Психология онлайн

- Простые рекомендации, которые дают крутой эффект в снижении фоновой тревоги Кабинет психологии 👉🏻 Психологические тесты

Когда я перешла в четвёртый класс в новую школу, меня начали травить. Самая тяжёлая часть этой травли продолжалась около трёх лет. Меня били, портили одежду, наливали клей в портфель, рвали тетради, ломали ручки, поджигали волосы. Однажды меня так сильно избили ногами, что я обмочилась. Я до сих пор помню, как зимой шла домой по морозу в мокрых болоньевых штанах и плакала. Дома нужно было как-то объяснить, что произошло. Маме я говорила, что упала на физкультуре, где-то поцарапалась, сама порвала одежду или потеряла очередную ручку. Дети вообще могут быть очень убедительными, когда им действительно нужно что-то скрыть. Для каждого случая находится объяснение. Так травля может довольно долго оставаться незаметной даже в семье, где ребёнка очень любят. Мы тогда только переехали. Фактически мы сбежали от моего отца и какое-то время жили у моей тёти. Маме приходилось практически заново устраивать нашу жизнь, искать работу, решать жилищные и финансовые вопросы. Взрослых проблем у неё хватало с приличным запасом. Я никогда не боялась мамы, у нас всегда были прекрасные отношения. Я знала, что она меня выслушает, поверит мне и постарается защитить. Но я видела, как ей тяжело. Мне казалось, что если я принесу домой ещё и свою проблему, ей станет совсем плохо. Поэтому я решила её беречь, а с травлей справляться самостоятельно. Примерно через три года мама всё-таки узнала. И на следующий день мама пришла в школу. Зашла прямо во время урока в класс, вывела в коридор мальчика, который бил и обижал меня больше всех, схватила его за грудки и очень доходчиво объяснила, что, если он ещё раз тронет её дочь, мать родная его не узнает. Повторять мамин способ я никому не советую. Хватать чужого ребёнка и угрожать ему, конечно, нельзя. Но рассказываю как было. После этого физическое насилие прекратилось. Меня продолжали обзывать, со мной могли не разговаривать. Но меня больше не били. И сейчас я думаю, что молчала ещё и потому, что примерно представляла, как мама пойдёт меня защищать. Возможно, я опасалась, что она там просто всех порвёт. Как выяснилось, собственную маму я знала хорошо)) Сейчас я понимаю, что взяла на себя ответственность за состояние мамы. Решила ограждать её от лишних переживаний и при этом серьёзно недооценила опасность происходящего со мной. Моё молчание прекрасно уживалось с любовью к маме и доверием к ней. Я знала, что она за меня вступится. Возможно, именно масштаб этой защиты тоже меня пугал) Я, безусловно, ни в чём не обвиняю маму. Она действительно не знала, потому что я старалась сделать всё, чтобы она не узнала. А когда узнала, сразу пошла меня защищать. Да, способом, который сегодня вызвал бы очень много вопросов. Но равнодушной она точно не осталась. Любой родитель вправе рассчитывать, что, пока ребёнок находится в школе, другие взрослые увидят опасную ситуацию и помогут. Учителя и администрация наблюдают отношения между детьми вживую и обязаны вмешиваться, когда ребёнка систематически унижают или избивают. В моём случае взрослые в школе всё знали. И не вмешивались. Сейчас, когда я смотрю на эту историю уже как психолог, я хорошо понимаю, почему ребёнок может долго ничего не рассказывать. Иногда дети боятся наказания. Иногда им стыдно. Иногда они опасаются, что родители немедленно устроят большое разбирательство, никого не спросив, и после этого станет ещё хуже. А иногда ребёнок видит усталого родителя и решает, что свою проблему нужно решить самостоятельно. Поэтому ребёнку мало знать, что его любят и при необходимости защитят. Ему важно понимать, что взрослый выдержит его рассказ. Сначала выслушает. Спросит, чего боится сам ребёнок. И обсудит с ним дальнейшие действия, прежде чем отправляться в школу и рвать обидчиков на лоскуты)) Иногда стоит прямо сказать: «Ты можешь прийти ко мне даже с очень тяжёлой историей. Тебе не нужно беречь меня от своих проблем. С моими чувствами я справлюсь сама. А с твоей проблемой мы будем разбираться вместе». А вы рассказывали родителям о том, что с вами происходило? И как вам кажется, ваши дети готовы рассказать вам всё? Или здесь у вас есть сомнения?

