i've been the archer.

ㅤ затянутое хмурыми, налитыми свинцом тучами небо, за которым не угадывается солнце, да этот внезапный колючий дождь, час за часом выстуживающий тепло — идеально совпало. сплошная серость снаружи удивительно точно отражает мое внутреннее полнейшее отсутствие настроения и любых сил на предстоящие две недели. придется тянуть не только свои задачи, но и безбожно подгребать кучу чужой работы, пока коллега в отпуске. выдохнуть бы, да некогда. ㅤ

ㅤ от нежданной хвалы и слов ласковых мгновенно вспыхиваю, теряю форму, вся рассыпаюсь в мелкую, невесомую пыль. ㅤ

ㅤ острые ножи вонзаются глубоко в спину — прямо между позвонков, и тяжелые, холодные мечи наотмашь рассекают грудь. ㅤ

ㅤ кажется, этот темный, душный отрезок, когда я ощущала себя абсолютно никчемной и разбитой, все-таки начинает медленно рассеиваться. больше не нужно сжимать челюсти до крошева от глухой боли — можно наконец выдохнуть, чуть разжать зубы и попробовать вымучить хотя бы подобие улыбки, цепляясь за какие-то скромные, бытовые цели. минуло около двух месяцев с той самой точки, когда привычный, покойный мир резко крутанул на развилке. все еще тяжело. до судорог непривычно и вряд ли когда-то станет нормой — я, скорее, просто вынужденно смирилась с тем рутинным ритмом, который теперь задержится со мной надолго. старые забавы и прежние возможности пока недосягаемы, но я стараюсь не тонуть в унынии. ㅤ

ㅤ не понимаю, как вообще выбираться из этого состояния — оно словно само в какой-то момент разжимает пальцы, но лишь выжав до капли и оставив на шее багровые, горящие следы удушья. ㅤ

ㅤ порыв сжечь мосты, удалиться отовсюду — каждый раз верный маркер того, что гобелен внутреннего баланса снова трещит, расползается и я попросту не вывожу. вместо того чтобы нормально поговорить, выйти на честный диалог, я с каким-то мазохистским упрямством выбираю взвинтить себя до предела, захлебнуться в липкой ядовитой волне обиды и злости, а потом — мучительно жалеть о собственной несдержанности в чужом молчании. о том, что сдернула привычную маску, показав изнанку — совсем не ту светлую, идеальную картинку, которую так отчаянно пыталась выстроить в чужих глазах. как найти хоть какую-то гармонию с собой? как научиться дышать полной грудью и жить за пределами своей сычевальни, когда весь внешний мир кажется слишком недружелюбным? вновь не уверена, что во мне осталась и была ли хоть капля желания что-то менять. ведь каждый круг неизменно приводит к одному и тому же: забиться в угол, замуровать двери и разъесть себя изнутри мыслью, насколько же я отвратительный человек. ㅤ

#. thread: ㅤㅤКАРЕН ХОРНИ «ПСИХОЛОГИЯ ЖЕНЩИНЫ» : уход от женственности. комплекс маскулинности у женщин глазами мужчин и женщин [1926]. ㅤㅤㅤзависшая мертвым грузом незавершенность безбожно высасывает кровь, поэтому я решила наконец-то поделиться краткой выжимкой из статьи карен хорни, которую когда-то взахлеб прочитала. пришлось перечитывать... и знаете — взгляд на содержание вообще не изменился. написанное ею до сих пор чертовски актуально. ㅤ

ㅤ сквозняк в душе, глухое разочарование — и в собственной нелепости, и в людях, что вокруг. через пару часов я, наверное, передумаю... а может, на этот раз и нет. ㅤ

ㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ«𝐕𝐄𝐍𝐔𝐒» ㅤby henry courtney selous, 1852.

ㅤ вечный тупик по вечерам, когда рабочие часы наконец-то отпускают горло, а впереди расстилаются бескрайние, пугающие своей свободой выходные. перед глазами — пестрый ворох возможностей, сотни путей, но чтобы выбрать хотя бы один, приходится выламывать себе суставы, прикладывая какое-то дикое, противоестественное усилие. и в итоге я просто сдаюсь. малодушно выбираю эту удушливую, фатальную многозадачность, медленно и осознанно превращая собственный мозг в выжженную пустыню. если включаю сериал, то параллельно на втором экране обязательно должно мелькать что-то еще, или пальцы обязаны судорожно перебирать, крутить, созидать что-то осязаемое. кажется, если я замру хоть на секунду, то просто не успею. не успею впитать, распробовать, пропустить сквозь себя всю эту безумную, прекрасную лавину, которая так отчаянно укладывается в границы моих интересов. жадный, лихорадочный бег до того самого момента, как я однажды умру. странно, но самой смерти — этой внезапной, глухой пустоты — я пока не боюсь. только бы этот страх не проснулся, не выполз наружу, потому что удержать равновесие с таким неподъемным, отравляющим грузом будет уже совершенно невозможно. хотя, если быть до конца честной, я ведь никогда толком и не стояла на земле уверенно и твердо. меня вечно качает. штормит. холодные, шальные ветра без конца швыряют мою хрупкую лодку по высоким волнам — то подбрасывая к звездам новых открытий о вселенной вокруг, то утягивая в темные, пугающие глубины бесконечного разбора собственной сути. зыбкое, вечно ускользающее существование. но я просто искренне рада, что все еще способна вот так жадно внимать чужому и новому, дышать этим хаосом и меняться, вместо того чтобы мертвой, трусливой хваткой цепляться за старый, иссушенный и до боли знакомый берег. ㅤ

