лирика искариот

Выдержи тяжесть разрухи, и не дай разрушиться мне. Спаси меня от спасения, или ложись со мной умереть.

Стань шрамом последним. Первым, что не залечить. Стань красивою сказкой. Лживым обещанием жить. Стань причиной поверить. Миражом суши, куда не доплыть. Ведь все, кто во тьме ищут свет – слепнут, стоит найти.

Мне быть бы простынью мятой, куда рассыпались все твои веснушки. Котом у окна ночью поздней, ждущим как ты заберёшь в свои руки. Каждою в небе звездой, чтобы падая все исполнить желания. И карамелью топлёной, внутри тех солнц, что называешь глазами. Мне застрять бы в смоли волос или теплом обернуться в груди. Море рассекать горизонтом, ночью растворив все печали твои. Поглотить пространство вокруг, слышать и видеть от твоего лица. Но была я лишь воздухом подле, что кружит по тебе без конца.

Чувствую, как теряю рассудок, убаюкай меня хотя б на минуту. Придумай, что все это кошмар, и ночь не достанет больше никак.

Солнце твоей наготе к лицу, а плечу мои губы подходят. Имя приятно голосу моему, и оно в нём безудержно тонет.

«Ты на вид не вернёшься домой. Ведь твой дом – глубоко под землёй» Ты нужна мне, чтобы оставаться живой, или мне нужна жизнь, чтобы оставаться с тобой?

Мне от рук твоих холодно летом, но отчаянно жарко в зиму. Потому как ты свет мой, без тебя я не вижу, не слышу и не дышу.

Beautiful angel Pulled apart at birth

You never got to mourn it properly. No one brings flowers to the funeral of an almost.

Птица, умеющая летать, не будет спокойно сидеть в твоих руках. Но тогда в чем ее ценность, если она не летает?

I have belonged to you in ways you have never belonged to me

Я шавка, что тоскует по ласке никогда не виданных рук.

«Корабли имеют сердце и возможность выбирать. И погибая, улыбаться» Только в последние секунды жизни, когда уже все предрешено, он наконец ощущает себя обычным человеком, имеющим право на мечты. И он выбрал остаться с Сугуру. Мне эта строка ещё нравится тем, что подросткового Годжо, полного обиды, я соотношу с Lilith Saint Avangeline, где: «When did our love become this shallow shipwreck?» И он переходит от этой обиды до полного принятия и прощения. «Thought I was different thought I'd save your soul. Guess you can't save what isn't half of a whole» Когда смиряется с тем, что ему придётся Гето убить. Но в виде акта избавления от страданий души, которая больше никогда не найдет покоя. Именно поэтому Сугуру принял бы смерть лишь от него. Они друг для друга всегда являлись и спасением, и погибелью одновременно.

Сатору, когда «снег пошел».

В тебе раскаяния ни на йоту, и изменений едва ли на грамм. Но любовь моя измеряется тем, сколько готова простить даже так.

Твои глаза отражаются в каждом море.