Шокар аптара

⚡️Telegram могут разблокировать в РФ вслед за Roblox, заявили в Госдуме К Telegram у Роскомнадзора и правительства требования не такие сложные. При наличии желания со стороны руководства платформы они сделают всё необходимое за 2–3 месяца, — отметил депутат Андрей Свинцов. Смотреть больше новостей👉 Мы в МАКС

Если действительно будет так, то работа канала возобновится.

Ады-сывыңарны көргүспейн, саналдарыңарны киирип, күзел-бодалдарыңарны илередип болур силер. Адаанда шөлүгже базыптар силер: t.me/anonaskbot?start=b0kram6hf2we09ve

Эргим номчукчуларым, «Шокар аптара» каналының бижидикчилери! Россияга Telegram-ны хаап кааптарының айыылы улгатканы-биле холбаштыр «Шокар аптара» каналынга ажылымны соксадыр деп берге шиитпирни хүлээп алыр ужурга таварышканымны силер бүгүдеге дыңнадып тур мен. Сөөлгү үеде бижиктер база ховартаанын эскерген-не боор силер. Эгезинде бо каналды чон ортузунга чырыдыышкын ажылын чорудар сорулга-биле ажыткан мен. Бодумнуң билип алган чүүлдерим, аңгы-аңгы солун барымдаалар-биле үлежип, тыва чоннуң угаан-сарыыл, культура талазы-биле сайзыралынга биче-даа бол үлүг-хуумну киирер дээш эгелеп алган төлевилелимни амыдыралга боттандырганымга дыка-ла өөрүүр-дүр мен. Каналымны деткип, сонуургап номчуп, мээң-биле кады турганыңар дээш шуптуңарга улуу-биле өөрүп четтиргеним илередип тур мен! Уважаемые подписчики канала «Шокар аптара»! Из-за высокой вероятности блокировки Telegram в России я принял решение завершить ведение основного канала «Шокар аптара». Вы, наверное, и сами заметили, что в последнее время посты выходили всё реже. Изначально этот проект создавался ради просвещения. Мне хотелось делиться своими знаниями, рассказывать о любопытных фактах и вносить хотя бы небольшой вклад в культурное развитие нашего народа. Я очень рад, что мне довелось воплотить эту идею в жизнь. Огромное спасибо за вашу поддержку, активность и внимание! Для тех, кто проявлял здесь большую активность, в качестве бонуса и в знак благодарности я скоро им пришлю приглашение на свой личный канал, где буду писать до тех пор, пока у меня работает Телеграм.

В декабре 1942 года Правительством Тувинской Народной Республики был отправлен в числе четверых выпускников курсов в Черногорск — в эвакуированную на территорию Хакасии Бирмскую военную авиашколу пилотов (БВАШП). В этой авиашколе тувинские летчики числились под русскими именами: младший лейтенант Чистяков Иван Васильевич (Чимит Чили), лейтенант Худяков Сергей Николаевич (Хунан-оол Сергей), младший лейтенант Хлопов Павел Тимофеевич (Хопуя Ховалыг) и младший лейтенант Егоров Алексей Фёдорович (Ензак Алексей). Практика присвоения русских имен и фамилий тувинским летчикам в советских авиашколах — это исторический факт, продиктованный сугубо прагматичными военными, бюрократическими и политическими реалиями того времени. В первую очередь, такая замена была необходима для преодоления языкового барьера и упрощения документооборота. Для русскоязычных командиров и делопроизводителей тувинские имена были непривычны: их было сложно безошибочно воспринимать на слух, записывать в штабные ведомости и склонять по правилам русского языка. Чтобы избежать путаницы в приказах и летных книжках, курсантам подбирали понятные советские аналоги. При этом строго соблюдался принцип фонетического сходства: новые фамилии начинались на те же буквы, что и родные имена (Чимит стал Чистяковым, Хунан-оол — Худяковым, Хопуя — Хлоповым, а Ензак — Егоровым). Это помогало самим летчикам быстрее адаптироваться к новым обращениям. Кроме того, военная авиация диктовала жесткие требования к радиообмену. В условиях полета, сильного шума моторов и несовершенной радиосвязи скорость и четкость речи становились вопросом выживания. Привычные для русского уха фамилии воспринимались советскими диспетчерами и командирами в эфире гораздо быстрее, что исключало фатальные ошибки при передаче боевых команд. Не менее важную роль играл политический статус летчиков. До октября 1944 года Тувинская Народная Республика (ТНР) являлась независимым государством и не входила в состав СССР. Обучение иностранных граждан, пусть и из братской республики, в советских военных училищах зачастую требовало определенной степени секретности. Присвоение стандартных советских ФИО позволяло легко и без лишних бюрократических преград интегрировать добровольцев в общую структуру Красной Армии. В целом, русификация имен при призыве на службу или выдаче документов в те годы была распространенной практикой для представителей многих коренных народов — это делалось исключительно для удобства государственного учета.