Любовь, которая не отпускает Родительская любовь редко становится темой критики — считается, что раз родитель любит, то уже хорошо. Но любовь может быть устроена так, что ребёнку от неё плохо. Вот несколько знакомых форм. «Ты — моё» Родитель держит ребёнка в постоянной зависимости от себя и не отпускает её с возрастом. Любые попытки ребёнка отделиться воспринимаются как предательство: «Я тебя растила, ночей не спала — а ты…». Ребёнок либо вырастает несамостоятельным, неспособным опереться на собственные решения, либо однажды, повзрослев, мстит за годы, когда ему не давали быть отдельным человеком. «Стань моей мечтой» Ребёнок ценен настолько, насколько воплощает то, что не удалось родителю. Учёба, спорт, брак, карьера — не его выбор, а чужой проект, который он обязан довести до конца. Пока он соответствует — его как будто любят. Стоит свернуть не туда — и любовь ощутимо остывает. У ребёнка не остаётся пространства для собственных желаний: есть только пространство для чужих ожиданий. «Утешь меня» Родитель — чаще одинокий, не находящий опоры во взрослых отношениях — делает ребёнка своим доверенным лицом и утешителем: рассказывает ему о своих бедах, ждёт заботы и поддержки в обратную сторону. Роли переворачиваются: не родитель растит ребёнка, а ребёнок — с ранних лет — растит родителя. Когда ребёнок перестаёт справляться с этой ролью или, повзрослев, отказывается её нести — родитель обижается на «неблагодарность». Вторжение Отдельная форма — когда родителю трудно удержать границу между собой и взрослеющим телом и личной жизнью ребёнка: чрезмерный интерес к его отношениям, неуместная физическая близость, разговоры «из лучших побуждений» там, где нужна дистанция. Это разрушает у ребёнка ощущение, что его тело и его личное — действительно его. Во всех четырёх случаях родитель, скорее всего, искренне уверен, что любит. Проблема не в силе чувства, а в том, для чего оно используется — и остаётся ли в этой любви место для ребёнка как отдельного человека, а не как функции.

Быть слишком хорошим опасно Сейчас психоаналитики подтвердили то, о чем я давно говорила. Несмотря на шквал критики. Теперь эту связь подтверждают: если вы слишком хороший, безотказный, покладистый, если вы стараетесь угождать другим, боитесь конфликтов, вы можете разрушить свое здоровье. Дорого заплатить за свою хорошесть. Надо стараться быть хорошим. Это бесспорно. Но превращаться в хорошего раба опасно. Соответствие чужим желаниям и услужение разрушают человека. Мы не идеальны. У нас полно недостатков. И жить в состоянии вечного дежурства на «Скорой помощи» человек не может. Он сгорит. И не снимать ливрею лакея, готового услужить по первому требованию, тоже опасно. Даже если ваша услужливость нравится другим. Подавлять личную здоровую волю — это отнимать у себя жизнь и здоровье. Не ради подвига и спасения других. Ради таблички «Хороший безотказный человек». Которая потом станет эпитафией. Как у Марка Твена; от хорошего человека осталась эпитафия на скромном памятнике: «Он был хорошим». Отделяйте свои желания от чужих. Не всегда идите на уступки. Не ко всем приспосабливайтесь. Отличайте свой долг от чужих прихотей. Оставайтесь собой. И старайтесь быть хорошим. Но быть всегда и для всех хорошим невозможно. И надо сохранить здоровье и жизнь ради тех, о ком мы обязаны заботиться. 🖋 Анна Кирьянова → подписаться в Max

- Мысли позитивнее!! 🤒 не бойся | психология 👉🏻 Психологические тесты