ШАСТУШКИ

POV: Арсений Антон опускается передо мной на одно колено, разбивая на осколки мир вокруг. Прикрываю губы ладонью в страхе, что могу завизжать. Глаза пекут непролитые слезы. Слезы счастья, благодарности и любви. Безумный коктейль из приятных эмоций разбавляет страх. Я одновременно ждал этого момента и боялся. Что скажут родители? Мы ведь еще даже не успели с ними познакомиться. — Ты выйдешь за меня? — спрашивает Шастун и широко улыбается. Я всегда думал, что для отношений нужно жертвовать чем-то важным, но оказалось, если человек по-настоящему твой, он поймет. Поймет, поддержит и будет рядом несмотря ни на что. — Да, — отвечаю я, убирая руку от лица, и делаю шаг вперед. Антон подрывается на ноги и захватывает меня в крепкие надежные объятия. Он оглядывается, и я вспоминаю, что у нас есть зрители. Плевать! Я счастлив. Пусть смотрят. — Он сказал «да»! — радостно кричит Шастун, поднимая шум аплодисментов и криков. Смеюсь, оглушенный восторгом и пожеланиями счастья. Антон надевает аккуратное колечко на мой безымянный палец и целует его, глядя в глаза. Ох, сколько в них всего. Нежность и жажда. Обещание и предупреждение. Любовь и страсть. Мы смотрим друг на друга. Касаемся носами. Чувствую дыхание нежности на губах. — Я заслужил поцелуй? — тихо спрашивает Антон. — И не один. ☆ ставьте реакции и комментируйте, админы работают ради вас 🤍 #котенок   ☆

[#au Не держите секретов от любимых] POV: Антон Подхожу к парадному входу Университета Культуры и замечаю друга у аллеи. Серёжа неспешно движется ко мне навстречу. — Что это у тебя? — Матвиенко косится на мой букет. — Какие-то странные разваленные розы. По дешевке взял? — Это пионы, придурок. А ты вообще что здесь делаешь? — Арсений меня пригласил. Мы с ним отлично ладим. Он, кстати, рассказал о еще одном визите Иры. Чувак, а я-то думал, что ты мой друг. — Хочешь, чтобы я сплетничал с тобой? — Ой, да пошел ты! Эту историю можно рассказывать детям, как пример для подражания. Арс так круто отпесочил Кузнецову. Он вообще круче, чем ты, — скалится Серёжа и тянет сигарету к губам. Хлопаю его по руке и тушу окурок, наступая на него: — Здесь нельзя курить! — Шаст, прекращай ревновать своего почти мужа. Это смешно. — Почти мужа, — повторяю я, невесело усмехнувшись. Я заводил тему свадьбы уже раз пятьсот, но Арсений профессионально уходит от разговора. Это еще не категоричный отказ, я ведь еще и не спрашивал напрямую, но… Что если он действительно скажет «нет»? — Ладно, идем уже, — говорю я. — Концерт скоро начнется. В программе сегодня четыре постановки по двадцать минут. Арс участвует в последней. Рассказать за такое короткое время целую историю непросто, но я верю, что у Арсения все получится. Он столько сил вложил в сценарий и репетиции, что по-другому быть просто не может. Занимаем вместе с Сережей зрительные места, свет в зале гаснет. Актеры появляются на сцене, звучат реплики, раскрывающие героев, но меня интересует только один особенный парень. Попов выходит в свет прожекторов после объявления ведущего, дыхание перехватывает. Легкая волна на темных волосах, блеск в глазах, нежная улыбка на любимых губах. Арс находит меня среди зрителей, и его улыбка становится шире. Сердце вздрагивает на звуке его голоса, пьеса проносится легким перебором по струнам души. Это история любви девушки, забеременевшей после изнасилования, и парня-сироты, которой хотел добиться высот. Этого парня как раз и играет Арсений. Случайная встреча, сильные чувства. Она не говорит ему правду. Боится. Не хочет обременять. Желает лучшей жизни, не понимая, что сама может создать ее. Затем следует болезненное расставание, но парень не промах. Он возвращается. Узнает про положение возлюбленной и, наплевав на общественное мнение, выбирает только ее. Посылает к черту весь мир. Вот это мужик. Вот это правильно. Мораль звенит в тишине зала во время театральных пауз. "Не держите секретов от любимых. Если есть, что сказать, скажите. Вместе можно преодолеть куда больше, чем в одиночку." Не нужно бояться доверять, обжегшись раз или два. Люди вокруг не идеальны, но нужно найти в себе силы двигаться вперед. Пусть наивно. Пусть кто-то скажет, что глупо и странно, но любовь действительно побеждает все. Страхи. Злобу. Жестокость. Ненависть. Именно она наполняет светом, дает надежду. Любовь к себе, к родным и близким. И, конечно, тот самый, который заставляет двигать горы руками и собирать звезды с неба. Тот, которого я чувствую сейчас, глядя на Арсения. Концерт окончен, актеры выстраиваются на сцене, улыбаясь и принимая овации. Небольшая очередь образовывается у ступеней и мы с Сережей пристраиваемся в ее хвост. Оказавшись наверху, вижу, как Арс получает поздравления от невысокого полноватого мужчины. Он сдержанно улыбается и пожимает ему руку, но по горящим глазам Арсения понятно, что это высшая мера похвалы, которую он мог бы получить от наставника. Шагаю вперед, Арс встречается со мной взглядом, и я перестаю ощущать пол под ногами. Останавливаюсь напротив и протягиваю букет нежно-розовых пионов. Арсений смущенно улыбается и прижимает цветы к груди. Ну все… момент настал. Опускаюсь на одно колено, взгляды окружающих впиваются в кожу. Нервы напряжены, мышцы скованы. Сердце вот-вот сломает ребра, но одна мысль греет душу и не дает опустить руку с футляром, в котором лежит кольцо, — его тихое, но счастливое «да». — Ты выйдешь за меня?