Изучение перспектив сотрудничества Республики Тыва и Монголии сегодня приобретает особое стратегическое значение. В условиях разворота российской экономики на Восток богатый потенциал этого приграничного взаимодействия, основанный на огромной протяженности общей границы и глубоком историко-культурном родстве, перестает быть просто теорией. Однако для того, чтобы Тува превратилась из тупикового региона в полноценный транзитный и экономический хаб, необходимо отказаться от утопичных мегапроектов в пользу прагматичных и реализуемых шагов. Главным драйвером интеграции и основным барьером одновременно выступает логистика. Десятилетиями обсуждается строительство железной дороги «Курагино – Кызыл» с выходом через Монголию в Китай, но объективно это проект отдаленного будущего. Реальный шаг, на котором необходимо сфокусироваться прямо сейчас — это развитие автотранспортной инфраструктуры, в первую очередь реконструкция контрольно-пропускного пункта «Хандагайты – Боршоо». Придание ему статуса многостороннего (международного) перехода откроет Туве доступ к транзиту грузов из третьих стран, прежде всего Китая. Практическая работа здесь заключается в создании вокруг КПП сети придорожного сервиса, современных складов временного хранения и таможенно-логистических терминалов, а также во внедрении «зеленых коридоров» для ускоренного пропуска приоритетных товаров (например, пиломатериалов на экспорт и стройматериалов по импорту). Помимо транзита, важнейшей точкой соприкосновения является агропромышленный комплекс. Экономики Тувы и Монголии схожи и базируются на пастбищном животноводстве. Монголия ушла далеко вперед в технологиях первичной и глубокой переработки шерсти, кожи и кашемира. Для Тувы, которой остро не хватает таких мощностей, наиболее реалистичным сценарием является создание совместных предприятий с привлечением монгольского малого и среднего бизнеса. Главным препятствием здесь выступают жесткие ветеринарные и фитосанитарные барьеры. Периодические ограничения из-за болезней скота парализуют легальную торговлю. Решение этой проблемы лежит в создании прямо на границе единых ветеринарно-карантинных баз и сертифицированных лабораторий. Если проверка, а возможно, и забой скота будут осуществляться в специальных приграничных зонах по согласованным стандартам, это обезопасит и легализует торговый поток. Огромный и быстро реализуемый потенциал заложен в сфере туризма и гуманитарного сотрудничества. И Тува, и западные аймаки Монголии обладают уникальной природой, не испорченной массовым туризмом, и делят такие объекты мирового наследия, как котловина озера Убсу-Нур. Формирование трансграничных туристических маршрутов (например, «Кольца кочевников», объединяющего Горный Алтай, Туву и Западную Монголию) способно привлечь как внутреннего российского, так и азиатского туриста. Для этого требуется облегчение пограничного режима — создание туристических «шлюзов» на границе для быстрого и бесшовного пропуска организованных групп. Экономическая интеграция должна подкрепляться «мягкой силой». Тува может стать естественным образовательным и медицинским центром для жителей Западной Монголии. Увеличение квот в Тувинском государственном университете для монгольских студентов — это недорогая, но крайне эффективная инвестиция. Обучение в Кызыле для них ментально комфортнее и дешевле, чем в крупных сибирских городах, и это формирует лояльную пророссийскую базу у соседей. Сюда же стоит отнести общие религиозные и культурные проекты на базе буддизма, традиционной медицины и этнографии. Эффективное сотрудничество Тувы и Монголии сегодня требует четкого плана-минимум: запуск на полную мощность международного КПП на автодороге, решение ветеринарного тупика через создание приграничных карантинных зон, запуск бесшовных трансграничных турпродуктов и расширение образовательных обменов. Однако успех этой стратегии зависит не только от властей региона, но и от плотной, синхронизированной работы федерального центра — таможни, пограничной службы и Россельхознадзора — готового адаптировать правила игры под нужды этого перспективного транспортного коридора.

