посттёма

Дорогой друг и соратник Марат Невлютов, с которым много лет преподаем и ведём чтения в МАРШе собрал журнал про природу и технику в городе - чему очень рада, сама буду читать и вам советую! (вместо введения) Несимметричный гибрид: почему в городе сложно встретить природу? Марат Раилевич Невлютов В статье рассматриваются некоторые характеристики гибридов в городской теории. Гибрид описывает парадоксальные смешения гетерогенных сущностей, в результате которых образуется постоянно конфликтное, грозящее быть разрушенным целое. Противопоставленная городу природа выступает в качестве такого дестабилизирующего элемента. Включение природы в город продолжает происходить с использованием разнообразных техник контроля и объективного знания. Такая «урбанизация природы» нарушает необходимое гибриду равновесие, превращая его в несимметричную сеть «угнетения» природы. Статья рассматривает такие примеры ускользания природы, как зоонозные заболевания и природные катастрофы, которые описываются как не имеющая завершения борьба города и природы. Возможность включения этих феноменов в город связана с артикуляцией социального и политического природы, но также с принятием риска «встречи» в городе с опасным, изменчивым и непредсказуемым. Статья предлагает контуры некоторых техник и знаний, которые устанавливают симметричность гибрида и открывают возможность для непредсказуемых встреч. Ученый как городской житель: кто приносит природу в наши квартиры? Максимилиан Сергеевич Неаполитанский Непослушное животное в социо-био-технической среде: между STS и animal studies Илья Владимирович Смирнов Нечеловеческие животные в городских пространствах Марк Владиславович Мефёд От течения к насыщенности: что произошло с содержимым стакана Эрика Свингедоу за последние 28 лет? Анастасия Волынова Речная грамотность Дилип Да Кунья

Крысы в городе В последние пару месяцев тема животных в социотехнической среде особенно захватила мою деятельность в нескольких форматах: ридинг-группы Garage Digital, одного из выступлений на Векторах и статьи для журнала «Городские исследования и практики». И в этот же период мой коллега Тёма Панкин вновь объявился в своем канале с релизом статьи «Rats as urban infrastructure» о крысах Нью-Йорка и Медельина. Опираясь на серию этнографических наблюдений и картографию жизнедеятельности крыс, Тёма и его коллега Сантьяго Оррего полагают, что люди и крысы не просто живут в городской среде, но и производят разные пространственные конфигурации одного и того же физического места, вкладывая разные элементы и смыслы. Неудивительно, что городская жизнь крыс во многом завязана на инфраструктуре – животные питаются отходами из мусорных контейнеров, путешествуют по канализации, прячутся за поребриками. Одновременно с этим, они могут создавать свои инфраструктуры. Так, в Нью-Йорке авторы нашли сеть подземных тоннелей, вырытых крысами в земле. Они соединяют места пропитания (мусорные баки) и места отдыха, и позволяют перемещаться без взаимодействия с пешеходами. Крысы, таким образом, становятся частью городских инфраструктур, которым свойственна множественность и невидимость. Люди, как показывает одна из виньеток Медельина, замечают крыс только когда происходит «поломка» и акторы сталкиваются с друг другом. Вне этого ассамбляжа они производят собственные множественные конфигурации городских тротуаров.

​​повесть о двух городах и крысах в них Решил вернуться в этот канал, и не абы с чем, а с академическим анонсом. Вышла моя небольшая публикация Rats as urban infrastructure вместе с Santiago Orrego. В ней мы анализируем как крысы со-производят и взаимодействуют с городским пространством в Нью-Йорке и Медельин. Основываясь на концепте города как многоговидного, мы ставим вопрос о том как нечеловеческие акторы становятся создателями новых версий городского. В онлайн и печатной версии (её можно поймать в Берлине), мы представляем этнографии того как это работает, обсуждаем историю проблематизации крыс в городах, и показываем разыне визуализации данных. Центральный аргумент состоит в том что люди и крысы производят разные пространственные конфигурации одного и того что физического места, вкладывая в них разные элементы и смыслы. короче, там много всего неожиданного и интересного (чего стоит моя находка сети крысиных туннелей в Нью-Йорке!).

