Рената Ванка🌿Психотерапия (18+)

Агрессор и жертва: два взгляда на одну связь Иногда самый ужасный партнер делает для нашей жизни самую грязную работу. Он расшевеливает то, что в системе невозможно было расшевелить никаким другим, более бережным способом. Человек может годами оставаться в неподвижности. Не уходить. Не видеть. Не чувствовать. Терпеть. Сохранять семью, привычный порядок, представление о себе и своей жизни. И это понятно: отдельный человек стремится сохранить себя и то, на что опирается. А поле словно заинтересовано в другом — чтобы движение продолжалось. Иногда достаточно тихого внутреннего импульса. Иногда жизнь стучит громче. А иногда движение начинается через разрушительную связь и насилие. Это страшное место для понимания, потому что здесь очень легко услышать: «Значит, насилие было нужно». Нет. Если человека бьют — его нужно защищать. Если его границы нарушают — нарушение нужно остановить. У насилия есть тот, кто его совершает, и его ответственность никуда не исчезает. Но полевой взгляд задает другой вопрос — не «кто виноват?» и даже не «зачем это было нужно?», а: что через эту связь пришло в движение? Иногда именно после нее человек впервые уходит. Впервые говорит «нет». Впервые перестает спасать. Впервые встречается со своей яростью. Впервые обнаруживает старую семейную историю, которую до этого невозможно было увидеть. И тогда появляется очень непростая мысль: даже партнеры, чья связь строится на насилии и может дойти вплоть до смерти, могут на уровне поля служить движению друг друга. Не потому, что насилие — благо. И не потому, что жертва должна быть благодарна агрессору. А потому, что служение в поле и добро в нашем обычном понимании — не одно и то же. И здесь особенно важно время. Человеку, который только обнаружил себя внутри насилия, рано рассуждать о высшем смысле происходящего. Ему нужны в этот момент безопасность, опора, границы и возможность выйти из опасности. Вопрос «чему эта связь служила в моей жизни?» — вопрос другого этапа. Иногда очень далекого. Именно об этой сложной саязи — между агрессором и жертвой, ответственностью и служением, перспективой отдельного человека и перспективой поля — я как приглашенный эксперт проведу вебинар в рамках годовой обучающей программы у автора метода добаюкивания Виктории Аверкиевой.

Для каждого человека есть только одно правильное место в семье: его собственное Берт Хеллингер

Как же иногда хочется отправить партнёра в терапию, чтобы он там наконец себя починил. Желательно быстро. И вернулся уже удобным, осознанным и не создающим нам проблем. Но когда мы отправляем дорогих нам людей в терапию, мы имеем ввиду многое. И в том числе одно не очевидное: мы хотим, чтобы они открылись возможности принимать помощь. Люди, которые годами отвергают терапию и любую поддержку, часто не могут признать бедственность собственного положения. Они продолжают жить в модусе «вывезу» — как когда-то в детстве, занимая место, которое требует от них сил, превышающих их реальные возможности. И тогда жизнь начинает помогать увидеть границы. Иногда — через ухудшение ситуации. Увидеть, что маму и папу в наши 50, возможно, уже не надо спасать. Что организовать себе помощь — это не слабость. Наоборот, это очень зрелая и взрослая позиция: я вижу предел своих возможностей и привлекаю дополнительные ресурсы. Что если продолжать геройствовать дальше, груз никуда не исчезает. Он нарастает и передаётся по эстафете детям — тем самым детям, «ради которых» мы нередко всё это геройство на себя и взваливаем. На языке христианства это могло бы звучать так: когда мы отправляем близкого человека в терапию, мы просим его смириться. Смириться со своей ограниченностью. С тем, что ты не всемогущ. И перестать гордиться тем, что в сто пятьсотый раз один или одна выстоял(а), вынес(ла), спас(ла) всех и снова «справился/справилась». На языке психологии мы просим примерно о том же: быть в контакте с реальностью, а не с иллюзорным представлением о собственных возможностях. И вишенка на торте. Когда мы настойчиво отправляем близких в терапию, очень возможно, что мы сами недобираем помощи и поддержки. И за нашим «тебе надо в терапию» иногда стоит: Дорогой мой человек, моей ёмкости уже не хватает на наши общие, или мои и твои личные ады. Я не добрал(а) достаточно поддержки извне. Попробуй добыть её хотя бы ты И это тоже повод посмотреть на себя: если мне не хватает ёмкости — где я сам(а) могу её добрать? В терапии или любым другим доступным мне способом. Потому что иногда желание отправить другого в терапию — это ещё и сигнал о том, что помощи не хватает нам обоим.

