rhythmikos/уроки ритма

Установка на концерте «Импровдом» в ДК Рассвет. В составе участвовали: Юрий Яремчук– бас-кларнет Сергей Летов – тенор- саксофон Екатерина Палагина – голос Агнес Пас - терменвокс Сергей Шестаков – препарированный рояль

Установка на концерте с проектом «Өлчей»: Аян-оол Сам — дошпулуур , игил, быызанчы, тувинское горловое пение хоомей сыгыт, каргыра, тумчак каргыра, эзенги Наталья Скворцова — рояль, синтезатор Алексей Деревлёв — кантеле, гитара, бас, семплер Андрей Бойченко — труба, раковина, гармошка. Пётр Юдкин — ударная установка

Швейцарская армейская триоль (Swiss army triplet) P S. сыграна не по международным правилам (на одну руку, как на картинке), а по методике С.А. Макиевского, в более сложном варианте - на обе руки. В качестве муз. сопровождения звучит ускоренная версия бессмертного хита Fats Domino - Blueberry Hill.

Пасхальный трезвон в Храме Преподобного Сергия Радонежского

Desafinado -Tom Jobim в исполнении: бразильской вокалистки, виртуозной джазовой пианистки Элиан Элиас, американского контрабасиста Марка Джонсона и бразильского барабанщика Рафаэля Барата. Каждый из них в совершенстве владеет и стилем и инструментом. Музыканты точно летят над музыкальных временем, создают общий саунд, сохраняя яркую индивидуальность. Браво!

Марина Цветаева о метрономе: Щелк метронома. Есть в моей жизни несколько незыблемых радостей: не идти в гимназию, проснуться не в Москве 19-го года и не слышать метронома. Как это музыкальные уши его переносят? (Или музыкальные уши другое, чем музыкальные души?) Метроном я, до четырех лет, даже любила, почти так же, как часы с кукушкой, и за то же: за то, что в нем тоже кто-то живет, причем кто - неизвестно, потому что я его, в доме, обновила. Это был дом, в котором я сама хотела жить. (Дети всегда хотят в чем-нибудь немыслимом жить, - так мой сын, шести лет, мечтал жить в уличном фонаре: светло, тепло, высоко, все видно. "А если в твой дом бросят камнем?" - "Тогда я в них буду бросаться огнем!") Но как только я под его методический щелк подпала , я его стала ненавидеть и бояться до сердцебиения, до обмирания, до похолодания, как и сейчас боюсь по ночам будильника, всякого равномерного, в ночи, звука. Точно по мою душу идет этот звук! Кто-то стоит над твоей душой, и тебя торопит, и тебя удерживает, не дает тебе ни дохнуть, ни глотнуть, и так же будет тебя торопить и удерживать, когда ты уйдешь, - один в пустой зале, над пустым табуретом, над закрытой рояльной крышкой, - потому что его забыли закрыть - и доколе не выйдет завод. Неживой - живого, тот, которого нет, - того, который есть. А вдруг завод - никогда не выйдет, а вдруг я с табурета - никогда не встану, никогда не выйду из-под тик - так, тик - так... Это была именно Смерть, стоящая над душою, живой душою, которая может умереть - бессмертная (уже мертвая) Смерть. Метроном был - гроб, и жила в нем - смерть. За ужасом звука я даже забывала ужас вида: стальная палка, вылезающая, как палец, и с маниакальной тупостью качающаяся за живой спиной. Это была моя первая встреча с техникой и предрешившая все остальные, техника во всей ее свежести, ее стальной букет, ее первый, мне, стальной бутон. О, я никогда не отставала от метронома! Он меня держал - не только в такте, но физически приковывал к табурету. Открытый метроном был лучшей гарантией, что я не оглянусь на часы. Но мать, к счастью, иногда забывала, и никакая моя - ее! - протестантская честность не могла заставить меня напоминанием обречь себя на эту муку. Если я когда-нибудь кого-нибудь хотела убить - так метроном. И не перестал еще идти из глаз моих тот взгляд сладострастной мести, которым я, отыграв и с самым непринужденным видом проходя мимо этажерки, его, через все высокомерие плеча, дарила: "Я - иду, а ты - стоишь!" 1934 г.

Вчера отыграли с Петром Юдкиным сет в Импровдоме. Спасибо Пете, что собрал 4 таких разноликих состава. Небольшая документация нашего сета (снимал Максим Илюхин).

Пе́тръ звонаришко

«Am Anfang war der Rhytmus» - Hans Guido von Bülow «Вначале был Ритм» - Ханс Гвидо фон Бюлов

Просто кайфовая фотка. Дон Черри и его сын Игл-Ай Черри (Eagle Eye, да). Лето 1971 года, Швеция.