Sinful art

Morte di Paolo e Francesca, 1887 by Gaetano Previati «Паоло и Франческа», 1887 год. Размер: 98х227 см. Гаэтано Превиати. 🎨🎨🎨 Sinful art

Антон Павлович Чехов. «Грач». Грачи прилетели и толпами уже закружились над русской пашней. Я выбрал самого солидного из них и начал с ним разговаривать. К сожалению, мне попался грач — резонер и моралист, а потому беседа вышла скучная. Вот о чем мы беседовали: Я. — Говорят, что вы, грачи, живете очень долго. Вас, да еще щук, естествоиспытатели ставят образцом необыкновенного долголетия. Тебе сколько лет? Грач. — Мне триста семьдесят шесть лет. Я. — Ого! Однако! Нечего сказать, пожил! На твоем месте, старче, я чёрт знает сколько статей накатал бы в «Русскую старину» и в «Исторический вестник»! Проживи я триста семьдесят шесть лет, то воображаю, сколько бы написал я за это время рассказов, сцен, мелочишек! Сколько бы я перебрал гонорара! Что же ты, грач, сделал за всё это время? Грач. — Ничего, господин человек! Я только пил, ел, спал и размножался... Я. — Стыдись! Мне и стыдно и обидно за тебя, глупая птица! Прожил ты на свете триста семьдесят шесть лет, а так же глуп, как и триста лет тому назад! Прогресса ни на грош! Грач. — Ум дается, господин человек, не многолетием, а воспитанием и образованием. Возьмите вы Китай... Прожил он гораздо больше меня, а между тем остался таким же балбесом, каким был и тысячу лет тому назад. Я (продолжая изумляться). — Триста семьдесят шесть лет! Ведь это что же такое! Целая вечность! За это время я успел бы на всех факультетах побывать, успел бы двадцать раз жениться, перепробовал бы все карьеры и должности, дослужился бы до чёрт знает какого чина и наверное бы умер Ротшильдом! Ведь ты пойми, дура: один рубль, положенный в банк по пяти сложных процентов, обращается: через двести восемьдесят три года в миллион! Высчитай-ка! Стало быть, если бы ты двести восемьдесят три года тому назад положил в банк один рубль, то у тебя теперь был бы миллион! Ах, ты, дурак, дурак! И тебе не обидно, не стыдно, что ты так глуп? Грач. — Нисколько... Мы глупы, но зато можем утешаться, что за четыреста лет своей жизни мы делаем глупостей гораздо меньше, чем человек в свои сорок... Да-с, господин человек! Я живу триста семьдесят шесть лет, но ни разу не видел, чтобы грачи воевали между собой и убивали друг друга, а вы не помните года, в который не было бы войны... Мы не обираем друг друга, не открываем ссудных касс и пансионов без древних языков, не клевещем, не шантажируем, не пишем плохих романов и стихов, не издаем ругательных газет... Я прожил триста семьдесят шесть лет и не видел, чтобы наши самки обманывали и обижали своих мужей, — а у вас, господин человек? Между нами нет лакеев, подхалимов, подлипал, христопродавцев... Но тут моего собеседника окликнули его товарищи, и он, не докончив своей тирады, полетел через пашню.

«Юдифь и Олоферн», 1901 год. Размер: 84×42 см. Густав Климт. Библейская история о молодой израильской вдове Юдифи, которая соблазнила и обезглавила ассирийского полководца Олоферна, во все времена была популярным сюжетом среди живописцев. Юдифь служила символом мудрости, храбрости и добродетели, одерживающей победу над пороками нечестивцев. Но в 1901 году Густав Климт предложил собственное толкование знаменитой истории и свое видение главной героини. Неоднозначность полотна и неприкрытая сексуальность его героини настолько смущала венскую публику, что было решено считать, что на нем изображена вовсе не Юдифь, а другая известная библейская личность – коварная Саломея с головой Иоанна Крестителя. Поэтому долгое время, несмотря на название картины, написанное на раме, она была известна как «Саломея». К слову, старые мастера, чтобы отличить Юдифь от Саломеи всегда изображали рядом с ней ее служанку, которая помогла вдове пробраться в лагерь ассирийцев и осуществить убийство Олоферна. Моделью для полотна стала знаменитая «золотая» Адель Блох-Бауэр, узнаваемые черты лица которой породили волну слухов о любовной связи между художником и натурщицей. Картина Климта, пропитанная откровенной чувственностью, была совсем не похожа на изображающие ту же сцену полотна Джорджоне, Боттичелли и Караваджо. Экстатическое выражение лица Юдифи, ее напряженные пальцы, страстно сжимающие отрубленную голову Олоферна, ее бесстыдно обнаженное тело повергли жителей Вены в шок. В их понимании эта дерзкая фам-фаталь, явно получающая удовольствие от хладнокровного убийства, никак не вязалась с образом добродетельной вдовы, рискнувшей принести в жертву свое целомудрие, чтобы спасти родной город от вражеской армии.

🔥 Ваш культурный код устарел. Обновляем! Мы собрали для вас папку с 50+ Telegram-каналами об искусстве и культуре Внутри — только самое вдохновляющее: - 🖼️Глубокий анализ картин: учимся видеть то, что скрыто от беглого взгляда. - ✍️ Истории создания шедевров: от замысла художника до его воплощения на холсте. - 🏛️Анонсы выставок и гид по главным культурным событиям в России и мире. - 📚Рекомендации книг и фильмов о великих творцах и целых эпохах. Хватит гуглить «кто такой Малевич». Пора разбираться во всём как профи. 🧐 Забирай папку — прокачай свою эрудицию до максимума. ТЫК👈 Хочешь в папку? ТЫК СЮДА 👈

The Pride Of Dijon, 1879 by William John Hennessy 🎨🎨🎨 Sinful art

The Slave Market, 1871 by Jean-Léon Gérôme «Невольничий рынок», 1871 год. Размер: 74,9x59,7 см. Жан-Леон Жером. 🎨🎨🎨 Sinful art

Hands of Venus de Milo (Руки Венеры Милосской) – объятия лучей истин; оживших книжных мыслей. Только для живых душ и тел! Покойникам, мёртвым душам и ботам тут делать нечего (закостенелым мещанам и хамам – тоже).

Perseus and the Gorgon, 1890 by Laurent Marqueste 🎨🎨🎨 Sinful art