Синие мемуары

Ах да,татушка. Это Толик. Я считаю мы с Толиком одно лицо.

Девочку выпихивают сразу же. Без родителей. Без оформления. Без "приезжайте, заберите". Просто потому, что жалко,да и чего её держать? Плакала, икала, звала маму. А вот меня и провинившегося ведут внутрь. Сижу, кукую, называю данные паспорта. Фотографируют со всех сторон, будто на красной дорожке, только без вспышек и шампанского. Менты возмущаются, что улыбаюсь на каждом кадре, бубнят проклятия в сторону вселенной. На парня орут так, что стёкла вибрируют. Спрашивают обоих что-то про 70 рублей. Первая мысль: "Это за прыжок через турникеты в метро?" А, нет, 70 тысяч. Отвечаю честно: моя хата с краю, нихуя не знаю. Через три минуты, пока пишут протокол, появляются ещё двое из ларца, тычут пальцами: «ДАДАДА ОНИ! ПОЕХАЛИ!». Тут снова сажусь на очко. Из отдела меня забирать некому. Просто так, даже невиновную, не отпустят, малолетка ведь. Хотя с другой стороны… ничего ж не сделала. Ну скатается маман, заберёт из ментуры. Я ж не при делах. Это дяди-полицейские меня, маленькую несчастную девочку, ни за что ни про что повезли в отдел. Изверги! Сажают в другую машину, везут. Двое спереди, один сзади — и мы с Вадиком почти что особо опасное ОПГ. Называемся КБДП: "Красная Бошка — Дай Пирожка". Название так себе, но об этом можно подумать на досуге. — Ну вот… забрали вы нас, а мне домой как? А забирать некому, мама на Донбассе, я тут в гостях. Она не поедет меня забирать. Буду сидеть до совершеннолетия. Или поедет, но это ж я в Питер больше не приеду… Вы вот если меня в отделе оставите, то обречёте на жизнь на Донбассе. Ой, кстати, а далеко нам ехать? — и понеслась моча по трубам. Менты, которые явно не в восторге от того, что им ссут в уши, злостно прерывают монолог, глядя как на прокаженную. Везут, допрашивают. Говорят: мол, украли у кого-то много денег и пропили (цитата). Я доказываю, что пить мне нельзя, здоровье не позволяет. Вадик доказывает, что это не он. Начинают тыкать фотографиями с места преступления: "Вас обоих видно, можно сушить сухари". А на фото Вадик и какая-то девка. Меня с ней только слепой перепутает. Нос другой, синяков под глазами нет, губы не те, вообще другой человек. Думаю, ну всё, в край ебанулись там. Смотрю на них с максимальным непониманием. И тот, кто секунду назад клялся, что моё табло будет висеть на всех столбах с подписью "ПРОПИЛА СЕМЬДЕСЯТ ТЫСЯЧЬ", резко отворачивается, куда-то звонит и выдаёт: "Баба не та". Всё. Кто виновен, кто нет — уже ясно. Парня взяли верно. Меня прихватили зря. И раз все поняли, что я к ситуации никакого отношения не имею, то можно вообще не париться. Последующие 15 минут пути мент, который наконец осознал, что особо опасный преступник оказался просто разговорчивой красноволосой пиздой, даже пытается вести диалог без обвинений. Спрашивает: зачем мне эта маргинальная тусовка? Ещё что-то про учёбу, родину, смысл бытия. Отвечаю невпопад. Зато несколько раз уточняю: довезут ли до дома, будут ли звонить маме, можно ли зарядить телефон прямо в машине и будут ли кормить,мол,жрать хочу Доехали. Телефон зарядили. Маме звонить не стали. Заводят в новый отдел — кажется, 25-й. Там опять бумажки, волокита, паспортные данные по кругу. Вот только Вадика ебут вопросами так, что дым идёт, а меня просто сажают на стульчик у батареи как сувенир, который забыли выбросить. Болтаю тем, что за рулём был. Они все там уже даже не злые. Просто уставшие. Как люди, которым на голову с неба упала говорящая курица с красным хохлом и требует розетку. Терпят меня не долго. То-ли уставшее лицо и донбасская прописка сыграли роль, то-ли я действительно занбала их своим бесконечным стёбом и просьбами довезти домой. — Деньги на проезд есть? — Есть! — Отвечаю, улыбаюсь во все 32. Понимаю д, что отпустят без последствий и вызова маман. Пожалели. — Всё, дуй домой. —А как де комендантский час?... — Пиздуй я говорю. Не то чтоб меня хоть раз в этой жизни волновало ограничение времени для тех,кому нет 18. Но надо же было им накинуть напоследок хоть что-то.

