Публичная библиотека в Сигнале

Почему читатели быстро забыли подвиги Павла Корчагина, но продолжают цитировать Бендера и Шарикова? Поискам ответа на этот вопрос посвящен «Советский трикстер» Марка Липовецкого — книга о цинизме, власти и очаровании отрицательных героев. https://gorky.media/reviews/na-karnavaly-benzokolonok

Сегодня, в день 80-летия Евгения Асса — архитектора и сооснователя школы МАРШ, — выпускаем его книгу «9П»! «9П» — книга-манифест, в которой профессиональная практика становится поводом для разговора о более широких вещах: личные воспоминания соседствуют с размышлениями о Толстом и Хайдеггере, беседы с Кириллом Серебренниковым и Львом Рубинштейном — с прогулками по Москве и Вене, чтение Бродского — с рассуждениями о гуманитарных основаниях архитектуры. При всем разнообразии тем «9П» остается очень личной книгой — попыткой понять, как связаны чувства и мышление, человек и пространство, творчество и ответственность. → Ad Marginem, OZON, Wildberries, Яндекс Маркет, Авито → Ad Marginem Warehouse → Яндекс Книги, Литрес, Строки

Если хочется посмотреть на привычное иначе — Ёко Огава, «Полиция памяти». Остров, где вещи исчезают одна за другой, а вместе с ними и память о них. В оригинале роман называется «Тайная кристаллизация» и вышел в Японии ещё в 1994-м, а известность получил через двадцать шесть лет — после шорт-листа Международного Букера. «Если книгу прочесть, она тут же закончится! А это — ужасное расточительство!» Издательство — Поляндрия No Age. Приходите полистать — Леонова, 22.

До закрытия «Сигнала» полчаса — как раз успеть взять что-нибудь на вечер )) Ролан Барт, «Фрагменты речи влюблённого». Книга выросла из двухлетнего семинара, где разбирали «Страдания юного Вертера». «Фигуры» расставлены по алфавиту — чтобы исключить любую сюжетность и намёк на историю любви с началом и концом. Академический по замыслу текст стал во Франции бестселлером. «Как ревнивец я мучим четырежды: поскольку ревную, поскольку себя в этом упрекаю, поскольку боюсь, что моя ревность обидит другого, поскольку покоряюсь банальности». Издательство — Ad Marginem. Ждёт на полке, можно взять домой: Леонова, 22. ⁂ Пятница — хорошее время задумать своё: книжный клуб, читку или подкаст в «Сигнале». Заявка тут.

Иногда, чтобы увидеть целую вселенную, нужно просто опуститься на колени и внимательно присмотреться к крошечному островку мха. Робин Уолл Киммерер — ученый-ботаник с душой поэта и мудростью коренных индейских народов. В своей удивительной книге «Жизнь в пограничном слое» она рассказывает о мхах — древнейших растениях, которые тихо живут под нашими ногами и которые мы так редко замечаем. «Пограничный слой» — это микроскопический мир в доли миллиметра между землей и воздухом. В этом крошечном пространстве мох создает свой собственный климат, удерживает воду и дарует жизнь миллионам невидимых существ. Но для автора это не просто ботаника. Это глубокое размышление о том, как быть маленьким, но невероятно важным. О том, как находить силу в тишине, бережно хранить тепло и быть частью чего-то большего. Эта книга нежно учит нас замедляться, останавливать бег и с трепетом всматриваться в детали. Возьмите её с полки нашей библиотеки, заварите чай и позвольте этой истории напомнить о том, сколько красоты и мудрости прячется в самых незаметных вещах. 🌿📖

На вечер уносим Сьюзен Сонтаг, «Под знаком Сатурна». Семь эссе о меланхоликах, которых Сонтаг любила читать: Беньямин, Арто, Канетти, Барт. Заглавное выросло из фразы самого Беньямина «Я появился на свет под знаком Сатурна» — Сонтаг строит портрет по фотографиям, где он всегда смотрит вниз. «Личность — это текст, он требует дешифровки (поэтому Сатурн — знак интеллектуалов)». Гасим лампы в восемь — забегайте до этого. Издательство — Ad Marginem. Стоит у нас на полке — Леонова, 22.