посттёма pinned «привет! канал немного затих, но я надеюсь, что это затишье перед чем-то хорошим. мне всегда нравилась идея донны харауэй, что знание производится определённым телом из определённой точки в пространстве. если с моим телом всё также, то точка в пространстве…»

привет! канал немного затих, но я надеюсь, что это затишье перед чем-то хорошим. мне всегда нравилась идея донны харауэй, что знание производится определённым телом из определённой точки в пространстве. если с моим телом всё также, то точка в пространстве поменялась. с января я переехал в нью-йорк, чтобы заканчивать бакалавриат по городским исследованиям в хантер колледже городского университета нью-йорка. сейчас я немного обжился в местной академии и снова хочется рассказывать про темы, которые меня волнуют. фокус канала остаётся вокруг городов, технологий и их пересечений в самых разных формах. думаю, что теперь будет больше про нью-йорк и города сша, хотя постсоветские города остаются в поле моего интереса. правда изучать их после начала полномасштабной войны в украине стало сложнее и иногда кажется что бесмысленно. спасибо что читаете и периодически присылаете фидбек, для меня это очень ценно! теперь в канале есть комментарии и я надеюсь что это сделает коммуникацию удобнее.

Архитектура + Философия DigitalFUTURE анонсировали новую серию лекций-дискуссий, цель которых раскрыть ряд ключевых для архитектуры и культуры теорий. 5 марта про Зигфрида Кракауэра — немецкого социолог массовой культуры, кинокритика, писателя и публициста, одного из самых влиятельных теоретиков кинематографа. 16:00 CET 12 марта. Хоми Бхабха — американский исследователь постколониализма. 15:00 CET 19 марта. Бруно Латур — французский социолог науки и философ, автор Акторно-сетевой Теории. 15:00 CET 26 марта. Анри Бергсон — французский философ, представитель интуитивизма и философии жизни. 16:00 CET 2 апреля. Донна Харауэй — одна из основоположниц киберфеминизма и «нового материализма». 16:00 CET 9 апреля. Юлия Кристева — французская исследовательница литературы и языка, психоаналитик, писательница, семиотик, философ. 13:00 CET 16 апреля. Манфредо Тафури — архитектор-марксист, историк, теоретик, известен за критику предшествующего ему оперативного стиля в изложение истории. 16:00 CET Стримы тут

Fenster, T. (2005). The Right to the Gendered City: Different Formations of Belonging in Everyday Life. Journal of Gender Studies, 14(3), 217–231.

📘Что почитать: Fenster, T. (2005). The Right to the Gendered City: Different Formations of Belonging in Everyday Life. Journal of Gender Studies, 14(3), 217–231. «Право на город», наверное, одно из самых известных понятий из городских исследований. Оно призывает отказаться от форм управления городом «сверху вниз» и бороться с «колонизацией» повседневности, которую осуществляют капиталистические силы и действующие с ними в одной логике правительства городов. Казалось бы, за все хорошее. Но есть нюансы. Тови Фенстер в статье «The Right to the Gendered City» еще в 2005 году дала «праву на город» новую перспективу, заметив, что оно упускает из виду гендерный вектор отношений власти в городах. Фенстер разбирает, как патриархат определяет возможность реализации так называемого «городского гражданства», которое распространяется на всех живущих в городе и участвующих в общественной жизни (в том числе, на мигрантов, не имеющих национального гражданства). Если смотреть на городские процессы через призму права на город, выпадают различия в том, как распределяется власть между жителями города с разным гендером, этничностью, культурой и религией. Феминистская линза, напротив, позволяет увидеть, что право на город распределяется неравномерно. В статье приведены рассказы женщин из Лондона и Иерусалима (в том числе – мигранток) об их повседневной жизни и комфорте пребывания дома, на улице, в своем районе, в центре и в городских парках, о возможностях участвовать в городском планировании и менять пространство вокруг себя. Фостер аккуратно проводит связь между этими высказываниями и концепцией права на город. В статье есть и про разделение на публичное и приватное пространства, и про ограниченный доступ женщин к так называемому «праву на участие» – одному из компонентов права на город, и о пересечении гендерных и этнических отношений власти. Текст статьи в следующем посте.

