Не будет моста - пойду вброд

Да не хочу я играть в падел И бегать не хочу. И велосипед тоже. Какого чёрта вообще? Нет, я понимаю, что мне чертовски бы пошли эти ебланские обтягивающие лосины. Но послушай, мы в детстве на великах хорошенько разгонялись и с пригорка в реку прыгали. Это средство для счастья, а не для латания дыр в своей душе. Не побегу я никуда. Некуда. У меня вон в духовке банки стерилизуются. Дел хватает. Закатать лисички надо. Мой человек любит лисички. Так что вставай пораньше перед работой, бери пакет с ножом и пиздуй в лес. Дожди пролили - и всё готово. Они там выросли уже. Собирай. В те выходные мы делали крышу в бане у дяди Саши. Ну, потолок. Всё чинно, красиво. Пили пиво, матерились. Свиные рёбра мариновали, жарили и ели. Вкусно. Настойки немного. Говорили о великом. Ну и всё сделали само собой. Как в лучших домах Лондона. Я не смог поехать к семье в эти выходные помочь со стройкой. Знаете, кто к ним поехал и всё сделал? Мои друзья. А я все последние дни колол дрова. Пиздец, конечно, Кирилл пеньки пилит. Но дури много - ничего, расколются. Как на допросе в гестапо. Только вот в печку не поместятся всё равно. Ну а потом - вёсла в руки и детей катать по озеру. Плещутся, смеются. А ты только успевай за спасики их на борт вытаскивать. А то не у кого будет выигрывать в настольные игры. А если замёрзли, гребём в сторону костра. Яблоки есть. В общем, вот это я умею. И люблю. И не надо мне никуда бежать. Да и падел - хуета.

Тяжелая ноша - знать географию, когда трижды руководил экспедициями в этих горах. Выше головы не прыгнуть. Грандиознее гор уже не увидеть. На нашем веку подобных на планете не появится. Недостаточно быть самым высоким для того, чтобы быть горой всех гор. К2, десятки вершин выше семи тысяч, агрессивно раскинувшиеся на соседних хребтах, за которыми она по-матерински приглядывает, и ее три соседа по восемь - это самый суровый скалистый частокол нашего мира. Каракорум.

В оставшиеся дни перед вылетом я встретился с самыми дорогими мне людьми. Смеялся, выпивал, обнимался. Говорил, слушал, молчал. Смотрел в самые дорогие для меня глаза. Завтра старт. Впереди две недели в горах Каракорума. Я не волнуюсь. Я в ожидании. Я ухожу в те горы, из которых возвращаюсь с ответами. Год назад, вернувшись отсюда, я не сомневался ни в чём. И правильно делал. В данный момент я это уже знаю. Каким я вернусь через полмесяца пути? Поживём, увидим. Знаю, что несу туда с собой. Я многое теперь знаю. Ведь перед вылетом я смотрел в самые дорогие для меня глаза. Середина лета, ребята. Будет здорово, несомненно. Хороших дней вам. А я скоро вернусь.

Если ты захочешь, и ты так сможешь. Да, шпатели эти - «говно», - сказал отец и пошел в бытовку за следующим. Я посмотрел на свои серые, как у глиняной статуи, руки и попытался найти на них часы. Вроде на левой. Протер об футболку циферблат. Ага. Почти шесть. Скоро поеду на велике кататься. Рабочий день заканчивается. А цемент нужно замешивать с водой один к пяти. Так, для информации, ребята. Я вышел из речки, попрыгал на одной ноге и надеялся, что сейчас вылью воду из уха. Хуета какая-то. Не рабочая. Вода там же. На месте. В моем ухе. Ладно. Допустим, что вылил. Шмыгнул носом. Чето матом произнес. И сел на берег реки. Открыл пиво. Взял в руки гитару. Я не купаюсь на общественном пляже. Все общественное тоже хуета. Нужно быть креативнее. У меня тут свое место под наклонившейся березкой. Сижу, играю. Один. Тишина. Ни души. И вдруг к берегу подходит милая девушка с ребетенком. С маленьким. Щекастым. Только ходить начал. И уже на меня пальцем тычит. Далеко пойдет. Раз затеял ходить. По поводу пальца - подрастет, поговорим. «Вы не против, если он постоит, послушает?» - Она скромно спросила. «Ему нравится». Я кивнул ей. И потом полчаса играл улыбчивому ребенку свой самый главный концерт. «Если ты захочешь, ты тоже так сможешь. Когда вырастешь». Погладила она сына по голове и показала на меня. Все верно. Если ТЫ захочешь, то все сможешь.

Насквозь Часто вечерами я оглядываюсь и понимаю, что дел нет, я свободен. Надеваю кеды и планирую пройти пару-тройку десятков шагов по городу. Выходя из метро, первым делом я иду в бар. Там по классике рюмка водки с лимоном и стакан пива. Заправил движок и в путь. На днях я вышел из метро, осмотрелся. Льёт как из ведра, ебать. Все разбегаются под навесы. Ладно. Убрал солнцезащитные очки в карман кофты, перекинул жвачку на другую сторону челюсти и пошёл дальше. Люблю, когда тротуары свободные. Музыка в ушах. Немного промок. Но дождь, как и слёзы,- это просто вода. Закончится. Толкнул дверь и вошёл в бар. Сел за стойку. Поздоровался с парнями. Сделал заказ. Махнул рюмку и обратил внимание на ситуацию. Симпатичная девушка суетилась рядом с соседним залом. У неё сегодня день рождения. По ней сразу видно, что «настоящая», да и бар выбрала для негодяев. Заранее пришла и ожидает гостей. И, когда я потягивал свой стакан стаута, я наблюдал за тем, как один за другим начали подтягиваться приглашённые. Отборное хулиганьё. Носы ломаные, переломаные, зубы давно не свои, походочка уверенная, взгляд подобающий, наглый, татуировки понятные, говорящие, харизма и история каждого из парней чувствуется в воздухе хоть ножом реж. Проработанные по полной катушке ещё в молодости. Психологи не нужны. О стиле вообще речи не идёт. Тонкого розлива. Кежуал в своём лучшем проявлении. Не о моде, а о жизни. И вот каждый из них, до единого, приходил, промокший насквозь, с букетом цветов в руках. Не стоит ждать клоуна на белом коне, девчонки. Ждите насквозь промокшего под дождём хулигана с букетом цветов. Швейцарские часы завидуют таким в надёжности. «Как умеет любить хулиган, как умеет он быть покорным». Сергей Есенин.