«Аристотелево animal ridens характеризует человека, в противоположность животному, пожалуй, еще точнее, чем homo sapiens». Это Йохан Хёйзинга, «Homo Ludens». Книга выросла из ректорской речи 1933 года. Хёйзинга спорил с английскими издателями из-за одного предлога: он требовал «игровой элемент культуры», а не «в культуре» — для него игра не украшение цивилизации, а её несущая конструкция. Издательство — Азбука. Стоит у нас на полке — Леонова, 22.

В рамках книжного фестиваля Воображая Калининград (и область), фестиваль-экспедиция по небольшим городам Калининградской области, в Знаменске (под дождем и ветром) провел небольшую встречу-размышление: ЦЕНТР / ПЕРИФЕРИЯ. КТО ЗА КОГО ОТВЕЧАЕТ? В Знаменске я задал простой / неудобный вопрос: зачем Калининграду Знаменск? Не губернатору и не министерству — нам, людям, живущим в Калининграде. Честный ответ: иногда мы проезжаем через него дальше на восток / можем приехать посмотреть кирху / выпить кофе. То есть Знаменск не встроен в наши повседневные практики. Это территория на карте, но не участник отношений. Мы привыкли считать, что столица — это размер, деньги, университет, театр, хорошие рестораны. Но столичность — не привилегия и не статус. Столичность — это функция / позиция / ответственность. Центр может создавать новое только потому, что периферия отдаёт ему людей, продукты, природные ресурсы, истории, налоги, талантливую молодёжь. Поэтому вопрос не в том, сколько центр забрал, а в том, что он вернул. Технологии / образование / профессиональные связи / заказы / новые функции / людей, которые могут вернуться и состояться у себя. Если ресурсы движутся только в одну сторону, перед нами уже не система расселения, а система эксплуатации. Дэвид Харви в книге «Социальная справедливость и город» как раз возвращает разговор о городе от лавочек и бордюров к распределению труда, ресурсов, власти и возможностей. При этом в периферийности самой по себе нет ничего плохого. Невозможно всем быть центрами. Осознанная периферия понимает свою роль, знает, с каким центром она связана, и может сформулировать обмен: мы вам — это / вы нам — это. Хуже периферии — ресурсная база. Территория, у которой нет собственного субъекта, никто не представляет её интересы и не может вступить в переговоры. Туристы используют город как декорацию / федеральная сеть — как рынок / инвестор — как удачно расположенный участок. В «Голосах советских окраин» хорошо видно, что отношения центра и периферии держались не только на вертикали власти, но и на горизонтальных сетях между людьми, профессиями и территориями. Город перестаёт быть городом, когда теряет субъектность. Сообщество — это не чат, не группа активистов и не люди, которых раз в год позвали на субботник. Это люди, которые регулярно собираются и решают общие вопросы: что происходит / что будем делать / с кем вступаем в отношения / какие условия предъявляем внешним игрокам. Они накапливают городской опыт, который не исчезает вместе с очередным мэром. Книга Тальи Блокланд «Сообщество как городская практика» помогает отделить сообщество как красивое слово от сообщества как реального действия. В малом городе это особенно важно. В мегаполисе можно ошибиться десять раз: не получилось здесь — попробовал в другом районе / проекте / профессии. В маленьком городе одна неудача быстро становится твоей биографией. Все всё видели / всё обсудили / запомнили навсегда. Поэтому там меньше риска и больше инерции — это не лень, а способ выживания. Индивидуальный герой быстро выгорает. Коллективная практика позволяет разделить риск. Ещё одна проблема — малые города постоянно копируют формы большого города, не понимая условий, в которых эти формы работают. Большой город сделал парк — сделаем парк. Москва сделала творческий кластер — поставим уменьшенную копию в Гусеве. Но вместе с дизайном невозможно скопировать плотность людей, рынок, профессиональные сообщества и ежедневный трафик. Книга «Собственная логика городов» здесь почти как инструкция: у каждого города своя структура отношений / памяти / экономики / возможностей. Проектировать нужно не «как у них», а исходя из собственной городской логики. Поэтому красивого сквера Знаменску недостаточно. Молодёжи нужны работа и роль, а не только лавочка. В малом городе каждое общественное пространство должно быть связано с экономикой: мастерская / продюсерский центр / местный рынок / события / производство / обучение. Даже федеральная сеть становится инвестором не в момент открытия магазина, а когда город способен договориться с ней о местных товарах, рабочих местах и правилах присутствия. И общественно-культурный центр нужен не ради ещё одного помещения. Как показывает Рэй Ольденбург в «Третьем месте», городская жизнь появляется там, где люди могут регулярно встречаться вне дома и работы. Я бы добавил: встречаться недостаточно — нужно ещё совместно думать / договариваться / создавать проекты / удерживать городскую память. Пока Калининград не ответит, кому и что он возвращает, он не столица области — он просто более крупная периферия Москвы. А пока Знаменск не сможет от своего имени сказать: «Вот что нам нужно / вот что мы умеем / вот что готовы дать другим», он остаётся не периферией, а территорией, которой пользуются. Поэтому вопрос не в том, как «спасти малые города». Вопрос в том, какие отношения между городами нам нужно заново собрать, чтобы у каждого появились роль / субъект / экономика / будущее.