Если взглянуть на это сквозь призму социальных наук: 1. Не держать швабру 2. Не держать веник 12. Не держать грабли Комментарий: Эти три пункта отражают неприятие унизительного труда. В неформальной иерархии закрытых учреждений уборка (работа со шваброй, веником и т.д.) часто ассоциируется с низшим статусом или «женской» работой. Отказ от таких действий — это способ заявить: «Я не нахожусь на дне иерархии, я не прислуга». 3. Не стоять на тумбочке / не быть дневальным Комментарий: Роль дневального требует постоянного подчинения, выполнения команд и обслуживания других. Отказ от этой роли — это защита личной автономии и демонстрация того, что солдат не признает над собой формальной власти в роли рядового исполнителя. 4. Если наряд, то только в патруль Комментарий: Патруль — это позиция власти и контроля. В отличие от мытья полов или чистки картошки, патрульный сам контролирует других. Это осознанный выбор статусной роли в рамках формальной системы: если уж служить, то в позиции сильного. 5. Не стоять в очереди в столовой Комментарий: Очередь — это символ равенства и подчинения правилам. Нарушение очереди демонстрирует доминирование. Это сигнал окружающим: «Я нахожусь вне общих правил, мой статус позволяет мне брать то, что я хочу, первым». 6. Не поднимать упавшее на землю Комментарий: Это явное влияние тюремной субкультуры и концепции «ритуальной нечистоты». В таких субкультурах то, что упало на пол, считается «зашкваренным» (грязным в социальном смысле). Поднять такую вещь — значит символически уронить свое достоинство и понизить статус. 7. Не сосать леденцы Комментарий: Защита гипермаскулинности (преувеличенной мужественности). В жестких мужских коллективах любые действия, которые могут вызвать ассоциации с гомосексуальностью или женским поведением (даже такие безобидные, как леденец), становятся табу, чтобы не дать повода для насмешек и потери уважения. 9. Не давать себя унижать русским Комментарий: Этническая защита и поддержание границ. В условиях, где большинство призывников — русские, меньшинства часто сталкиваются с ксенофобией. Этот пункт — установка на жесткое сопротивление доминирующей этнической группе, чтобы не стать объектом коллективной травли. 10. Не доверять кавказцам Комментарий: Внутригрупповая конкуренция. В российской армии выходцы с Кавказа традиционно образуют сильные, сплоченные группы (землячества). Тувинцы воспринимают их как равных по силе конкурентов за доминирование в казарме. Недоверие здесь — это прагматичная мера безопасности и признание силы другой группы. 11. Не попадать на гауптвахту и в дисбат Комментарий: Рациональность и инстинкт самосохранения. Несмотря на культ силы и нарушение правил (п. 5, п. 8), устав требует не переходить черту, за которой начинается уголовное наказание или официальные репрессии. Цель — доминировать в неформальной среде, не ломая себе жизнь. 13. Можно держать лопату Комментарий: Интересное исключение из правил 1, 2 и 12. Лопата ассоциируется с тяжелым физическим (мужским) трудом — копанием траншей, строительством. Такая работа не стигматизирована, она требует выносливости и силы, поэтому держать лопату не считается позорным. 14. Не не ссориться между собой Комментарий: Этническая солидарность (землячество) как механизм выживания. Враждебная внешняя среда требует абсолютной сплоченности внутри своей группы. Внутренние конфликты делают группу слабой, поэтому они строжайше запрещены. 15. Не ломаться, соблюдать тувинский устав Комментарий: Психологическая устойчивость и приоритет неформальных норм над формальными. 17. Избегать работы/службы Комментарий: Пассивное сопротивление (саботаж) институту армии. Поскольку армия воспринимается как принудительная и чужая система, уклонение от работы — это способ сэкономить энергию, проявить смекалку и продемонстрировать, что система не может полностью подчинить человека себе.

