scheme of things

Интересный результат. С Трампом все ясно, он в любом случае победитель. А вот преимущество Аргентины… С одной стороны, есть почти тотальный консенсус Opta и букмекеров: Испания – фаворит финала. С другой стороны, Аргентина, кажется, умеет преодолевать любое сопротивление и выигрывать матчи, которые складываются не в ее пользу. Если кто-то и поставил на поточное производство маленькие чудеса, то команда, в составе которой главный волшебник в истории футбола, и не верить в нее даже немного странно. Но я все же склоняюсь к победе испанцев: намного более цельная команда, умеющая контролировать ход матчей, довольно вариативная и независимая от формы узкого круга ключевых исполнителей (кроме разве что Родри). Главное уложиться в основное время, потому что все, что после, уже может быть вне всякой логики.

Лето 1998-го, мне (пока еще) 12, я смотрю свой первый чемпионат мира по футболу, и, в общем, ни за кого не болею, до самого матча Англия — Аргентина в 1/8 финала, в котором Майкл Оуэн забил ТОТ САМЫЙ гол. Что было во 2-м тайме известно: глупость Дэвида Бекхэма, симуляция Диего Симеоне, серия пенальти, которая закончилась так, как обычно они у нее и заканчиваются. Сборную Аргентины я с тех пор люто ненавижу, Англии — беззаветно люблю. И очень жду реванша (тот, что был в 2002-м, недостаточен). Сегодня осознал, насколько долго: в составе Аргентины на поле выйдет Джулиано Симеоне, 23-летний сын Диего, театральные дарования которого оставили 28 лет назад англичан в меньшинстве. Старость подкрадывается незаметно. UPD. Они неисправимы. 60 лет провалов.

По следам вчерашнего опроса. Russian Field опубликовал интересный опрос о поведении подростков в соцсетях. Про Max вопросик тоже задали, результаты оказались вполне предсказуемыми: 56% даже приложение не установили, а установившие пользуются преимущественно «для чатов по учебе». То есть административные механизмы принуждения работают, конечно, но плохо. По популярности он сопоставим с вотсапом, который давно считался мессенджером для домовых чатов и переписок с бабушками. Даже ВК, который, казалось, молодежь давно покинула, пользуется существенно большей популярностью (50% против 31%). В принципе, примерно такую картину все и ожидали увидеть, но иметь цифры опросов на руках в качестве подтверждения всегда приятно.

Плохая новость в том, что Макрон может быть прав насчет «эпохи ядерного оружия». Все больше свидетельств в пользу того, что реальный суверенитет без него недостижим. Иракская ядерная программа стартовала еще в 1970-х, но в 1981-м ее грохнул Израиль, а после Войны в заливе Хуссейн, видимо, все-таки не предпринимал попыток заиметь оружие массового поражения любого вида. Судьба Саддама всем известна. Муаммар Каддафи отказался от ядерной программы в 2003-м, через восемь лет его правление в Ливии бесславно завершилось не без внешнего вмешательства (мягко говоря). Теперь Иран. А вот КНДР программу реализовала и чувствует себя в относительной безопасности, пусть и под жесточайшими санкциями. Сравнивать напрямую эти кейсы сложно: все-таки Ирак, Ливия и Иран не имели среди соседей-покровителей КНР, которая при всей нелюбви к семейству Кимов очень не заинтересована в падении режима. Но какая-то общая логика прослеживается: успел заиметь бомбу – жить будешь, не успел – как пойдет. А технологически ее сейчас много кто может себе позволить, да и rocket science уже не та rocket science, что была когда-то. Хорошая новость в том, что сделать это скрытно в современном мире сложно, а члены ядерного клуба совершенно точно не заинтересованы в его расширении. По всем остальным темам они могут спорить друг с другом сколько угодно, но вот по этой почти гарантированно договорятся.