Лёгкость в отношениях имеет двойное дно. С одной стороны, лёгкие отношения манят. Потому что с лёгкостью мы связываем отсутствие той тяжести, которая когда-то отягощала контакт и раз за разом предъявляла всем участникам отношений их пределы. С другой стороны, лёгкие отношения не бывают такими глубокими, как травматическая связь. Как связь через боль, расщепление и травму. Если мы выбираем глубину отношений, мы неизбежно выбираем и резонанс того материала, который просит исцеления. А это — боль, травмы, прошлое. Перспектива не в том, чтобы выбирать между лёгкостью и глубиной. Ёмкость и объём отношений наращиваются совместно. Этому сильно помогает — отпустить идею, о том, что глубокие и близкие отношения — это мир и нега маминой груди полного взаимопонимания, гармонии и безопасности. Отпустить идею, только и всего :)

Новый цикл Луны начался. Раньше я только читала о том, что в древности менструальный цикл женщин и лунный цикл совпадали. Теперь мне всё чаще доводится это отВЕДАТЬ. В перименопаузе, когда дни крови всё реже, мой личный менструальный цикл словно переключился на лунный. Теперь ощущение ПМС приходится на несколько дней перед новолунием. А эйфория овуляции — на полнолуние. Ощущения, скажу вам, для прокачки всего. Когда мои последние яйцеклетки растут одновременно с Луной, я проживаю это как какую-то новую сопричастность с мирозданием. Почти как посвещение — не придуманное мной и не организованное специально. Я вдруг очень телесно ощущаю себя частью одного большого движения: там — небесные тела, здесь — моё вполне земное тело. Резонанс небесных тел и земного. И это не столько красивая идея в голове. Я чувствую это буквально всей собой: телом, гормонами, эмоциями, вИдением, энергией. Как будто мой личный цикл просто встроился в бОльший ритм. И самое приятное в этом для меня: Такое посвящение невозможно себе устроить. Невозможно получить усилием воли или сымитировать. От меня, похоже, требовалось "просто" отпустить контроль и остаться открытой тому, что происходит. Наблюдаю мои новые отношения с Луной. Радуюсь ей, как новой счастливой встрече.

Люблю, когда фото аватарки совпадает с реальной физической внешностью...

Channel photo updated

"Пара всегда сильнее чем двое отдельных. Одновременно это не значит, что они оба каждый сильнее внутри пары. Они усиливают пару, но себя в ней — не всегда. Пара нужна не только каждому из них, но ещё много для чего)" Мария Майорова

Регулярно встречаю распространенное заблуждение: Хороший секс может быть только со стояком! Просто что такое хороший секс - можно пересмотреть. Например питающий, экстатичный и частый секс - хороший? Для него стояк не обязателен... Ответы тут. Мужчинам сюда.

Не бывает плохих людей Не бывает плохих людей. Бывают травмированные люди. Не бывает плохих людей. Бывает неправильно выбранная дистанция. Не бывает плохих людей. Бывает ПМС. Не бывает плохих людей. Бывает, мне просто нужно выспаться. Не бывает плохих людей. Бывает, мы назначили их на роль, которую они никогда не выбирали. Не бывает плохих людей. Бывает, жизнь свела нас не для близости, а для урока. .... А как бы вы продолжили эту фразу? «Не бывает плохих людей. Бывает…» Напишите свой вариант в комментариях. Мне очень интересно, сколько разных взглядов может открыться за одной и той же фразой. На фото: Моя доча в библиотеке

(Продолжение) Итак агрессия — как естественная попытка восстановить безопасность. Но современные исследования пошли еще дальше. Нейробиология подтвердила этот механизм Современная наука описывает врожденные реакции на угрозу: борьба, бегство, замирание и подстраивание. Если организм не может завершить защитную реакцию, он остается в состоянии хронической мобилизации. Именно это многие люди переживают как тревогу. Самое большое изменение произошло в понимании тела Современные телесно-ориентированные подходы говорят уже не просто о подавленных эмоциях, а о незавершенных защитных реакциях организма. Если когда-то организму пришлось отказаться от борьбы, замереть или подавить импульс к защите, нервная система может продолжать жить так, словно угроза все еще рядом. Главный вывод За последние сто лет изменилась не столько сама идея, сколько язык, которым она описывается. Если раньше говорили о подавленной агрессии, то сегодня все чаще говорят о незавершенной защитной реакции. И это очень важное различие. Потому что задача терапии не в том, чтобы сделать человека более "злым". А в том, чтобы вернуть ему способность • чувствовать угрозу, • опираться на тело, • защищать себя и • завершать естественные реакции нервной системы. Именно тогда тревога часто начинает снижаться не потому, что человек научился ее подавлять, а потому что организму наконец перестает быть необходимым постоянно жить в режиме внутренней тревоги. Именно этому — возвращению телу способности безопасно завершать защитные реакции — посвящено мое аудиопутешествие в боте @salonwanka_bot Подборка постов про агрессию и гнев тут