Про красные волосы и длинный язык Сюр липнет к происходящему, как банный лист к мокрой заднице. И даже не хочется отдирать. Когда день выдаётся насыщенным, а почти всегда так и бывает, без элементов артхауса не обойтись. Сегодня (ой, какая неожиданность!) тот же расклад. Работа, больница, новая татуха — всё мелькает, будто плёнку перематывают. Ровно до того мига, пока мозг с запозданием не начинает переваривать, что происходит. Мысль "тут какая-то хуйня" приходит где-то в момент, когда блюстители порядка уже запихивают новоиспечённого знакомого в автозак, а меня — за компанию. За красные волосы и длинный язык. Но по порядку. Выйти на улицу и не встретить знакомых,это задача фантастического уровня. В этот раз на пути попался Володя. Пьяный в усмерть, вроде как бомж, но с гордостью зовёт себя панком. Перегаром разит на километры вперёд, волосы будто в машинном масле купались, морщины глубиной с карьер по добыче гравия. Из-за них реальные 35 выглядят на все 50. Хороший тип. Пара кривых проколов и узнаваемый из тысячи возглас: "СИНЕЧКАААА!!!". И я, как раз "Синечка". Которая вроде как Синька. Пришлось откликнуться. С ним ещё человек пять. У кого-то лицо знакомое, у кого-то как случайный кадр из чужого сна. Идём, лясы точим. Мне в общем-то до лампочки, кто там рядом шурует, лишь бы не буянили. А вот ментам оказалось не до лампочки. Из-за поворота выруливают несколько машин знакомой расцветки. Как тараканы на включённый свет. — Добрый вечер. Документики, господа, — говорит один, пока остальные персонажи в форме шепчутся и тычут пальцами в типа, который идёт с нами. Я этого полупокера вообще вижу впервые. Единственное, что нас связывает — одинаковый цвет волос (выкрашенный самой дешёвой краской, которая ложится легко, а смывается только вместе со скальпом) и Володя. А Володя… он как плесень: везде, сразу и с характерным запахом. Бывает полезным, но чаще разрушающим. Документы проверяют у всех. Но в автозак садятся только трое. Я, девчоночка лет четырнадцати от роду и тот самый красноволосый типок, за которым,судя по всему, и приехали. Девочка, кстати, просто оказалась неимоверно преданной своему ненаглядному и поехала с ним, потому что парня не бросают. Едем в бобике. Поначалу страшно. Думаю: всё, приплыли тапочки к дивано. Все-таки вышли в свет видео, где я ору песенки про нерадивую власть и мусоров-пидорасов. Сейчас будут иметь во все возможные отверстия, возможно даже в поры. Но потом вспоминается: если кого и снимал во время выступления, то пизды получал сразу. Бунт-бунтом, а карусельные аресты и штрафы манной небесной не кажутся, тем более когда ты малолетка в чужом городе. Как только осознаю, что крутить не за что, настроение резво лезет вверх. Из испуганной пиздюшни происходит трансформация в полноценного самоуверенного пиздюка. Эти двое едут, трясутся от страха, глаза по пять копеек. Парень — потому что понимает, за что взяли. Девочка — потому что боится за своего ненаглядного. И я, довоооольная блчть,как слон на параде! — Ой, а уютно у вас тут! Даже зарядочка есть, а думалось страшнее. Простите, это мой первый заезд в новое отделение, так волнительно! А мы куда едем? — инстинкт самосохранения был благополучно отправлен в краткосрочный отпуск. Менты молчат. Злобно зыркают. Один пытается не хихикнуть — безуспешно. Дальше пытаюсь выяснить, в чём подозревают, и с интересом рассматриваю свои фотографии с нагрудных камер, которые зачем-то тычут в лицо с вопросом "Ты на фото?". Да, на фото я. Не слишком фотогенично, но в целом с душой. Качество говно, спишем на творческий замысел. Вот только кадры эти сделаны минуту назад, при задержании. Так доезжаем до первого отдела. Из машины вылезают все, кроме нас троих и водилы. Голубки дальше ручкаются, почти плачут. Пока нас за шкирки не вынимают из машины. Стоим у отдела. Картина маслом: перепуганная маленькая девочка со слезами, готовыми стереть тушь, нервный парень, осознающий масштаб катастрофы, толпа ментов и радостная такая кудрявая пизда, которая пытается сижку выпросить у кого-нибудь.