Ещё одна история с прошедших выходных. Как всегда вызвал такси на остановку около дома, что никогда не вызывало поломок. Но в этот раз водитель подал машину на соседней улице и включил статус ожидания. Затем я обнаружил в чате сообщение о том, что моя точка была установлена вне правил ПДД, вследствие чего водитель остановился в ближайшем возможном месте. Как мы помним, технологии накладывают на своих пользователей ответные предписания. Здесь приложение такси предписывает пользователям четкое знание ПДД: запрет на остановку в определенных местах, детский тариф при поездке с ребенком и т.д. Вероятно, приложение могло бы помочь нам с этим соответствующими отметками. Эти предписания вполне могут быть подкреплены установкой, что даже пешеходы должны знать ПДД. Однако мы помним, что обычно происходит со знаниями, которые не находят отражение в нашей повседневности. Тем более, когда сами таксисты регулярно забирают вас в неположенных местах. Короче говоря, такси-агрегаторы, пишите, если вам нужен UX-researcher.

джеремендерринг по европейски увидел вот такое исследование с безумно красивыми пространственными анимациями о том, почему страны члены ЕС активно разделяют свои регионы. если кратко, то такой джеремендеринг помогает получать больше финансирования от ЕС – экономически развитые столицы и крупные города отделяют от менее развитых периферийных территорий, позволяя последним получать больше финансирования в рамках программы поддержки менее развитых регионов.

Вышла моя небольшая статья Pandemic shifts: the social construction of Smart City program in Moscow. В ней я картографию как выглядел дискурс о Московском умном городе до и как он изменился после (вовремя) пандемии на материалах Московского Урбанистического Форума. Мне интересно было понять не только как выглядит этот дискурс, но и кто его производит. Для этого я использую оптику Social Construction of Technology, с помощью которой смотрю на то какие фреймы (интерпретации) умного города выстраивают разные группы, как они (не)приходят к единому видению, меняются в следствие пандемии и как репрезентированы на форуме. Теоретически я пытаюсь преодолеть проблему некритического подхода в исследованиях умного города, а также показать, что умный город не создаётся сам-по-себе, а за этим стоят конкретные группы с отличающимися интерпретациями технологии. Эмпирически, я беру неклассический кейс умного города и использую не только официальные документы, но глубокий эмпирический материал в виде панелей форума. Я долго думал об этом проекте в разных формах, и очень рад, что он смог реализоваться в таком, пусть и немного укороченном, варианте. Хочу сказать отдельное спасибо Диме @datastudies за изначальную идею и коллегам со школы Университет без профессоров Европейского университета и Андрею @structurestrikesback за ценные комментарии.

сенсорное неравенство увидел такой тикток, основанный на статье про звук в нью-йорке. здесь авторки высказывают аргумент что звуковой ландшафт богатых (джентрифицированных) районов — тишина. в то время как звуковой ландшафт people of color включает в себя музыку и громкие разговоры. получается, что джентрификация (и как следствие производство неравенства) осуществляется не только на физическом, но и на сенсорном уровне. я когда-то писал про похожий сюжет в сингпуре, где конфликт на фоне запаха карри становится причиной для развертывания и укрепления этнической идентичности. это наводит на мысль о том, что сенсорные ландшафты могут быть пространствами где реализуются социальные феномены, в том числе неравенство. если с мыслью о том, что материальные ландшафты (городская среда) не нейтральны, мы уже кажется свыклись, то с изучением сенсорных ландшафтов это ещё предстоит сделать. сенсорные ландшафты могут быть продуктом капитализма (еда и вкус зависят от бюджета), расизма (тишина белых районов) и других форм угнетения, а значит относиться к ним нужно с соответствующей критической оптикой.

Еще немного про транспорт и про статистику по нему... Уже полгода как у меня лежат данные по движению московского транспорта "аналогичные тем, что можно выкачать из КПП". Данные включат все рейсы автобусов в течение дня в привязке к остановкам. Данные очень крутые и проливают свет на знаменитые эпитеты коллег из ДТ про интервал в четыре минуты на трамвайно сети и другие перлы. Косвенно эти же данные показывают скорости автобусов и трамваев, в том числе влияет ли на скорость выделенка или обособление. Данные суперские, но вот сделать на их основе нормальное расследование и визуал я за полгода не осилил, сказались война и все с этим связано, стресс, переезды, разорванные связи... не важно. В итоге я не придумал ничего лучше как делегировать задачу :) Мы приглашаем аналитиков данных, городских исследователей и всех кто умеет красиво визуализирует. С нас данные и их подробное описание, посильная помощь, ну и самое главное... деньги! Двадцать тысяч рублей за первое место, и по пять за второе и третье. Кроме того у нас роскошное жюри - Андрей Дорожный, Дмитрий Муравьев и Артем Панкин (а так в проекте еще куча крутых ребят). В общем: Тут (http://mosdatachallenge.tilda.ws/) - описание собственно конкурса и условий, там же кнопка регистрации. Ну а тут (https://artempankin.notion.site/a5fa5cef8ae24ee59a0e8d2ad1505549) - описание данных. Какие вещи ждем: не обязательно карты, но красивые и наглядные истории, соответствие задаче и функции, приятные эстетика и грамотный визуальный язык. Формат работ не критичен: и pdf, и фигма, и слайды и интерактивный сайт подойдут. Результаты ждем до конца января.