«Каждая эпоха не только видит в сновидениях следующую эпоху, в сновидениях она еще и стремится к пробуждению». Это Вальтер Беньямин, «Краткая история фотографии» — на вечер. Эссе 1931 года ввело понятие «оптически-бессознательного»: камера показывает то, чего глаз в принципе не успевает увидеть. Понятие ауры Беньямин впервые формулирует именно здесь — за пять лет до знаменитого эссе о технической воспроизводимости. Ещё успеваете забежать до закрытия )) Издательство — Ad Marginem и «Гараж». Забирайте на полке — Леонова, 22.

Сняли с полки: Вирджиния Вулф, «Своя комната». В основе — два доклада 1928 года в женских колледжах Кембриджа, куда женщин пускали, но дипломов не выдавали. Отсюда сцена, где рассказчицу сгоняют с университетской лужайки и не впускают в библиотеку без сопровождения. «Разве уборщица, поднявшая восьмерых детей, меньше значит для человечества, чем адвокат, состряпавший сто тысяч фунтов?» Издательство — АСТ. Забирайте на полке — Леонова, 22. ⁂ Кстати: в «Сигнале» можно вести свой книжный клуб, устроить читку или записать подкаст — публичная библиотека для того и открыта. Оставить заявку.

Вечер — для медленных книг. Мэгги Нельсон, «Синеты». 240 пронумерованных фрагментов-пропозиций: форма прямо отсылает к «Логико-философскому трактату» Витгенштейна, но заполнена расставанием, синими шалашами атласного шалашника и оптикой Ньютона. Название — от полевого цветка bluet, а не от блюза. «Куда легче найти достоинство в уединении. Одиночество — это уединение, в котором есть проблема». Издательство — No Kidding Press. Полка ждёт, «Сигнал» открыт: Леонова, 22.

На сегодня — Клариси Лиспектор, «Вода живая». Не роман, не дневник, не эссе — сама Лиспектор называла это словописью. Родилась в украинском местечке, выросла в Ресифи, писала по-португальски и до сих пор остаётся самой странной писательницей Бразилии. Сюжета тут нет вовсе: рука пишет, автор не вмешивается. «Лучшее еще не написано. Лучшее осталось между строк». За окном Калининград (погода). Издательство — No Kidding Press. Полка ждёт, «Сигнал» открыт: Леонова, 22.