Дальше я теряю нить диалога — она растворяется где-то между чужой харизмой и моим внезапным желанием скрутить самокрутку крепче обычного. За сорок секунд он успел отсыпать мне ещё орехов, процитировать Пахома из «Зелёного слоника» и накидать неопределённо-эмоциональное количество фраз, похожих на священные тексты, которые переводишь с душевнобольного на человеческий. Я не поняла ровным счётом нихуя, но очень прониклась, как будто увидела родственную душу, только в шкуре сумасшедшего тамагочи. Вытаскиваю гриндер из кармана, вручаю, говорю: «НА!». Не знаю, в честь чего это я вдруг его одарить решила. Видимо, очень уж вдохновил меня его бессвязный поток упоротых цитат и красные корни волос. Прям родственное что-то. В метро мы спускаемся втроём. Тот самый кудрявый (Андрей, как позже выяснилось) слинял куда-то — видимо, почуял, что нормальность здесь не задерживается. И пока едем на эскалаторе, меня пытаются зазывать в группу: мол, постучишь, попердишь, пивка попьёшь, весело будет. По началу отнекиваюсь как ёжик от бесплатного массажа. Не командный я игрок, да и на носу медицинский вуз: не до музыки будет. Но вот зачем-то беру контакт бледного. (Коля,как позже выяснилось) Пораскинула извилиной ну и решила,что скучно мне жить. Написала спустя пару дней. Не зря. С Андреем виделись всего пару раз после этого,он от нас сбежал,назвав панками и попытавшимь передознуться корвалолом. С Марком — тем самым басистом — вообще ни разу больше. Собрал манатки и помахав ручкой слинял в Беларусь. А вот... Рома с Колей, два полудурка с гитарами, остались меня терпеть. И я рада. Не знаю, как надолго — может еще на полгода, может, на полжизни. Но явно рада,что могу регулярно кидаться в них палками и придумывать всякие несуразные прозвища. Уж больно смешно они плодятся. Нет,смешной истории не будет. Но уж больно памятной почему-то стала для меня эта встреча,оставлю тут.

Когда-то очень давно я чуть ли не клялась, что в группах больше не играю. Ну вот... не командный я игрок, да и барабаны для меня скорее баловство и развлечение, нежели занятие жизни или хотя бы её весомой части. Но с тем, как быстро меняются обстоятельства, мне давно пора привыкнуть не давать обещаний. Они вообще горят где-то на той же полке, что и новогодние решения бросить курить. Желание безопасно издавать громкие звуки обострилось в начале марта. Организму, видите ли, потребовалось выпустить наружу то, что обычно копится в районе шестого позвонка и называется "Заебало". И вот примерно тогда я вспомнила, что когда-то давным-давно держала в руках барабанные палочки. К слову, очень даже успешно держала,прямо как как шимпанзе ветку, но с лучшей ритмикой. Ну и отпросилась с работы поиграть на барабанах. Ведь домашняя установка, как известно, не приносит столько радости, сколько полноценные барабаны на репетиционной точке, в комнате, пахнущей плесенью и низкокачественным табаком. Пришла как обычно. Поиграла часик, размяла руки, решила выползти покурить. Довольная как патологоанатом после найденного обеда в желудке пациента. И выползаю вся такая на энтузиазме, в зубах самокрутка, в глазах искорки, аж потряхивает от радости, будто только что спёрла у судьбы лишнюю минуту счастья. Выхожу, а в проходе стоит три персонажа, которые вместе смотрятся до того комично, что понять трудно, группа они или неудавшийся ботанический кружок с гитарным уклоном. Один здоровенный ростом, с виду ощущается помесью школьного хулигана и типичного отца, эдакий кабанчик с нежной душой металлиста. Рядом ещё один, площадью чуть поменьше, но такой же лохматый, бледный как смерть, будто его месяц в подвале проращивали. Третий — не менее волосатый, но какой-то... ну вот как сын первых двоих! Очень смазливая мордашка и выглядит будто булка с корицей, которую нарядили в грозные метал-шмотки (под грозными метал-шмотками конкретно в данном контексте я подразумеваю футболку с Children of Bodom). Короче: первые двое — родители, третий — их нерадивое дитятко. Ну я