Интересно, что дальше. Иран – не персоналистская диктатура, которая легко может обвалиться в результате убийства автократа, да и сценарий гибели лидера, видимо, прорабатывался после атак 2025 года. При этом вопросы к уровню институционализации местной политической системы имеются: предыдущая смена рахбара имела место в далеком 1989 году. Тогда ныне покойный Хаменеи пересел из президентского кресла в кресло высшего руководителя, а президентом стал влиятельный Рафсанджани. Но перераспределение власти все-таки имело место (Хомейни ни с кем её не делил), причем между людьми, имевшими несходное представление о путях развития страны (хотя по основным пунктам они совпадали, конечно). Тогда и сложилась та несколько причудливая система управления, которая сохранялась вплоть до недавних пор. Что будет теперь, при второй пересменке и в условиях острейшего кризиса? И как сам этот кризис повлияет на систему? При весьма средней популярности режима (если не хуже) иранцы все-таки воспитаны в духе высочайшего уважения к государственному суверенитету, а значительная часть населения (вероятно, что-то около 15%) жизненно заинтересована в сохранении действующего режима. Да и порох в пороховницах какой-то еще имеется. Если цель ударов в том, чтобы усадить новую верхушку за стол переговоров и заключить сделку, то операции в таком формате может и хватит, но смена режима без наземной операции кажется недостижимой (да и с ней весьма проблематичной, все-таки Иран не Ирак). Возможно, расчет на то, что массированные удары и уничтожение верхушки активируют ливийский сценарий, но и тут никаких гарантий нет (в Ливии последовательность была иной). Пока сплошные вопросы.

Будущее тг рисуется во всем более мрачных тонах, так что очень не хотелось бы, чтобы этот канал внезапно оборвался на очередном чудачестве Трампа, далеко не самом ярком (пингвин в Гренландии был забавнее). Пусть лучше будет музыка. На новогодних праздниках посмотрел «Спрингстин. Избавь меня от небытия». Не шедевр, но кино любопытное. Фильм посвящен нескольким месяцам осени – зимы 1981-го, когда измотанный продолжительным туром «The River» Брюс в домашних условиях записал материал альбома Nebraska, да в таком виде и решил его выпустить. Без студийной обработки, без рекламы, без промо-тура, даже без собственного фото на обложке (были на всех предыдущих, кроме самого первого, и будут почти на всех последующих, даже если это фото его задницы на «Born in the USA»). Альбом получился лиричным, меланхоличным и очень личным. Мы потом узнали, как должна звучать динамичная электро-версия Atlantic City и Mansion on the Hill в усложненной аранжировке (концерт в MSG 2000 совершенно прекрасен), и стало ясно, что выбор в пользу камерности, шероховатости и минимализма был абсолютно верным. За предыдущие пять лет Брюс так вошел в образ певца одноэтажной Америки, что, кажется, переживал депрессию вместе со всей страной, и прозаические картинки Джерси прекрасно ложатся на фрагменты его песен, которые звучат в фильме. Там, кажется, старались делать вид, что к востоку от Гудзона нет Нью-Йорка с его new wave и диско, да и западнее той самой Небраски, возможно, тоже ничего нет. Символическое описание этой американской ойкумены, начатое в «Darkness on the Edge of Town» и продолженное в двойном «The River» Спрингстин в этом альбоме и заканчивает. А дальше уже никаких самоограничений, да и музыкальный материал станет веселее. Хотя я почти уверен, что Blessing Avenue все равно где-то в Asbury Park, NJ. Карты говорят обратное, но наверняка врут.

Вот это дед куражится… (Извините, но других слов нет, а пропустить такое невозможно)

Если кто-то действительно ожидал, что 2026-й будет спокойнее предыдущего, то венесуэльские новости должны были произвести отрезвляющий эффект. Очень любопытно, что же там все-таки произошло и как случившееся повлияет на местный режим. Венесуэльская автократия больше всего напоминала персоналистский режим, из которого сейчас извлекли стержень. Но там есть и относительно живая (и очень многочисленная) партия, и военные как сравнительно сплоченная группа (госсекретарь США сейчас намекает, что последние могли быть причастны к похищению Мадуро). И сейчас эта система придет в какое-то движение и возникнут какие-то новые конфигурации, которые могут быть как лучше предыдущей, так и значительно хуже. А параллельно что-то интересное происходит еще и в Иране: массовые протесты там не впервые, но контекст все-таки постоянно новый, так что и там возможны какие-то серьезные подвижки. В общем, скучать в новом году точно не придется (а иногда так хочется).

