских прав и пикантных подробностей из биографии режиссёра ещё сильнее подогревают эту книгу. Ловите рукопись.

Сижу в жарком офисе и скучаю по заснеженной студенческой поре, когда траллик застревал в взбитых сугробах перед местным театром. Я никогда не любил театр. Не ходил в него. Не понимал взрослых людей, толпящихся перед порогом этого храма искусства. Любил только старые советские ДК с тяжелыми, как судьба человека, дверьми. А ещё любил свои дешевые наушники кос. Любил мечтать о новенькой ладе модного фиолетового цвета. Много чего ещё любил в ту пору, всё и не вспомнить своей короткой провинциальной памятью. Эти секундные провалы в юность и прошлое, как приятный обеденный сон. Будто зубами искусал батарейку энерджайзер и дал ей ещё немного последней жизни. Так я ощущаю эти провалы в юность и потребность в желтом снеге. Сижу вот и готовлюсь к документальному фильму. Первому в своей жизни. Кажется, нащупал что-то болезненное внутри грудной клетки. Будто пальцами прощупал те фрагменты памяти, что когда-то не смог расшифровать и до сего дня кипят внутри жил. Всё, что я строгаю в творчестве, любые записки и сценарии - это попытка объяснить себе нескончаемый и почти бессмысленный путь к свету. Всю жизнь пытаюсь вытянуть себя из прошлого, только не хватает сил и ума расшифровать этот стеклянный кроссворд памяти. Я вообще ненавидел любые кроссворды, что валялись на коврике в туалете. Эти пустые квадратики всегда были умнее меня и смущали своими квадратными глазницами, жутко бесили. В ту пору я успокаивался только, когда победоносно рвал их и отправлял навечно в мокрый туалетный ад. Такой вот короткий провал в прошлое. Пора возвращаться в сегодня.

Вчера с Миланой посетили примерно сороковой советский ДК. Глаза разбегаются от красоты, уши тонут от ярких историй. За день собрался окончательный концепт фильма. Срочно начал изучить док форму. Попросил у друзей линки на их последние док фильмы, которые стали мировыми хитами от Венеции до Роттердама и IDFA. Ну чё, буду учиться новой правде.