Арсений, мне кажется, лучше всего подойдёт на роль преподавателя

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩 Кого вы бы хотели видеть в главных ролях экранизации "Восхитительная ведьма" 🤩Мне очень нравится Алина Герман и Роман Васильев

Я бы забрала всех, а вы?

встречайте шоколаторов от лина сильно раздосадована 😮🧡 можно выбрать как случайного, так и конкретного малышарика! #что_в_сундучке

Ну коты 🤩

Почему эта обложка выглядит как от какого клипа про артон под романтичную песню?

Почему эта обложка выглядит как от какого клипа про артон под романтичную песню?

Тупо будем смотреть, клюёт или нет? 🤣

завтра стримим рыбалку с Импровизаторами в 15:00 по мск! 🎣🐟🐠🐡💦 *надеюсь не просплю 😅 стрим будет тут: twitch.com/egorkreed можете заранее подписаться, чтобы не пропустить.

Улыбаемся и.. поздравляем Димку!

Такими только рождаются...

…А потом они долго лежат в кровати. Голова Антона покоится на вытянутой руке Попова, и Шастун пытается уловить отзвук биения его сердца. Им хорошо вдвоем. Антон прислушивается к новым ощущениям и в теле, и в сердце и приходит к выводу, что он счастлив. Именно в эту минуту, в этот момент. ☆ ставьте реакции и комментируйте, админы работают ради вас 🤍 #котенок   ☆