ТАМ, ГДЕ НЕВОЗМОЖНА ЗАЩИТА, ПОЯВЛЯЕТСЯ ТРЕВОГА. Если слово «агрессия» вызывает у вас образ злого или нападающего человека, стоит начать с самого важного. Сегодня в психологии агрессия понимается гораздо шире. - Это способность действовать при угрозе; - Защищать свои границы; - Говорить «нет»; - Отстаивать ценности и влиять на ситуацию. Это естественная энергия защиты жизни. Именно поэтому для людей, которым трудно злиться, отказывать, спорить или защищать себя, разговор об агрессии — это вовсе не разговор о насилии. Это разговор о способности быть живым. Что изменилось со времен Фрейда? Не произошло революции. Скорее, каждое новое направление уточняло его идею. 1. Фрейд: подавленная агрессия перестает защищать 🧠 Фрейд предположил, что если человек не может направить агрессию туда, где возникла угроза, она обращается внутрь и начинает проявляться тревогой, чувством вины, психосоматическими симптомами и депрессией. Эта идея до сих пор остается одним из оснований психотерапии. 2. Агрессию стали понимать гораздо шире Сегодня агрессия — это не столько злость, сколько способность: - защищать свои границы; - действовать в опасности; - выдерживать конфликт; - отстаивать себя. Ролло Мэй называл конструктивную агрессию «утверждением собственного существования». 3. Теория привязанности объяснила, откуда она возникает 🔗 Боулби показал, что первична не агрессия, а потребность в безопасной связи. Когда связь оказывается под угрозой, возникает протест. Если протест невозможен, остается тревога. Логическая последовательность: Угроза → протест → невозможность защитить связь → хроническая тревога. Вывод Получается, агрессия здесь — не проблема, а попытка восстановить безопасность. Продолжение — в следующем посте. Иллюстрации: Ричард Серру, a The Matter of Time, Guggenheim Museum Bilbao.

Есть только одна, единственная причина для того, чтобы вернуться в прошлое - для того, чтобы его закончить. Франц Рупперт

Мы все знаем тревожных людей. Тревожатся они по разному. Одни открыто и регулярно. Другие тревожатся тихо в бессоннице и психосоматике. За тревогой нередко стоит не только страх, но и гнев и злость, которые находят через тревожное состояние свой единственный легитимный выход. Изо дня в день. Хроническая тревога очень часто сопровождается злостью, которая не нашла безопасного способа быть выраженной. Современные исследования тревожных расстройств Обзор Бостонского университета (2016): Гнев значительно чаще встречается при тревожных расстройствах, чем принято считать. Причем наличие подавленного гнева связано: - с большей тяжестью тревоги; - более хроническим течением; - худшим ответом на терапию. Чарльз Спилбергер - Создатель знаменитой шкалы тревожности писал: Тревога и гнев — фундаментальные эмоции, которые постоянно взаимодействуют. Он также отмечал, что именно сочетание высокой тревоги и подавленного гнева часто лежит в основе депрессивных состояний. Именно поэтому мой онлайн продукт по работе с гневом через тело сейчас летом доступен по спец цене. Я регулярно вижу, как невидно людям изнутри себя, что их гнев и злость подавлены. Ведь то, что в мертвой зоне действительно скрыто. Разрешить себе агрессию - это верный путь в здоровье. Шаги для тех, кто хоть на чуть-чуть узнал себя: ✅ Зайти в бота @salonwanka_bot ✅ Оплатить 4900₽ 1900₽ ✅ Найти 20 мин времени ✅ Включить моё аудио ✅ Повторять сколько угодно раз 💎✅ И обратить тревогу и гнев в свою силу и ресурс! 💎 ✅ А если "хочется, но колется" - пока почитать мою подборку постов об агрессии и гневе

Мне нравится один нетривиальный ритуал для пар. Годовщину проводить не вместе, а по одиночке. И не для секса, путешествий и наконец-то-есть-куда-выгулять-наряд, а совсем для другого. Для того, чтобы в уединении побыть с собой честно ответить себе на вопрос: "Готов(а) ли я быть ещё год с этим человеком?" А вечером пара встречается и делится друг с другом об этом внутреннем решении. И соотнестись по деталям: ценности, потребности, мечты и планы... И так каждый год. 👍 Интересно? 🔥Или интересно, но страшно? ❤️ Иду внедрять Искусство на иллюстрации отсюда.