возьми да ляпни: — Много вас, блять! — куда-то даже не к ним, скорее себе под нос, как замечание вселенной. И иду на улицу. Самокрутка выкурена, а они всё ещё там. Возвращаюсь обратно — обращаю внимание, что их будто ещё больше стало. Ага. Точно, ещё один пришёл. Ни к селу, ни к городу на фоне первых троих. Кудрявенький такой, в очечках и выглядит как самый нормальный из всей компании. На моём фоне вообще как учёный на хую верчёный. Ну и решаю это подметить. Оглядываю всех четверых поочерёдно и выдаю: — Вас ещё больше, что ли? Откуда ж вы берётесь-то, а? — и направляюсь обратно к барабанной комнате, пока вслед летит многозначительное «Плодимся!». На что я разворачиваюсь и ещё раз оглядываю их. Думаю: чет подозрительно лица знакомые у двоих. О чём напрямую и сообщаю: — Ёбла у вас знакомые. Смысла эта фраза не несла, память у меня, как у золотой рыбки в депрессии, зато неформальная питерская тусовка настолько же обширна, насколько и тесна. Как океан, который на поверку оказывается лужей, где все друг друга видели пьяными. И всё. Ухожу обратно барабанить, естественно, напрочь забыв об этих персонажах. Доигрываю сет и двигаю к метро. А там на манеже всё те же. — Всё те же лица, — смеюсь я и уже достаю табак из кармана, догадываясь, что сейчас будет диалог под стать моему внутреннему хаосу. — А мы доебёмся! Доебёмся! — говорит самый высокий и, судя по торчащему из чехла краю гитары, басист. — Да стой ты, ёпта! Орешки будешь? Общая атмосфера была поймана сразу: по всем канонам ритм-секции — грязно, громко и немного не вовремя. Первый его вопрос в мою сторону (Со слов басиста: от лица всей группы, но остальные трое тут же отнекивались): — А на пизде тоже красные? — спрашивает этот полупокер, кивая на мой ядрёно-красный цвет волос и бровей. — Конечно. И подмышками красные, а ты как думал?

Прописать это вчера у меня сил не было, по причине моего состояния беспрерывного ахуя. А теперь рассказываю. День начался с воплей "УХТЫЖЕБАНЫЙНАСРАЛ". Ровно в тот момент, когда мои глаза сфокусировались на светящихся цифрах экрана. Без десяти девять. А на работу надо выхохить через... Через двадцать минут назад. Понятно. Мозг обработал информацию быстрее, чем тело, и я, движимая паникой и призрачным шлейфом ответственности (видимо оставшимся с прошлой жизни), попыталась подорваться с дивана. Получилось не шибко удачно, потому что сразу же полетела на пол. Ладно, думаю, зато проснулась, бесплатный экстремальный будильник. Дальше со скоростью света сборы: на ходу чищу зубы, одновременно пытаюсь натянуть ботинок и вызвать такси до метро. Многозадачность на три головы вперед! В тот момент я была безумно счастлива,что живу одна и под руку никто не пиздит,а то потом бы еще за побои перед ментами отчитывалась. В такси сажусь чуть успокоившись, вся помятая, но уже достаточно бодрая. И тут водила, забив болт на такую формальность, как «здравствуйте», выдает: — А вы музыку любите? Я секунд пять торможу, не ожидав такого философского подхода, но, очухавшись, отвечаю: — Ну да, люблю... Больше мы с таксистом не говорили, потому что все 10 минут пути на весь салон играла песня «Черные глаза». Ну я, естественно, времени не теряла — подпевала каждой строчке, которую знала. А знала я их от силы три. Остальное время мычала в такт. Песня доигрывает третий раз, таксист тормозит. Видимо, тоже проникся. Дальше по накатанной: толпа в метро, куча людей, злые хлеборезки муринских жителей. Умудрившись усадить свою жопу на сиденье (И ДАЖЕ БЕЗ БОЯ!), я привычно утыкаюсь в телефон. Открываю тикток и сижу, туплю. Замечаю, что чел, сидящий рядом, буквально сверлит взглядом мой экран. Предлагаю ему наушник. И мы едем, тупим вдвоем, хихикая на одних и тех же местах. В какой-то момент он вообще привык и начал с моего аккаунта сам видосы репостить. Чувствую, мы стали близкими друзьями, даже не познакомившись. Он вышел на Балтийской, я на Нарвской и ща время поездки мы почти породнились. На работу, на удивление, успела, открылась, все