В социальном плане полезно иметь какой-то календарный маркер, который одновременно стимулирует ретроспекцию и фокусировку перспективы. Новый год как раз такой маркер: правильно (=социально одобряемо) (а) оглянуться назад и (б) подумать о будущем. И все это еще нужно делать в особом модусе: отпустить то, что не получилось, подсветить розовым цветом будущее, которое по дефолту как будто более предрасположено к тому, чтобы дать нашим новым планам свершиться (как вариант той же стратегии – просто вынести за скобки все, что может помешать). Следовать социальным конвенциям невероятно скучно, особенно если в течение года постоянно призываешь к этому других (и себя, кстати, тоже), но нужно быть совершенно асоциальным типом, чтобы призывать к ревизии этой полезной социальной практики здесь и сейчас. Постараюсь удержаться где-то посередине. Большинству планов, конечно, не суждено сбыться, но хорошая новость в том, что это и не нужно: делаться заложником мимолетного новогоднего умонастроения, подстраиваясь под то, что один раз запланировано и публично артикулировано, – невероятно глупая затея. А вот сохранить способность желать чего-то и планировать что-то вне зависимости от даты на календаре – весьма полезное качество. То же самое касается и умения отпускать то, что не сбылось, и подкрашивать будущее если не в розовые оттенки, то хотя бы добавлять ему каких-то веселых красок, пусть даже только в собственном воображении. 2025-й был очень непростым во многих отношениях, но за 10 часов до его завершения я все еще могу написать здесь что-то более-менее связное и относительно осмысленное, а значит он прошел, в целом, неплохо. Хочется надеяться, что следующий получится не хуже. Не знаю, можно ли считать последние два предложения однозначным свидетельством в пользу в целом оптимистичного настроя автора, но задумывались они именно такими (подставьте сюда подходящий смайлик).

Сейчас многие подводят итоги первой четверти века. Я в эту модную игру, конечно, играть не буду, но один момент все-таки хочется отметить: при том, что у меня довольно много претензий к тому, как мы прожили эти 25 лет, это все-таки самая спокойная первая четверть столетия за последние 400 лет. Без больших и малых смут, без затяжных коалиционных войн, без реформ такого масштаба, что задают траекторию развития на столетия вперед, без революций и гражданских войн (знаю, что в этом перечне есть то, с чем можно поспорить). Короче, все совсем не так плохо, как когда-то бывало, но совсем не так хорошо, как могло бы быть. Хотя, возможно, при Василии III было и лучше. P.S. Получился самый позитивный пост за календарный год. 🦄

Сегодня ровно 60 лет с выпуска «Rubber Soul» The Beatles. Сложно поверить, что в живых нет не только половины участников той осенней сессии звукозаписи, но и большинства первых слушателей. Давно уже отмечено, что альбом пороговый настолько, насколько это вообще возможно с альбомами этой группы. У них вообще-то была довольно плавная эволюция: первые два примерно в равной степени состоят из оригинального материала и каверов на чужие композиции. Все звучало очень хорошо, с ними британская музыка завоевала США в 1964-м. «Hard Day’s Night» и «Beatles for Sale» (оба вышли во второй половине 1964-го) оригинальнее по материалу, здесь уже явно заметна интенция писать свою музыку. «Help!» (август 1965) уже демонстрирует зачатки зрелого стиля и революционный потенциал (особенно Ticket to Ride), но в полной мере он раскрылся попозже, весной 1966-го, когда группа села записывать «Revolver». Осенняя сессия «Rubber Soul» располагается ровно посередине между финалом записи «Help!», венчающего первую половину карьеры, и записью «Revolver», который открыл вторую, в которой каждый новый шаг уже в вечность. И по звучанию «Rubber Soul» понятно, что эти ребята могут записать все то, что обеспечит им уникальное место в истории. Это уже альбом в современном, ими придуманном понимании. Он цельный, полностью оригинальный, новаторский, с минимумом проходного материала (из 14 композиций почти половина стали классикой – Drive My Car, Norwegian Wood, Nowhere Man, Michelle, Girl, In My Life, ни на одном предыдущем альбоме такого соотношения нет, зато есть на всех последующих). Так что это не просто веха (такой статус есть у каждого их альбома), это настоящий водораздел, и не только в музыкальной карьере одной группы. В декабре того же года роллинги уселись в студии писать свой первый полностью оригинальный альбом – «Aftermath». Совпадение? Вряд ли. Чуть позже до американских издателей дошло, что «переупаковывать» британские альбомы для своей аудитории теперь не лучшая идея. Индустрия перестала мыслить категорией синглов, началась великая эпоха больших альбомных форм (после «Blonde on Blonde» Дилана 1966-го даже очень больших, на две пластинки). Короче, вы знаете, что сегодня нужно обязательно послушать.