города: переосмысляя городское прочитал эту книжку ещё летом, но почему-то решил рассказать про неё именно сейчас. она вышла в 2002 году и представляет собой широкий обзор городских исследований на тот момент, а также идей об их будущих направлениях, учитывая технологические и другие изменения в мире. авторы начинают с того, что язык описания городского, придуманный в xx веке зиммелем, беньямином и лефевром, основан на метафорах (как фланёр или ритм-анализ), которые не имеют методологии и не могут быть основой для исследования города. вместо этого, они предлагают другую онтологию, основанную на понятии близости (или совместности). альтернативная онтология основана на альтернативных мыслителях, среди которых локк, спиноза, тард, бергсон, делёза и серр, а во главе стоит латура. но чтобы не стать ещё одним направлением плоских онтологий, авторы делают акцент на эмерджетности ассамбляжей городских сущностей. центральная идея близости — не про привычные взаимодействия лицом к лицу внутри сообщества, свойственное новому урбанизму. найджел и трифт говорят о множественной близости и том, как она меняется под воздействием технологий, медиа, капитализма, включения объектов в сети взаимодействий. переопределение близости приводит к тому, что о сообществах, центральной для городской социологии темы, нужно думать по другому. сообщества постоянно находятся в процессе, их нельзя зафиксировать в пространстве (например рабочие коллективы транснациональных компаний). затем рассматривается городская экономика, где авторы вступают в спор с глейзером, говоря что конкурируют на самом деле фирмы и пространства, но никак не города. после предлагают определять город как машинный ассамбляж, состоящий из человеческого, нечеловеческого и институционального. на основе этого переописывают власть в духе делёзианского общества контроля, а в заключение думают о том, как сделать демократию, основанную на дискуссии и конфликте, отсылая к муфф и лакло. изначально мне книжка не понравилась. её основная проблема в том, что критика метафоричных описаний города, городской конкуренции, площадной демократии, оказывается точнее и интереснее теоретических идей. авторы становятся объектами собственной критики — приводя широкий обзор городской онтологии, они не уделяют внимание методологии, возвращаясь к городским исследованиям, основанным на метафорах. но полноценного теоретического проекта из книги тоже не выходит. это набор интересных критик, аргументов, хороших заходов, которые однако не складываются в язык описания городского. сейчас, спустя полгода после прочтения, я думаю о том, что на книжку надо смотреть в контексте. она вышла в 2002 году и очертила горизонты будущих городских исследований, благодаря чему стала классической. на фоне этого интересно прочитать вот этот текст — небольшие ревью сколаров с ответами авторов, вышедшее в 2021 году. они обсуждают какие направления и идеи книга тогда схватила и не схватила (энвайроментализм, китайская урбанизация, технополитика) и рефлексируют над её влиянием. в итоге книжка это очень критичный учебник городских теорий, которые хотят сложиться в понятный проект, но им чего-то не хватает. но всё равно прочитайте.