Весь этот «устав» — это гнилая система, построенная на злобе, тюремных привычках, национализме и обычной лени. Жизнь по таким правилам не делает парня круче или мужественнее. Наоборот, она показывает его внутреннюю слабость, страх служить на равных со всеми и неумение жить в нормальном коллективе по человеческим законам.

Меры материальной поддержки и система привилегий для монголов в Китае — это сложная конструкция, в которой экономические бонусы тесно переплетены с политическими целями Пекина. Эта система, известная как «позитивная дискриминация», долгое время служила инструментом интеграции национальных меньшинств. Хотя сегодня вектор государственной политики смещается в сторону унификации и ассимиляции, этнические монголы по-прежнему обладают рядом ощутимых преимуществ перед ханьским большинством. Систему материальной и социальной поддержки можно разделить на четыре ключевых блока: образование, государственная служба, экономические субсидии и демографические преференции. Самой значимой и известной льготой остаются преференции в сфере образования. В Китае, где конкуренция за высшее образование невероятно высока, этническое происхождение становится важным козырем. При сдаче общенационального вступительного экзамена (аналог ЕГЭ) монголам традиционно начисляются бонусные баллы (обычно от 5 до 20). В китайской системе координат, где один балл может отделять абитуриента от тысяч конкурентов, этот бонус является мощным социальным лифтом. Более того, для тех, кто сдавал экзамены на родном языке, надбавка могла быть еще выше (хотя в последние годы эта практика пересматривается во многих провинциях). Специальные квоты и программы: В ведущих университетах страны существуют специальные подготовительные отделения и классы для нацменьшинств (minzu classes). Это позволяет талантливой молодежи из Внутренней Монголии поступать в элитные вузы Пекина или Шанхая по отдельному конкурсу, часто с полной государственной поддержкой. Система управления в Китае предусматривает квоты для нацменьшинств, что гарантирует монголам доступ к административному ресурсу и рабочим местам в госсекторе. Согласно Закону о национальной районной автономии, главой правительства Внутренней Монголии обязан быть этнический монгол. Это правило соблюдается неукоснительно. Хотя реальная политическая власть часто сосредоточена в руках секретаря парткома (обычно ханьца), наличие монгола на посту председателя обеспечивает сохранение национальной элиты. На среднем и низовом уровнях управления также существуют нормативы по найму местных кадров. Это обеспечивает стабильную занятость для образованных монголов в администрациях, судах и полиции. Так как значительная часть монгольского населения традиционно занята в сельском хозяйстве и скотоводстве, государство направляет сюда целевые финансовые потоки. В ответ на истощение земель правительство КНР ввело политику «возвращения пастбищ лесам и степям». Скотоводам выплачивают прямые денежные компенсации за сокращение поголовья скота или отказ от выпаса на определенных территориях. Фактически это зарплата за сохранение экологии региона. Жители приграничных районов Внутренней Монголии получают специальные пособия. Государство финансово поддерживает тех, кто остается жить на малонаселенных территориях у границ с Монголией и Россией, выполняя функцию «стражей границы». Важно отметить и те преимущества, которые сформировали современное положение монголов, даже если они теряют актуальность сегодня. Исключение из политики «Одна семья — один ребенок»: На протяжении десятилетий, пока ханьцы были жестко ограничены рождением одного ребенка, монголы имели право заводить двух, а в сельской местности — до трех детей. Это позволило сохранить демографический потенциал этноса. Судебная снисходительность: До прихода к власти Си Цзиньпина существовала негласная практика более мягкого отношения судов к мелким правонарушениям со стороны нацменьшинств (принцип «меньше арестовывать, меньше казнить»), чтобы не провоцировать этнические конфликты. Сейчас эта практика сворачивается в пользу принципа «закон един для всех».