хорошо. Но в нашем селе спокойно не бывает. Сначала пристал парень, который очень уж хотел познакомиться и его ни разу не смущал ни один из аргументов. А аргументы были, я вам скажу, достаточно весомые. Дошло до того, что я сказала: я, мол, раб, и мой начальник меня выкупил у другого хозяина, так что никаких отношений и свиданий быть не может. Ему это было как по пизде ладошкой — вообще без разницы. Но потом ему наскучило (или рабовладельцев испугался), ушел сам. Потом цыганка. С ней мы долго спорили, кто кому должен дать денег. Выяснилось, что мы с ней в одинаковом финансовом положении, но она почему-то обиделась и ушла. (Теперь у меня новая жизненная цель: однажды сделать так, чтобы мне какой-нибудь цыган дал денег.). Вишенкой на торте оказалась компания подростков, которых я встретила по пути домой. В контакт не вступала, но отчетливо услышала фразу: — Да не, если по кругу бегать, то не получится. Надо через балкон и в деревню. До сих пор пытаюсь додумать контекст и понять, какой там вообще диалог происходил. То ли квест проходили, то ли побег из рабства планировали. Уже сидя в квартире ночью, попыталась вспомнить: может, я вчера наркотики попробовать решила? Да вроде нет...

Вход был великолепен. Я, как суровый спартанский наставник, взяла его под мышки и, не мелочась, шагнула в эту тёплую, обволакивающую жижу. Держала крепко, план был не убить, а закалить дух и, возможно, вырастить жабры. Малой фыркнул, когда вода, напоминающая холодец с сюрпризом, дошла ему до подбородка, а потом… а потом его лицо озарилось восторгом первооткрывателя. Видимо, гены авантюриста сработали на все сто. Он начал болтать ногами, хлопать ладошками, разбрызгивая в стороны грязную вонючую воду, и вопить от восторга так, будто его окунули не в биоотходы, а в фонтан из шоколада. Я водила его кругами, представляя, что мы бесстрашные исследователи токсичных вод Венеры. "Главное, маме не говори!" Он, покрытый тиной и счастливой улыбкой до ушей, кивал с таким видом, будто только что принял присягу в секретном ордене болотных ниндзя. Ну и всё было чисто. Вернулись домой, отмылись с мылом, которое содрало три слоя кожи заодно с запахом, и затаились. Мама в тот день ловила вибрации вселенной, а не наши, так что пронесло. Два дня тишины. Я уже думала, гений я таки недооценённый, и пора бы братца на экскурсию в трансформаторную будку вести — там и светомузыка, и треск, всё для развития. А потом мы ехали с мамой в машине. Малой у окна, ковыряет в носу, копит мысли. И тут,по всей видимости,резко вспоминает наше болотное приключение. В салоне тихо, мама рулит, мирно щурится на светофор. Голосок брата, задумчивый такой: — Мам, а там озеро есть... мы с Синькой ещё пойдём? Просто. Без подвоха. Как если бы спросил "а на шашлыки в воскресенье поедем?" Тишина в салоне стала вдруг плотной, как тот самый озёрный кисель. Мама поворачивает голову так медленно, словно шею ей смазывали патокой. Я, вижу как у неё в глазах тухнут все лампочки, а потом зажигается одна,цвета ярости. — Какое озеро, сыночек? — говорит она приторно-сладким голосом и уже косится на меня. — Ну... там! Я там плавать учился. — И он, довольный, но плохо формирующий мысли,тычет куда-то в окно. Он не сдал меня. Он поделился. Как делятся конфетой или найденной гусеницей. Искренне, от души. Вывалил эту тайную информацию прямо на сиденье маминого авто. Расплата была громовой. Мне потом часа два читали лекцию "Основы безопасности у водоёмов и сомнительных луж.Почему не стоит купаться там,где воняет помоями". Мама говорила так, будто зачитывала приговор особо опасной рецидивистке. Но сожаления во мне ни капли. И таких историй под названием "юные исследователи Донбасса" много. А когда-нибудь,когда он еще чуток подрастет и будет хвастаться первыми мазолями от струн (что, я уверена,рано или поздно случится), будет новая глава. А пока пусть исследует Луганские края самостоятельно, в Питер забрать всегда успею. #Водоёмы