Когда говорят: «Надежду нельзя терять», мне хочется спросить: Какую именно? Потому что иногда то, что мы называем надеждой, ею вовсе не является. Внутри звучит голос: «Я надеюсь, что мама меня наконец полюбит». Но если прислушаться глубже, он говорит совсем другое: «Я не верю, что смогу жить без маминой любви.» Или: «Я надеюсь, что партнер изменится». А внутри звучит: «Я не верю, что могу быть счастлив(а), если не изменится именно он.» «Я надеюсь, что меня выберут клиенты.» А глубже: «Я не верю, что жизнь сможет привести ко мне других людей.» Объект меняется: мама, партнер, дети, деньги, работа, признание… Но внутренний голос остается одним и тем же: «Без этого жизнь не состоится.» И тогда возникает парадокс. То, что мы называем надеждой, на самом деле оказывается неверием. Неверием в жизнь. Неверием в себя. Неверием в то, что возможно что-то большее, чем тот единственный сценарий, за который мы держимся. И именно тогда, когда это неверие начинает отпускать, рождается настоящая надежда. Она звучит совсем иначе. «Я не знаю, какой будет моя жизнь. Но я доверяю, что она не закончилась на этом человеке.» «Я не знаю, придет ли именно этот клиент. Но я доверяю, что мое место в жизни существует.» «Я не знаю, как именно придет любовь. Но я больше не верю, что она возможна только в одной форме.» Это уже не ожидание конкретного исхода. Это доверие тому, что жизнь всегда больше наших представлений о ней. Наверное, поэтому настоящая надежда так близка к вере. Не к вере в определенный результат. А к вере в то, что жизнь продолжает творить возможности даже тогда, когда мы их еще не видим. Иллюстрация: Джордж Фредерик Уоттс. «Надежда» (1886). Женщина сидит с завязанными глазами на земном шаре. У ее лиры почти все струны оборваны. Осталась только одна. Когда обрываются почти все струны, мы перестаем надеяться на привычный сценарий. И тогда начинаем слушать жизнь.

Моё представление о том, что такое жизнь как феномен, менялось в течение жизни. И сейчас я понимаю, что раньше оно было гораздо более фрагментированным. Где-то глубоко внутри жила картина, что жизнь — это то, что человеку выдают при зачатии или рождении, а потом однажды забирают. Как будто жизнь — это нечто, что можно получить на время. Наверное, такое восприятие формируется в том числе и через язык. Мы говорим: «дать жизнь», «отнять жизнь», «жизнь закончилась», «жизнь оборвалась». Словно жизнь — это некий ресурс или благо, которое можно получить, потерять, начать или закончить. Получается, что это взгляд тела, которому как будто выдали жизнь на определённый срок. Но со временем я поймала себя на мысли, что всё меньше воспринимаю жизнь как личный отрезок существования. Всё больше — как непрерывный поток, существующий сам по себе. Подобно воздуху, который существует независимо от того, кто именно сейчас делает вдох. Мы вдыхаем его и выдыхаем, но воздух не начинается с нашим вдохом и не заканчивается с нашим выдохом. Так же и жизнь. Она не возникает вместе со мной и не исчезает вместе со мной. И тогда я всё чаще чувствую это как привилегию — быть частью этого огромного процесса. Жизнь происходит повсюду. В растениях, животных, людях, морях, океанах, в самой Земле. Даже смерть, как ни странно, тоже оказывается частью этого большого движения жизни. Мне дана возможность какое-то время проводить эту жизнь через себя. Быть одной из её форм. Участвовать в её движении. И удивительным образом такая перспектива меняет почти всё. Уходит ощущение фрагментированности. Появляется чувство принадлежности чему-то бесконечно большему, чем моя личная история. Возникает ощущение, что есть один огромный живой организм, который дышит, движется, меняется, а я — одна из его клеток. И, кстати, мне кажется, что когда-то в детстве я уже знала это. Тогда мне часто представлялась Вселенная как один большой живой организм, который дышит. А я была маленькой клеткой внутри него — такой, какими клетки рисуют в школьных атласах по анатомии. Возможно, некоторые знания мы не приобретаем заново. Мы просто однажды их вспоминаем.

"- Как ваше общение с мамой? - Плохо. Но так было же всегда.. значит хорошо!" Диалог из фильма непотопляемые  Кстати, шикарный аутентичный и жизненный французский фильм про мужчин средних лет, создавших команду синхронного плавания.

Когда мы в паре и происходит конфликт, то мы защищаемся не от другого. А от того, что есть внутри нас, но подсвечено через партнёра.