Ситуация с ограничением использования монгольского языка во Внутренней Монголии (автономный район на севере Китая) — это часть масштабного сдвига в национальной политике КНР при Си Цзиньпине. Этот процесс резко ускорился в 2020 году и продолжается до сих пор. Официально Пекин заявляет, что это делается для «повышения качества образования» и чтобы помочь нацменьшинствам лучше интегрироваться в экономику страны (где знание китайского обязательно). Однако эксперты выделяют более глубинные политические причины. Раньше (по советскому образцу) политика Китая поддерживала национальную автономию, развитие языков и культур меньшинств. Сейчас возобладала концепция «политики второго поколения». Ее цель — плавильный котел. Идея заключается в том, что привилегии и автономии мешают созданию единой нации. Теперь приоритет — «единая нация китайского народа» (Чжунхуа миньцзу). Хотя монголы в Китае считались «образцовым меньшинством» и редко протестовали (в отличие от уйгуров или тибетцев), Пекин стремится превентивно устранить любые различия. Язык считается основой национальной идентичности. Если все говорят и думают на государственном языке (путунхуа), риски сепаратизма снижаются. Власть хочет, чтобы лояльность Партии и государству стояла выше этнической принадлежности. Ключевые предметы (политика, история) формируют мировоззрение ученика. Преподавание их на китайском языке по пекинским учебникам гарантирует, что школьники усвоят официальную трактовку истории и идеологии КПК без местных интерпретаций. Процесс вытеснения языка идет системно и затрагивает разные сферы жизни, но удар наносится в первую очередь по системе образования. 1. Образовательная реформа (Политика «двуязычного образования»): Летом 2020 года была введена директива, согласно которой в национальных школах преподавание трех ключевых предметов должно быть переведено с монгольского на китайский (мандарин): Язык и литература: Вместо монгольского языка и литературы стали учить государственный китайский как основной. Политика (и мораль): Предмет о нравственности и законах. История: Чтобы унифицировать исторический нарратив. Это преподносится как «двуязычие», но фактически время, уделяемое родному языку, резко сокращается, и он превращается в факультативный предмет, как иностранный. 2. Давление на дошкольное образование: Власти начали требовать, чтобы обучение в детских садах велось на китайском языке. Это критически важный момент: если ребенок не освоит родной язык до школы, он вряд ли выучит его на высоком уровне позже. 3. Административное давление и репрессии: Когда в 2020 году начались массовые протесты родителей и школьников (беспрецедентные для Внутренней Монголии за последние десятилетия), власти ответили жестко: Угрозы увольнения: Учителям и госслужащим-монголам пригрозили увольнением, лишением пенсий и партбилетов, если они не отправят детей в школы с новой программой. Аресты: Многих активистов, выступавших против реформы, арестовали или задержали. Был объявлен розыск за участие в протестах (даже за комментарии в соцсетях). Социальный кредит: Участникам протестов угрожали внесением в «черные списки» системы социального кредита, что ограничивает возможность брать кредиты, путешествовать и т.д. 4. Культурное стирание в публичном пространстве: Помимо школ, идет борьба с визуальным присутствием языка: Сообщается о случаях закрашивания или снятия вывесок на традиционном монгольском письме с магазинов и госучреждений. В печатных материалах и интернете усилилась цензура контента, защищающего монгольскую идентичность. 5. Замена учебников: Старые учебники, где история монголов подавалась с учетом их самобытности, изъяты. Новые учебники делают упор на то, что Внутренняя Монголия всегда была неотъемлемой частью Китая, а роль этнической культуры в них минимизирована.