Неожиданный и новый формат: интервью. Впрочем, больше похоже на беседу. Вышкинских лицеистов свозили в Северную Корею, которую я давно и нежно люблю. И свозил мой старый друг. Грех было не поинтересоваться этим опытом, а поинтересовавшись – оставить все это при себе. Читать в Телеграфе.

Одна из самых любимых фотографий Венеции. Ни в одном другом городе city limits не даны в ощущениях так явно, как в Венеции, но почему-то только в этой точке Каннареджо отчетливо понимаешь, что всё, finita, вот тут всё и закончилось.

Пока искал фотографии стамбульских мечетей нашел и вот это. При вокзале Сиркеджи (конечный пункт знаменитого Восточного экспресса) есть музей, в который никто не ходит. Вот прямо настолько никто.

Игорь Николаевич Данилевский любил повторять, что отличие университета от школы всего в двух буквах: в школе учат, а в университете учатся. Разница формально незначительная, но в действительности очень существенная, точно маркирующая перенос ответственности за результаты, которая в школе преимущественно на учителях, а в университете на студентах. И вот эту очень принципиальную разницу последние несколько лет активно пытаются похерить, перенося в университет явно школьные практики: интерактивность, геймификацию и т.д. Как часто у нас бывает, проблема не столько в самих практиках, сколько в тех установках, которыми сам этот трансфер мотивирован. А установка следующая: мы признаем, что если учиться не интересно, то это наша проблема, потому что неправильно учим. И вот мы уже оказались в школьном классе, а не университетской аудитории. Давайте играть, петь песенки, рассказывать историю при помощи мемов и рилсов и проч. (что там еще светочи поп-методики предлагают?). Университет вообще-то всегда был про другое: задать высокую академическую планку, до которой нужно дорасти, а не опустить ее так, чтобы каждый осилил. Дальше можно спорить, на какой именно высоте она должна находиться и как именно помогать тем, кто явно хочет и может до нее подняться, но было понимание, что существуют какие-то рамки, за которые выходить нельзя, какие форматы явно не университетские. И вот это понимание как-то явно размывается. Не интересно – заинтересуйся. Не можешь сфокусироваться – ликвидируй все, что мешает. Да и вообще неплохо бы привыкнуть к мысли, что подобное искусственное стимулирование интереса и адаптация всего и вся под вкусы и запросы «клиента» не очень свойственна взрослой жизни, которая очень редко под нас подстраивается, так что рецепция образовательной системой принципа «чего изволите» на всех уровнях – идея дурная. Где-то она уже должна явить резистентность, иначе помрет. Школа, кажется, уже померла. Университеты на очереди. P.S. Мне известны примерно все возражения: от акцентирования эффективности отдельных практик до позиции, что адаптация может быть взаимной и потому продуктивной, а без адаптивности ни одна система не выживает. Это всё чистая правда, но при условии, что практики инкорпорируются избирательно, а система, демонстрируя гибкость и адаптивность, сохраняет базовые ценностные установки. Но вот как раз этого и не происходит: меняются именно что базовые установки, а вместе с ними происходит инфантилизация всей системы. И это очень плохо.

Откуда взялась эта мода формулировать «…не только, но и…», «…не просто, а…». Зачем? Уже в каждом первом посте/материале на любых ресурсах. К чему это словесное маневрирование в духе монгольской конницы? Верните прямоту высказывания.