Шастун с интересом наблюдает за Арсением. Попов берет алую свечу в руку, поднимает ее и медленно вращает, позволяя ей таять. Горячие капли попадают на его пальцы, но ему будто бы все равно. Однако когда первая капля падает Антону на предплечье, тот вздрагиваю всем телом. Воск обжигает кожу, но боль тотчас проходит – ее сменяют откровенные ласки. Тьма Попова знает толк в этих играх. Антона – принимает их. Арсений играет с Антоном, чередуя хрупкую, колкую нежность и звонкую боль. Арс оставляет дорожку из воска на животе Антона, с высоты капает на шею и грудь. Аккуратно, не отрывая от него взгляда и наслаждаясь его реакцией. Парафиновые капли похожи на капли крови, расцветающие на бледной коже Шастуна. В какой-то момент, понимая, что перестарался, Попов убирает с живота ставший теплым воск и прикладывает подтаявший лед. – Больно? – тихо спрашивает Арс. Антон мотает головой. Пусть будет еще больнее, если нужно. Пусть будет еще нежнее. Боль, нежность, боль, нежность, боль – все это перемешивается, сплетается тонкими звездными нитями с любовью и желанием быть вместе. Жар свечи, холод льда, снова обжигающий жар, опять холод – все это в руках Арсения становится опасной игрушкой. Любимой игрушкой. Сквозь раны Шастуна прорастают все те цветы, что он Арс дарил. – Убери ремень, – почти рычит Антон. Шастуну хочется снова касаться Попова, чувствовать, как перекатываются под кожей мышцы. И Арсений нехотя подчиняется ему. Арс плотно прижимает Антона спиной к кровати, и Шастуну нравится чувствовать тяжесть его горячего тела. Антон обнимает Попова, закидывает на его напряженную спину ноги, не может оторваться от его губ. Антон принадлежит Арсению. А Арсений – Антону. Отныне это закон. Попов не спрашивает, хочет ли Шастун этого, не обещает быть самым нежным, не клянется в вечной любви. Он просто делает Антона своим – на черных атласных простынях, в полутемной комнате со свечами, в доме с белыми стенами, пропахнувшем пудрой и табаком. Исходящий изнутри жар сжигает Антона, а он не хочет гореть один – только вместе с Арсением. Их вены сплетены воедино. В запястьях в едином ритме звенит стеклянный морской прибой. Легкая боль окончательно сводит Шастуна с ума. Звездный шрам на его сердце вспыхивает в последний раз и заживает. Если это не любовь, то что же? Антон хочет быть главным в этой игре и заставляет Попова самому опуститься спиной на простыни, теперь теплые от их горячих тел. Арс лишь тихо смеется – ему нравится борьба, нравится то, как Антон старается победить его, уложить на обе лопатки. Когда Шастун всё же оказывается сверху, упираясь коленями в кровать, и склоняется к нему, улыбка пропадает с лица Арсения. Попов ведь хотел сильного. – Сумасшедший, – шепчет Арсений и за талию притягивает Антона к себе. Губы касаются губ, но не для поцелуя – они ловят дыхание друг друга, будто хотят его выпить. Акварельная нежность Шастуна граничит со щемящей болью, а боль – с желанием завладеть человеком до самой последней капли крови, до самого последнего вздоха. Антон хочет быть единственным, кто может дарить Арсению любовь, и Антон хочет быть последним, кто может плавить его душу ненавистью. Шастуну нужен полный контроль над Арсением. Попов на грани. Антон позволяет ему наслаждаться им и по его дыханию, взгляду, движениям понимает, что его власть над душой и телом Арса лишь крепнет. Так же, как и власть Арсения над Антоном. Когда Арсений произносит имя Шастуна, тот понимает, что снова видит не только его тьму, но и свет – тот самый, который Антон так стремился познать в нем. За окном темный вечер, но Шастуну кажется, что из Арса льется солнце, ласкает его плечи и спину, путается в растрепанных волосах, проникает под кожу. – Мой ангел, – шепчет Попов в исступлении и переворачивает Антона на спину – Арс снова главный, но Шастун не против. Антон чувствует, как напрягаются мышцы Арсения, и крепче обнимает его, а в голове разбиваются стеклянные волны и взрывается солнечный свет. Нежность и боль – лучший дуэт.