Тень Дракона: Как Тува сохранила административное устройство Цинской империи Взглянув на административную карту современной России, можно увидеть стройную унификацию: края, области, муниципальные районы и сельские поселения. Кажется, что бюрократическая машина перемолола все региональные особенности. Однако существует исключение, ломающее эту систему изнутри. Республика Тыва — единственный субъект Российской Федерации, который, живя по законам Москвы, административно остается наследником Маньчжурского Китая (империи Цин). Военно-феодальная вертикаль Корень этого феномена уходит в 1757 год, когда тувинские земли окончательно попали под власть династии Цин. Пекинские чиновники из Палаты по делам зависимых территорий (Лифаньюань) не стали нарезать земли по географическому принципу. Они внедрили военно-административную систему, призванную контролировать кочевников и собирать налоги. Удивительно то, что эта система пережила падение империи Цин, протекторат Российской империи, независимость Тувинской Народной Республики, советский период и вошла в XXI век практически без изменений. В основе современного деления Тывы лежат три звена, каждое из которых имеет военное происхождение. Кожуун: Знамя над степью То, что в любой другой части России называется «муниципальный район», в Тыве официально именуется «кожуун». В системе Цинской империи хошун был не просто территорией, а крупной военно-административной единицей — «знаменем». Население хошуна было обязано выставлять определенное количество воинов под единым стягом. Сумон: Эскадрон как единица самоуправления Спускаясь на уровень ниже, мы обнаруживаем еще более архаичную деталь. Аналог российского «сельсовета» или сельского поселения в Тыве называется «сумон» (или суму). В переводе с монгольского языка это слово означает «стрела». Во времена Чингисхана и позже в маньчжурской армии сумон представлял собой базовое тактическое подразделение — эскадрон кавалерии численностью около 150 всадников. Империя Цин переписала всех тувинцев, объединив семьи в такие «эскадроны» для удобства налогообложения (сбора пушнины) и рекрутчины. Глава современной сельской администрации в Тыве фактически носит титул командира роты (сумо-занги), а жители села административно приписаны к военному подразделению, созданному триста лет назад. Арбан: Десятка Даже на низовом уровне, в отдаленных чабанских стоянках, сохраняется понятие «арбан». Это мельчайшая административная единица, соответствующая «десятке» — десяти дворам, которые должны были снарядить одного воина. Эта десятичная система, восходящая к тем временам, до сих пор используется для организации быта животноводов. ШОКАР АПТАРА | ПОДПИСАТЬСЯ

🇲🇳 Как и почему в Монголии депутаты становятся министрами В современной политической истории Монголии одной из самых дискуссионных и системообразующих тем является практика, при которой член парламента (Великого Государственного Хурала) одновременно занимает пост в Кабинете министров. В монгольской политологии и публицистике этот феномен получил образное название «Давхар дээл» (Двойной дээл), метафорически означающее, что политик носит на себе две «одежды» и, соответственно, несет двойную властную нагрузку — законодательную и исполнительную. Монголия является парламентской республикой, что принципиально отличает её от президентских систем (как в США или странах Центральной Азии), где жесткое разделение властей запрещает депутатам работать в правительстве. В парламентских демократиях (по образцу Вестминстерской системы Великобритании) совмещение мандата с министерским портфелем считается нормой: лидеры победившей партии формируют правительство из своих же депутатов, чтобы обеспечить слаженную работу и реализацию предвыборной программы. Логика «Двойного дээла» заключается в том, что министр, обладающий депутатским мандатом, имеет больший политический вес. Он не просто нанятый технократ («Дан дээл» или «Одинарный дээл»), которого парламент может легко уволить или игнорировать; он — избранник народа, за которым стоит электорат и партийная фракция. Это, как правило, обеспечивает правительству большую устойчивость и способность проводить сложные реформы. Однако то, что работает в Великобритании или Японии, в Монголии на протяжении тридцати лет создавало серьезный дисбаланс. Главной причиной был размер парламента: до 2024 года Великий Государственный Хурал состоял всего из 76 депутатов. При таком малом количестве законодателей назначение депутатов министрами создавало «математическую ловушку» для демократии. В правительство обычно входит около 15–20 человек. Если все они — депутаты, то исполнительная власть автоматически контролирует почти треть законодательного органа. Министры голосовали единым блоком за свои же законопроекты и бюджеты, а также против своей отставки. Это приводило к нарушению принципа сдержек и противовесов: 1. Отсутствие контроля: Парламент терял способность надзирать за правительством, так как правительство фактически поглощало парламент. 2. Конфликт интересов: Министр-депутат утром утверждал бюджет для своего ведомства, а вечером тратил его, отчитываясь о расходах перед самим собой. 3. Коррупционные риски: Малая численность парламента делала лоббирование законов слишком простым для сплоченной группы министров. Из-за этого общественность воспринимала «Давхар дээл» как способ узурпации власти и источник безнаказанности элит. Конституционный суд и законодатели неоднократно пытались ограничить эту практику (например, в 2019 году разрешив совмещение постов только премьеру и ограниченному числу министров), но эти полумеры часто приводили к политической нестабильности и частым отставкам «слабых» правительств. Выход из этого системного тупика был найден не в запрете на совмещение должностей, а в изменении масштаба самой системы. В 2023 году Монголия провела конституционную реформу, в результате которой количество депутатов парламента было увеличено с 76 до 126 человек. Это решение (вступившее в силу после выборов 2024 года) кардинально изменило контекст «Двойного дээла». Теперь, даже если весь кабинет министров состоит из депутатов, их голоса «растворяются» в расширенном парламенте и перестают быть гарантированным блокирующим пакетом.