Иди обниму Порой я забираюсь слишком далеко. Туда, где бывали единицы. Но только им туда и было нужно, полагаю. И вот что я думаю: не стоит быть уверенным в том, что ты найдёшь счастье где-то сильно далеко. Что там, куда забраться сложно и дорого, оно непременно тебя ждёт. Это не так. То самое «хорошо», которое без примесей в простом человеческом смысле, оно часто совсем рядом, ребята. Возможно, даже и ехать никуда не нужно. Достаточно сердцу доверять. Потрясающие выходные. Посмотрите, какой вчера был закат. Какие красивые и талантливые люди. Была музыка, костёр, смех и мои сапоги яхтмастера.Все располагало к тому а мы ни капли не выпили, представляете. Хотелось. Но в другой раз. Просто было хорошо. У меня замечательные друзья.

Немного обо мне и моих нервах. Впервые, после аварии, я сел за руль в Афганистане.

Моя главная мечта? Путешествовать. Но для нас это невозможно. Ответил Хасан - добрейшей души невысокий и необычайно скромный человек. Пакистанец настолько небольших размеров (как, в целом, и весь остальной народ Балти), что из всех привезённых нами вещей в качестве гуманитарной помощи парням на него налезла крохотная мембранная куртка мятного цвета моей очаровательной подруги Кати. «У меня неплохое образование, и вообще, знаешь, ведь моя основная работа - школьный учитель. Да, правда. Мне нравится обучать детей. У самого - несколько. А в летний сезон я работаю тут, в горах. Да, это сложная работа, но и относительно неплохой заработок. Ну, как сказать... Честно говоря, нам тут выбирать не приходится. Мы родились в это время, в этой точке мира, в этих условиях. Ты сам всё видишь. Путешествовать? Мечты останутся мечтами. В наших реалиях они неосуществимы». После услышанного у меня появилась ещё одна мечта. Год назад Хасан был главным гидом. Огромная экспедиция, состоящая из семи десятков человек и дюжины мулов, гружённых под завязку снаряжением и провиантом, в течение нескольких недель медленно тянется тонкой вереницей вдоль самых суровых гор мира. И шаг в шаг они все до одного следуют за маленьким смуглым мужичком - образцовым отцом и мужем, детским учителем, а когда надо - горным гидом. В его взгляде читается высокий интеллект, ответственность, грусть и доброта. Настоящий мужчина. И, знаете что, ему чертовски идёт мятный цвет. Не сомневайтесь. Он в той самой куртке на фото, просто она под пуховиком. На леднике в одной мембране прохладно.

В общем, дело такое. По моей натальной карте, как мы выяснили в Грузии за графином чачи, я вообще супер крутой. Вынужден теперь буду соответствовать столь надежному источнику информации о своей личности. Хороших выходных и хорошего настроения, ребята🙌

Пришла виза в Пакистан. Поздравляйте. В двух словах объясню. Если вы хотите иметь такую же причёску, как у меня, тогда попробуйте справиться с бюрократической машиной Пакистана. Дело в том, что для той экспедиции, которую я организую, нужна «Трекинговая виза». Че, бля? Да вот, да. Каракорум - самые суровые горы мира и, к тому же, находятся на севере Балтистана. А эти территории исторически до сорок седьмого года относились к небезызвестному княжеству Джамму и Кашмир. Короче, ребятам из соседней страны, тем, которые с красными точками на лбу, не сказать, чтобы нравится это положение дел. Следовательно, попасть туда крайне сложно, что делает север Балтистана и юридически, и логистически самым труднодоступным горным регионом мира. Но своих людей я затащу куда угодно. Даже ценой моей пышной шевелюры.

Идет снег. Утро. Я умываюсь в лесном ручье где-то в горах Сванетии. С моей мокрой бороды падают холодные капли на грудь. Сводит руки. Я глубоко дышу, наклоняюсь, набираю кружку ледниковой воды и, закрыв глаза, выпиваю ее. Тишина. Я так много времени провел в горах, ребята. Все вспомнил. Открыл глаза. Продышался. И нашел ответы.

Что ж, эта неделя в Москве прекрасна. И добавить нечего. Красиво. Закаты бешеные. Так от города я кайфовал в Кейптауне, наверное, последний раз той осенью. Тепло, конечно, местами даже чересчур. Но я не мог себе отказывать каждый вечер прощаться с кондиционером и выбираться на улицы города, стаптывать кеды. И делать очередные двадцать тысяч шагов. Бегать я терпеть не могу, а вот ходить - очень. Сегодня, кстати, грозу обещают отменную. Так что я опять надеваю кеды. Хорошего вечера, ребята!