Про болото и дела семейные В моей семье не было ни единого шанса вырасти "нормисом" или "обывалой". Сначала мама, беременная, стоит на голове, прививая любовь к адреналину еще в утробе. Потом отец-похуист, который воспитывает по принципу «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось», а точнее — не воспитывает вообще. Когда у моего нерадивого папаши спросили, мол, а кто у тебя там? Мальчик, девочка? Он, не моргнув глазом, изрёк: "Вырастет — определится". Затем дядя с тётей, которые вбивали культурный фундамент в мою юную голову добровольно-принудительно, вручая Стивена Кинга и устраивая весьма занимательные лекции про отличие грайндкора от горграйнда (Естественно с торжественной демонстрацией клипов, которые детям показывать не принято из соображений сохранности ментального здоровья) А затем на мои хрупкие девичьи плечи с грохотом, сравнимым разве что с падением шкафа-купе, легла ответственность. На свет появилось маленькое пучеглазое чадо, которое я сейчас, спустя время, с нескрываемой гордостью зову "пиздюк". Поначалу я, естественно, отпиралась и даже просила вернуть этот маленький орущий комок туда, откуда взяли, но когда поняла, что участь старшей сестры неизбежна, решила выжимать из сложившегося положения по-максимуму. Если уж нянькать, то с размахом. Шли месяцы, затем годы. Младшенького всё чаще оставляли со мной, просили приглядеть, покормить, погулять. А я и сама в тот момент дитё совсем, мне такое доверять — себе дороже, к тому же опасно для психики и физического здоровья малыша. Пару раз роняла его, ну так, для грации. Пару раз случайно кормила не тем, чем надо. Несколько раз он падал сам, назло мне, назло всем законам физики, просто потому что мог. Пока я смотрела мультики, он как подобает юному диверсанту-камикадзе, устраивал перфомансы, стараясь изо всех своих малолетних сил. То помаду мамину ярко-красную найдёт и разрисует ей все доступные поверхности, включая себя и холодильник, превратив кухню в филиал театра ужасов. То фекалии свои по ковру размажет, но так фигурно и с таким чувством композиции, что, не воняй оно, могло бы сойти за дерзкий арт-объект в стиле нео-примитивизма. Я смотрела на это со смесью ужаса и восторга.Вроде круто,достойная смена растёт,но отдуваться то потом мне. И вот малой подрос. Начал уверенно ходить и говорить слово «бяка» на всё подряд, после чего мои попытки как-нибудь ненароком угробить брата стали ещё более изобретательными. "Раз он теперь большой, это ж его можно везде с собой брать, а не просто с ним дома сидеть!" — просигналил мой не слишком развитый, но очень авантюрный мозг. И понеслась. Я была ребёнком шебутным, буйным, с тягой к прекрасному в формате развалин и грязных луж. Заброшенные дома, вонючие ставки, походившие на бульон из тины и тоски, самые тёмные переулки и закутки города — всё было исследовано под моим чутким руководством. Апофеозом моей экскурсионной деятельности стало открытие для брата Жемчужины района — лягушатника,расположенного недалеко от частных домов. Цвело там всё, что только можно, от водорослей до, как шептались, колонии какой-то плотоядной бактерии. По легендам, туда аккуратненько сливали все биоотходы из больницы и прочую мерзость, отчего вода имела цвет заправского болотного духа, консистенцию киселя и аромат, в котором смешались ноты йода, тлена и безысходности. Для нормальных людей это была помойка. Для меня, юного инструктора по выживанию и адреналину, — идеальный полигон для закалки братца. Миссия "Купание в лаве" была провалена, а вот "Купание в кишащей жизнью жиже" — самое то. Малому было года три от силы, плавать он не умел, предпочитая передвигаться по суше. Мне десять, и я уже занималась профессиональным плаванием, чувствуя себя в любой жидкости, как рыба (даже если эта рыба просто пиранья в рассоле). "Купаться будем!"— объявила я, водрузив пиздюка на бедро. Тот, доверчивый, как бульдог, увидевший кусок колбасы, радостно захлопал глазами и потянул меня к воде, похожей на зелёную чёрную дыру.