[#au Мазохизм или любовь?] Обеими руками Арсений берёт Шастуна за лицо и грубо целует. Внутри Антона что-то срывается – то, что сдерживало его запреты, его страсть, его демонов, и Шастун впивается в его губы жадным поцелуем. Под кожей сгорают цветы. От каждого его прикосновения Антон чувствует, как начинают кипеть волны в запястьях. Пульс зашкаливает, дыхание сбивается, и Шастун теряет над собой контроль. Поцелуй со вкусом борьбы – ничего общего с той невинной романтикой, о которой он грезил раньше. Поцелуй-начало. Руки Антона скользят по спине Арсения и плечам, оказываются на груди. Шастун не знает зачем, словно следуя приказам собственного сердца, начинает расстегивать рубашку Попова – пуговица за пуговицей. Пальцы Антона касаются шрамов Арса, гладят их, изучают кубики пресса. Губы пробуют его кожу на вкус. Зубы оставляют отметины на твердых, крепких плечах. Шастуну нравится чередовать ласку и легкую боль. Он хочет изучить Попова, ломать на части, рвать, терзать, собирать воедино, лечить собой и снова ломать. Антон не знает, откуда это в нём, но знает, что они оба без ума от этого. Они хотят обладать друг другом. – А я в тебе ошибался, – хрипло смеется Арсений, запуская пальцы в волосы Антона. – Думал, ты невинный пугливый ангел, а ты страстный мальчик. – Тебе это нравится? – спрашивает Шастун. – А тебе? – шепчет Арс, беря Антона за подбородок, кусает его нижнюю губу так, что тот вскрикивает, и тотчас нежно зализывает укус. Целуя с напором, Попов неспешно ведет Шастуна к белоснежной стене – Антон понимает это только тогда, когда касается ее спиной, – и снимает футболку Антона, покрывая кожу поцелуями, не задумываясь ни о цене одежды, ни о том, как Антон поедет домой. Трогает грудь, оставляет следы от пальцев на бедрах, целует, целует, целует, неистово и бесконечно прекрасно. Арсений увлекает Антона на второй уровень, в большую комнату с огромным окном, из которого льется закатный золотой свет. Попов кидает Шастуна спиной на мягкую кровать с черными простынями. И стоит напротив, откровенно рассматривая, и Антон видит, как тяжело вздымается его грудь. Он красивый и сильный, с четко прорисованными мышцами и жилистыми руками, переплетенными венами. С россыпью темных родинок. Живой. Прекрасный. Со своими недостатками, которые кажутся Антону достоинствами. – Иди ко мне, – тихо говорит Шастун. Атлас черных простыней слишком холоден, Антону нужно его тепло, чтобы согреться. Арсений садится на кровать, не сводя с Антона немигающих волчьих глаз. Его ладонь ложится на ногу Шастуна, неспешно гладит – Попов словно дает Антону передышку. Последнюю возможность уйти. Цветы под кожей Шастуна горят все так же жарко. И Антон сгорает вместе с ними дотла. Садясь, Шастун тянется к Арсу за новым поцелуем, понимая, что больше не в силах ждать, и получает то, что хотел, его губы и руки. Его нежность и его страсть. Его желание и его боль. Только Антону хочется большего – его душу. На ключицы и грудь Антона падает закатный свет, и Арсений будто хочет выпить его с Антона – покрывает жадными поцелуями, оставляя влажные следы. Губами ловит тихие стоны. Разрешает царапать себе спину. Свет становится ярче, перемещается ниже, падает на живот, и Арс послушно следует за лучами заходящего солнца, заставляя Антона выгибать спину. В какой-то момент Шастун понимает, что они перешли границу, даже пугается, но тотчас понимает, что в его мыслях есть только Арс. В какой-то момент Попов снова опрокидывает Антона на спину, а сам расстегивает ремень. Им Арс обвязывает запястья Шастуна и фиксирует у спинки кровати. Обездвиживает его. Хочет полностью контролировать. Антон не сопротивляется. Разрешает ему делать с собой все, что он хочет. – Что, – смеётся Антон, – сможешь меня удивить, лисёнок? – Смогу, котёнок, – шепчет Арсений ему на ухо и поднимается. – Подожди. – Не уходи надолго, – говорит Антон ему вслед. Арсений исполняет обещание. Удивляет. В комнате появляются горящие парафиновые свечи. Воздух пропитывается теплым пьянящим ароматом пудры и табака. И Антона кажется, что становится еще жарче.