энергожижа

всех своих любимочек поцеловал, наконец добился.

I knew it. this is my perfect victory.

я рада, что он наслаждается каждой секундой происходящего.

я даже уже не знаю, какой комментарий написать под этим.

I live in right generation где Хёнджин целует Джисона, Джисон целует Чана, а Чан целует Минхо 😍 и потом наоборот.

я люблю каждую секунду этого видео.

— Я почти не смотрел с ним аниме, знаешь? Всегда пытался, но это не мое. И манги его не читал, хотя пару раз он просил их купить и разбрасывал по квартире. Даже от этих шоу у меня болит голова — запоминать столько имен, следить за чужой драмой… А он так погружается и переживает, будто знает этих людей лично. Это правда. Джисон искренний и вовлеченный, неважно, смотрит ли он реалити про незнакомцев, слушает голосовые от друзей или идет на какой-то матч — его эмоции абсолютные и нескрываемые, он проживает их и пропускает через себя, хотя его сложно назвать чересчур чувствительным. Хёнджин ценит в нем это и с самого первого дня непроизвольно проникается всем, чем он делится — открыто, сердечно, бесхитростно, полный энтузиазма и любви. Его очарованию так сложно не поддаться, что теперь, спустя все прожитые вместе месяцы как соседи, друзья и теперь уже партнеры, он так же собирает томики «Наны», разбирается в «Магичке» и «Волейболе», знает историю отношений парочек из «Транзита» и глушит американо порой литрами. Джисон уже давно проник под его кожу, смешался с кровяными клетками и поселился в сердце, и теперь Хёнджин по-дурацки заканчивает за него предложения или падает на пол со смеху. — В общем… Дело всегда было во мне, — Сынмин пожимает плечами, — даже если я не хочу это признавать. Наверное, если бы со мной все было в порядке, он бы тоже был другим. Я долго винил только его, но теперь вижу. У нас ведь с ним похожий вкус в музыке, но хён сказал, что даже тут ты меня обошел. Ты ведь пишешь стихи? Хёнджин стыдливо опускает взгляд в стол. Он редко говорит об этом, но Чанбин не раз видел его блокнот, Хёнджин редко что-то скрывает от него. — Редко… — Да ладно, это круто. Джисон наверняка просто в восторге от всего, что ты делаешь. Он всегда такой… — последние слова теряется в глубоком протяжном вздохе. Сынмин ерзает на стуле и замолкает. Хёнджин замечает, что он смотрит на окно — сегодня прохладно и снежно, и ветви ближайшего дерева покрыты пушистым белым одеялом. Окна в квартире Чана, как и в квартире Минхо и Феликса, (Хёнджин не уверен, где сейчас Сынмин ночует чаще) выходят на другую сторону, во двор — деревьев там почти нет, тем более их этажи выше, поэтому обзор немного отличается. Хёнджин был всего два или три раза у Минхо, и еще меньше у Чана, но сразу заметил, что до них не доходит шум улицы, который иногда мешает ему и Джисону спать. Ни дороги с гудящими автомобилями, ни снующих прохожих, ни лающих на выгуле собак. Ни шелеста листьев, ни закатных лучей солнца, ни возможности подглядеть за незнакомцами и друзьями, несущими букеты и покупки из ближайшего магазина. Несмотря на приятную тишину и покой в новой квартире, не скучает ли Сынмин по красивому виду и раскидистому дереву прямо у окна? Вновь прочистив горло, Сынмин говорит: — Ладно. Ты не пойми меня неправильно, просто я знаю, что для него это важно. И я знаю, что ты неплохой парень, и это все только мои тараканы. — Он поднимается из-за барной стойки и ставит кружку в раковину. Хёнджин все еще не смеет его перебивать — да и не сказать, что у него так уж много слов для этого. — Но я теперь на пути просветления, — Сынмин тянет губы в усмешке. — И вроде как не хочу проебаться в новых отношениях. Хёнджин так ничего и не отвечает, провожая его к входной двери. Уже там, пока Сынмин влезает в одинаковые с Минхо кроссовки, он отмирает и благодарит. — Я и не обижался, но все равно спасибо, что рассказал. — Не за что. Во многом я сделал это ради самого себя. Говорят, это полезно — быть честным. Хёнджин знает.

