Салтыков-Щедрин

​Foolsburg. Знай Михаил Евграфович, что его исчерпывающую "Историю одного города" переведут однажды на язык Бекхема и Шекспира как 'Foolsburg', он бы наверняка одобрительно крякнул (ведь именно так, если верить большим романам, поступали люди в 19 веке). Jokes aside: перевод Пивера и Волохонской – это всегда событие (ранее, например, мы обсуждали на канале их переложение "Мертвых душ" Гоголя), однако это – особенное. Наблюдать за тем, как они справляются с хитрым, саркастичным, мерцающим языком этой книги – отдельное удовольствие. Смело прописываем всем, кто предпочитает перечитывать любимые книги в новых переводах.

Волнение было подавлено сразу; в этой, недавно столь грозно гудевшей, толпе водворилась такая тишина, что можно было расслышать, как жужжал комар, прилетевший из соседнего болота подивиться на «сие нелепое и смеха достойное глуповское смятение». © История одного города, 1869-1870

Полились затяжные осенние дожди, угрожая испортить пути сообщения и прекратить подвоз продовольствия. © История одного города, 1869-1870

Народ, доведённый до вздыхания, — какого ещё идеала можно требовать! © История одного города, 1869-1870

«Очень часто мы замечаем, — говорит он [глуповский летописец], — что предметы, по-видимому, совершенно неодушевлённые (камню подобные), начинают ощущать вожделение, как только приходят в соприкосновение с зрелищами, неодушевлённости их доступными». И в пример приводит какого-то ближнего помещика, который, будучи разбит параличом, десять лет лежал недвижим в кресле, но и за всем тем радостно мычал, когда ему приносили оброк...   © История одного города, 1869-1870

Но не забудем, что успех никогда не обходится без жертв и что если мы очистим остов истории от тех лжей, которые нанесены на него временем и предвзятыми взглядами, то в результате всегда получится только бóльшая или меньшая порция «убиенных». Кто эти «убиенные»? Правы они или виноваты и насколько? Каким образом они очутились в звании «убиенных»? — всё это разберётся после. Но они необходимы, потому что без них не по ком было бы творить поминки. © История одного города, 1869-1870

Бунт кончился; невежество было подавлено, и на место его водворено просвещение. © История одного города, 1869-1870

Бородавкин [градоначальник Глупова, главное должностное лицо] сначала было разбежался, но потом вспомнил слова инструкции: «При усмирениях не столько стараться об истреблении, сколько о вразумлении» – и притих. © История одного города,1869-1870

От иронии до крамолы — один шаг. © История одного города, 1869-1870

Многоумие в некоторых случаях равносильно недоумию. © История одного города, 1869-1870

Заперся Бородавкин [градоначальник Глупова, главное должностное лицо] в избе и начал держать сам с собою военный совет. © История одного города, 1869-1870

...он [Бородавкин, градоначальник Глупова, главное должностное лицо] занимался делами и писал втихомолку устав «о нестеснении градоначальников законами». Первый и единственный параграф этого устава гласил так: «Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя. И тогда всё сие, сделавшись невидимым, много тебя в действии облегчит». © История одного города, 1869-1870

Разница в том только состоит, что в Риме сияло нечестие, а у нас – благочестие, Рим заражало буйство, а нас – кротость, в Риме бушевала подлая чернь, а у нас – начальники. © История одного города, 1869-1870

То был прекрасный весенний день. Природа ликовала; воробьи чирикали; собаки радостно взвизгивали и виляли хвостами. © История одного города, 1869-1870

В воскресенье, последний день Масленицы, ровно в полночь, цикл московских увеселений круто обрывался. © Пошехонская сторона (Глава XIV. Житьё в Москве), 1887-1889

Сверх того, начальство, по-видимому, убедилось, что войны за просвещение, обратившиеся потом в войны против просвещения, уже настолько изнурили Глупов, что почувствовалась потребность на некоторое время его вообще от войн освободить. © История одного города, 1869-1870

Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития. © История одного города, 1869-1870

Неслыханная весть об упразднении градоначальниковой головы в несколько минут облетела весь город. Из обывателей многие плакали, потому что почувствовали себя сиротами, и сверх того боялись подпасть под ответственность за то, что повиновались такому градоначальнику, у которого на плечах, вместо головы, была пустая посудина. Напротив, другие хотя тоже плакали, но утверждали, что за повиновение их ожидает не кара, а похвала. © История одного города, 1869-1870

К довершению бедствия, глуповцы взялись за ум. © История одного города, 1869-1870

Кричал он [Митька, ямщик, муж Алёнки] шибко, что мочи, а про что кричал, того разобрать было невозможно. Видно было только, что человек бунтует. © История одного города, 1869-1870