Тыва чоннуң хүндүткелин чаалап алган Тываның иштики херектер сайыды генерал-майор Завьяловтуң сүлде-сүзүү, хей-аъды бедик чорзун!

Отрывок из интервью с всемирно известным писателем, Героем Труда Монголии, этническим тувинцем Чинагийн Галсаном: Я пришел к осознанию того, что в нашем народе действительно есть нечто необыкновенное, уникальное. Это открытие стало для меня настоящим великим достижением, изменившим моё мировоззрение. Когда я впервые побывал в Германии и увидел европейцев с их обустроенным бытом и внешними проявлениями цивилизации, меня посетило горькое чувство – я начал смотреть на нас, на наш народ, как будто сверху вниз, ошибочно полагая, что мы лишены настоящей культуры, что мы в чем-то уступаем или недостаточно развиты. Однако позже я своими глазами убедился, что это совершенно не так. Это было поразительное открытие. Представьте себе: только в одном маленьком сумоне Цэнгэл, где проживает всего две-три тысячи человек, нам удалось в 1966 году обнаружить целых шестнадцать обширных героических сказаний, эпических произведений! Это настоящее сокровище нашей культуры, живое свидетельство богатства духовного наследия. Особенно меня потрясло одно из этих сказаний – эпос «Буга-Чарын, Букту-Кириш». Сказитель повествовал его непрерывно три дня и три ночи, и даже по истечении этого времени сказание не было доведено до конца. Когда мы приступили к записи этого произведения, нам пришлось заполнить множество толстых тетрадей и объемных блокнотов – страница за страницей, они наполнялись живым словом, передаваемым из поколения в поколение. Впоследствии, когда я внимательно изучил эти записи, когда я вчитался в каждую строчку, меня охватило глубочайшее изумление и восхищение. Какой невероятно богатый, образный и выразительный язык! Какая мудрость, какая философская глубина скрывается в этих сказаниях! В тот момент я по-настоящему осознал, насколько богата и самобытна наша культура, наше словесное искусство, хранимое простыми людьми. Это заставило меня переосмыслить свое понимание культурного наследия и истинных ценностей. ШОКАР АПТАРА | ПОДПИСАТЬСЯ

А силер чүү дээр силер?

Эта история тянется еще со школы, но мы до сих пор жарко спорим с друзьями на одну и ту же тему. Речь идет о правильном названии супа на тувинском языке. У нас дома всегда было заведено называть суп словом мүн, и я считаю это единственно верным вариантом. Однако большинство моих одноклассников и знакомых привыкли говорить быдаа. Я всегда пытаюсь им объяснить: ребята, вдумайтесь в смысл! Ведь «быдаа» – это же, по сути, крупа, или то, чем заправляют бульон. Как можно называть бульон крупой? Мне кажется важным сохранять правильные значения слов, но этот спор, похоже, будет вечным... ШОКАР АПТАРА | ПОДПИСАТЬСЯ

Послушал песню Ишкин оглу «Сен бар-дыр сен». Даже после нескольких прослушиваний мне так и не удалось уловить ее смысл и понять, как между собой связаны слова и образы в тексте. Складывается ощущение, что строки идут как будто разрозненно и не образуют цельного повествования, по крайней мере, для меня.

Тувинский для взрослых (если вам нет 🔞 то не открывайте) ⏺️ чээли – кредит ⏺️ үндүрүг – налог ⏺️ өре – долг ⏺️ хөлезилээр – арендовать ⏺️ саң-хөө талазы-биле шыырак билиглиг болур – быть финансово грамотным(ой) ШОКАР АПТАРА | ПОДПИСАТЬСЯ