#serendipity 🌿 pt. 35> a monologue — Я хочу извиниться, — говорит Сынмин, и Хёнджин тут же ошарашено дергается, едва не разлив кофе. Обернувшись, он неуверенно уточняет: — За что? И, аккуратно поставив чашку перед Сынмином, усаживается на барный стул, хотя все его тело чешется изнутри, словно пропускает мелкий ток, и противится оставаться в покое. В целом Хёнджин чувствует себя подобным образом с момента, как открыл дверь, которую их друзья привыкли распахивать самостоятельно и без приглашения. Сынмин, конечно, не его друг, — даже думать об этом смешно, — но Хёнджин привык воспринимать его как часть компании и внезапно встречать на своей кухне посреди рабочего дня. Теперь же, размышляя о его присутствии, Хёнджин не уверен, что за эти девять или даже десять месяцев с момента его переезда, они хоть раз разговаривали лично и тем более наедине. И все-таки извинять за это слишком. — Да ладно, — фыркает Сынмин. — Мы оба знаем, что я вел себя как мудак по отношению к тебе. Хёнджин распахивает рот. — Ты не… Он не успеет договорить, как, выставив руку вперед, Сынмин перебивает. — Просто прими извинения, ладно? — говорит он. Вынужденный замолчать, Хёнджин поджимает губы и хватается за салфетку, чтобы занять руки. Сынмин прочищает горло. — Я… Наверное, я ревновал и завидовал, — наконец продолжает он. — Понимаешь, Джисон хороший партнер. Сердце Хёнджина ухает в груди, и он едва не рвет бедную салфетку на части в ту же секунду. Прошел почти месяц с тех пор, как они перестали скрываться, — вечеринка по случаю Рождества показала, что попытки не прикасаться друг к другу и не целоваться практически бесполезны, особенно если Джисон хоть немного пьян, — но ни Хёнджин, ни Джисон никому не говорили о своих отношениях напрямую. И слышать, как Сынмин первым поднимает эту тему, довольно… странно. И еще немного пугающе и смущающе для такого как Хёнджин. Он глупо пялится, пытаясь понять, стоит ли ему что-то сказать или дождаться продолжения от Сынмина. Жизнь не готовила его к разговору с бывшим своего парня. Сделав глоток кофе, Сынмин постукивает по кружке. — Джисон часто шутит, что-то не так, — говорит он. — По крайней мере со мной шутил. Мол, он нуждается в заботе и внимании, и это действительно так. Мне кажется, не все дети требуют столько внимания, сколько требует он, но взамен он отдает ничуть не меньше. Я… больше всего мне было обидно видеть, что ты действительно тот, кто ему нужен. Ты красивый и все такое, и сначала мне нравилось из-за этого дразнить Джисона, но потом я понял, что на самом деле Чанбин-хён не просто так дружит с тобой. Какое-то время я злился даже на него за то, что он вас свел в некотором роде, — Сынмин усмехается и покачивает головой. Весь этот поток кажется таким болезненно искренним, что Хёнджину становится его жалко. Он был готов к предвзятому отношению с самого начала, Чанбин-хён намекал, что не все могут быть ему рады, что у них давно сформированная компания, и стать ее частью может быть довольно сложно, но Хёнджину потребовалось две или три встречи с Сынмином, чтобы понять, что дело не в нем. Пожалуй, именно поэтому обижаться было трудно — навряд ли Хёнджин бы вел себя лучше на месте Сынмина. Зная себя, он бы даже заплакал. — Может, если бы это был кто-то другой, а не ты, я бы не был таким же мерзким, но уж как есть. — Не преувеличивай, — встревает Хёнджин. — Было неприятно, но не настолько. И… я могу понять. Подняв взгляд от своих пальцев, барабанящих по кружке, Сынмин смотрит на Хёнджина в упор с таким непроницаемым лицом, что тому становится некомфортно, будто он перебил преподавателя на лекции. Он неуклюже трогает губу и проверяет время на телефоне. — Это привычка Джисона, — вдруг говорит Сынмин. Хёнджин непонимающе вскидывает брови, замерев под пристальным взглядом. — Трогать губы, когда нервничаешь или о чем-то думаешь. — О…

🌱🎀

𝓯𝓸𝓻𝓮𝓿𝓮𝓻 ˖⋆.˚ #minchan #skz #art