городская(ие) теморальность(и) подумал о том, что в лондоне очень единая темпоральность (время), которая специфически структурирует образ жизни. кофейни работают с 7 до 16 часов, после этого работают только большие сетевые места типо старбакса. бары и рестораны открываются около 17 часов. с 12 до 14 в офисных районах появляются палатки, где financial bros берут дешевые азиатские ланчи. небольшие заведения работают с 12 до 15, а потом снова открываются с 17 часов до ночи. считается, что такой временной режим экономически выгоднее. как работает такая экономика объясняет артём из кооператива чёрного. лондонское время, которое сильно отличается от московского или белградского, где ‘короткий режим работы’ вообще редко встретишь, сильно структурирует образ жизни и то, как я планирую день. нельзя пойти работать в кофейню вечером, съесть ланч после 15 или позавтракать вечером. город как бы настаивает на том, как я должен выстраивать день, и, следовательно, образ жизни. с одной стороны, ресурсы, особенно человеческие, благодаря такому расходуются эффективнее. с другой, в городе появляется площадь, которая в определенные часы не приносит прибыли. появляется commodification gap – разрыв между существующей и возможной коммодификацией пространства. это решают стартапы, предлагающие пере- использовать пространства, превращая рестораны в коворкинги с 8 до 16. потребителю из города с множественными, часто неограниченными, темпоральностями, такая структурированность не нравится. город, который должен предоставлять вариативность возможностей, наоборот, их ограничивает. но в тоже время, множественные темпоральности оказываются достигнуты за счёт институтов угнетения и эксплуатации, нарушения и обхода законодательства о трудовых правах. встаёт выбор между множественными теморальностями с широким выбором и эксплуатацией, либо единой, но с отсутствием вкусного кофе после 16 часов.

Однако парадокс заключается в том, что культура - одна из ключевых категорий антропологии - не может быть помыслена в отрыве от ее не-социальных, природных факторов. И как бы не хотели исследователи уделять внимание только символическому значению, они все же временами признают, что, например, на то или иное состояние жилища может влиять множество факторов — от соседних народов и местных традиций до природных и климатических условий. Особый интерес здесь может представить тот случай, когда факторы действуют в противоположные стороны — когда климатические изменения требуют изменений и в характере строительства, однако архитектурная традиция склоняется к сохранению прежнего характера. Здесь становятся актуальными отношения между домом и всем, что находится вокруг него. Структурная антропология строит свой культурный анализ именно на бинарных оппозициях типа «дом – вне дома». Общества строят эти отношения по-разному. Часто в южных странах трудно провести границу, перейдя которую человек перестает быть «вне дома» и переходит в «дом». Об этом говорят постоянно открытые двери, окна, балконы, наружные лестницы, что свидетельствует об открытости и доверительности народа. Жители же северных стран следуют британской фразе «Мой дом – моя крепость» – их жилище обычно закрыто и неприступно. Казалось бы, подобное различение представляется и в «Перевернутом мире» Пьера Бурдье, где он рассматривает жилище как микрокосм — в этой логике жилище представляет собой окружающий мир в уменьшенном объеме и функционально повторяет его. Однако Бурдье — заядлый конструктивист. Под окружающим миром он имеет в виду социальное мировосприятие, распределяющее статусы и роли. Все обустройство кабильского дома демонстрирует возрастные и гендерные отношения посредством места мужчины «во главе стола», «контролирующего» положения комнат родителей относительно комнат детей и т.д. Есть и исследования, которые сохраняют такую оптику, однако переворачивают отношения между домом и окружающим миром. Так, нахождение человека в жилище может кардинально менять его социальную роль, изменять границы доступного ему поведения. Зачастую и по сей день люди, находясь в пределах своего дома, позволяют себе совершать весьма «бесцеремонные» поступки, которые наиболее вероятно не совершили вне своего жилища. Иногда, измененное поведение дома предписывается религиозно – в субботу иудаистам нельзя заниматься по крайней мере физическим трудом. Нельзя нигде, кроме дома. Современная критика со стороны материалистических направлений в социальных науках вовсе не умаляет достижения множества более ранних, символически ориентированных исследований. Скорее она просто демонстрирует, что гибридная логика - которая придает равное значение смешивающимся природным, социальным и технологическим элементам - может уловить те связи, которые упускает в своем анализе конструктивизм. Разумеется, в дальнейшем мы такие кейсы затронем.

Этнограф Марсель Маже говорил: «Предмет не существует (разве что только физически) вне его значения для человека». Иначе говоря, вещи интересуют его не сами по себе, а в их отношении к людям, в отношении людей к ним или даже во взаимоотношениях между людьми по поводу этих вещей. Такое сведение объекта к его исключительно социальным характеристикам сегодня мы назвали бы конструктивизмом. То есть наука игнорирует не менее важные материальные свойства здания, сосредотачивая свое внимание на объекте как трансляторе информации об обществе. Отдельно взятый материальный объект в виде жилища, ничем не связанный с людьми (хотя отсутствие такой связи трудно представить), более не является предметом интереса в этнографическом исследовании.