ㅤ оглушительный хруст под ногами. я снова стою посреди развороченного, опустевшего пространства собственного сердца, растерянно разглядывая острые, прозрачные лезвия, в которые в одно мгновение превратились мои же вчерашние цветные надежды, и абсолютно любой, даже самый крошечный шаг назад или вперед отзывается дикой, ноющей болью. ㅤ

ㅤ удивительно паршивое ощущение — осознавать, что твоя самая тонкая словесная вязь рождается из абсолютного омертвения. чем меньше во мне остается живого, осязаемого тепла, чем сильнее я напоминаю себе сухой, звенящий на ветру кокон, тем яростнее и ярче выплескиваются эти ослепительные образы. тексты выходят... ну... хорошими? сплошная извращенная алхимия, где главным сырьем служит собственная выпотрошенность. я пока совершенно не понимаю, как именно устроена эта глупая система и почему платой обязательно должно быть полное внутреннее безлюдье, но — наверное, это все-таки хорошо. по крайней мере, на пепелище распускается что-то живое. ㅤ

ㅤ моя усталость, кажется, уже просто сочится сквозь поры, пачкает пространство вокруг, и всех этих благополучных, спешащих куда-то людей тихо тошнит от моего вечного распада. это перманентное состояние, из-за которого в черепной шкатулке поселился вязкий ил, мешающий дышать и ясно мыслить. сегодняшнее окончание рабочих часов застало меня посреди улицы в сменных туфлях — мягких, офисных, абсолютно беззащитных перед сырым уличным асфальтом, потому что в выгоревшем до пепла мозгу даже не шевельнулось мимолетное намерение, не сработал привычный триггер, кричащий о том, что перед выходом наружу нужно вообще-то переобуться в кроссовки. стерлось. исчезло. осознаю ли я то, что совершаю? микроскопическую щепотку. точно не половину, даже близко нет — ржавые внутренние шестеренки крутятся на холостом ходу, механизм давно разбит в щепки, а внешняя оболочка лишь имитирует присутствие, послушно выполняя ежедневную рутину, распадающуюся вслед за нутром. самое жуткое — это социум. миг назад я с кем-то разговаривала, а человек развернулся и ушел — и в голове абсолютный вакуум, мертвая зона, чистый лист. о чем разговаривали? не помню. приходится хвататься за блокнот, судорожно фиксировать темы диалогов хотя бы в общих чертах — кривыми, прыгающими буквами — чтобы спустя минуту не задохнуться в мучительных попытках вспомнить, какую именно задачу нужно передать дальше коллеге. любое решение теперь дается с хрустом, выбор превратился в пытку. книги стали колючей мертвой чащей, сквозь которую я физически не способна продраться, и спасают лишь визуальные новеллы. там я еще могу ухватить за хвост общую канву, сохранить на подкорке пару эмоционально-сильных сцен, но боже, это ведь жалкие крохи по сравнению с тем, как сносно моя память работала раньше. откуда у других эта сила? сверстницы, люди старше и опытнее — они как выживают в этом безумном, замкнутом цикле? неужели вся эта пресловутая взрослая жизнь — серая, блеклая, глубоко непримечательная — изначально была спроектирована как грандиозный, безжалостный паразит, выкачивающий из тебя живые ресурсы до последней капли в рабочие часы? а взамен — пустота. ведь вечерний отдых похож на суррогат: листаешь глубоко бессмысленные ролики в соцсетях, вяло тычешь пальцем в экран, играешь во что-то без малейшего ментального погружения, скользишь глазами по диагонали сквозь случайные тексты и просто тупо убиваешь драгоценные часы до следующего утреннего звонка будильника. это... ранит. ㅤ

ㅤ ㅤпочти исчезла ㅤбледная надежда. ㅤиссохли корни.

ㅤ любовь не должна вызывать чувство удушья. если рядом с человеком вы постоянно находитесь в напряжении, как будто боитесь, что вас осудят за каждое сказанное слово, это не любовь. настоящая любовь — это плечо, на которое можно опереться, и пространство, где можно свободно дышать, не опасаясь, что вас задушат. не нужно растворяться в другом человеке, теряя свою индивидуальность, ломать свои привычки, мечты и характер. наоборот, можно чувствовать себя уверенно и оставаться собой, зная, что это не повлияет на ваши отношения. настоящая любовь не боится вашей свободы. она не ревнует к вашим мыслям и не лишает вас права быть отдельным человеком. ㅤ

ㅤ жизнь раскрывала передо мной двери, а я отступала на шаг, не решалась взяться за ручку. горько понимать, сколько всего могло случиться — сколько разговоров, сколько дорог, сколько решений, сколько встреч, — но не случилось, потому что в один момент не хватило смелости, в другой — сил, потом терпения, а потом уже и веры. ㅤ

ㅤ застряла в мыслях фраза, как косточка от вишни в горле — «перестань жить так подробно». всю жизнь только и делала, что взращивала в себе эту дурацкую, изматывающую привычку рассматривать мир исключительно через увеличительное стекло, ловить чужие интонации, подмечать малейшие колебания чужого настроения. собирала по щепочкам каждый прожитый день, разжевывала полутона, а ради чего? ㅤ