Навеяло тут после диалога с матерью,которая все еще там. А я в Питере.В тепле, безопасности,с водой из крана (нихуя себе! До сих пор моюсь с ощущением праздника),но сука,одна. Эт я если что не на жалость давлю,всё супер,справляюсь,функционирую и даже радуюсь. Мои годы,увы,не по паспорту Мой возраст не в мудрости,не в цитатах Он сформирован виною выжившего На своих диких,больных постулатах Я нежеланный ребенок адского пекла На рубашке истории я кровавый развод Кривой симбиоз нищиты и портвейна Который гордо шагает на свой эшафот И нас таких сотни,голодных и злых Мы откуп от кармы своих палачей Пока вы исксли в иконах святых Мы боялись салютов, прятали матерей Доставали осколки,без света, наощупь Учились держаться,верить,терпеть Крест на крест лепили окна все скотчем Не казалось абстрактным понятие "смерть" Нам запах пороха въелся в ноздри В глаза не смотри,там кровавое месиво Увы,не по паспорту мои годы Не по возрасту мне мои песни #Рифмы

— Пойду… Оденусь что ли, а то холодно как-то. — уже спокойнее говорит хозяин тусовки и куда-то уходит, а мы трое спокойно сидим на кухне, они что-то там жуют, я пытаюсь привести помещение в относительно божеский вид. Возвращается он спустя минут десять, но уже в огромной леопардовой шубе, похожей на сутенёрскую. У маман из гардероба подмотал, по всей видимости. В моменте наступает гробовая тишина.Он садится на стул и начинает медленно так покачиваться из стороны в сторону. Ну я и подхожу к нему со спины.Он меня не видит, видит только руку, протянутую из-за его плеча, предлагающую яблоко. — На, поешь, легче будет, — говорю, не ожидая особой реакции. — Спасибо, Господи. «Господи» в этом контексте использовалось как обращение. Лёха благоговейно принял яблоко. Когда все поняли,что "господи" было не междометием,а конкретным обращением ко мне,смех снова заполнил квартиру. Смеялись долго,почти до блевоты. И как-то поутихло в квартире,весь движ сошел на нет,но воспоминаний хватило. По поводу арбуза и шубы друга я ещё долго стебала,а тот в свою очередь отмахивался, но не стыдился. Стыд — вообще не про ту компанию. Мораль сей басни: не курите среди пьющих и не бухайте среди курящих,а то потом,как самый особенный,будете больше других квартиру оттирать. #ХештегДляЛёхи

Про шубу и веру в бога Лёху помните? Ну… героя, который оставил клад под дверьми нерадивых соседей? Так вот, это далеко не единственный прикол, который он отчебучивал. Иногда вообще появлялось ощущение, что у человека в голове насрано и не смыто, а смывать он и не собирается,ему и так прикольно. Не знаю, какие тараканы у него там сидели за пультом управления и за какие рычаги дёргали, но после каждой выходки мы пытались оклематься в лучшем случае месяц. На свой день рождения, понятное дело, он тоже решил на попе ровно не сидеть, а выкинуть что-нибудь, похожее на смесь боевика, артхауса и дешёвой комедии. А чтоб дело уж точно пошло, нарыл где-то травы. Собрал небольшую компанию из трёх человек,включая меня, конечно, позвал ещё каких-то девочек, но они обещали присоединиться попозже. Пришли к нему домой, поздравили, подарили всякого, только хотели садиться за красиво накрытый стол, как Лёха давай нам в уши благими речами ссать: — Ребята! Я тут нарыл всякого. Предлагаю сначала раскурить, а потом уже садиться уничтожать продукты питания! Я к этой идее сразу отнеслась скептично. Я и пить-то не пила толком из-за здоровья, что уж говорить про траву. Даже не пробовала и в целом не решалась. А вот остальные восприняли идею на ура. Так и раскурили на троих на балконе, передавая косяк по кругу, пока я сидела на диване, поглядывая, чтоб никто из них не выпал с окна девятого этажа. К счастью, обошлось без полётов, более того — с балкона они выходили ещё цивилизованными людьми. Ну вот мы вчетвером за стол и сели. Их потихоньку начинает крыть, а я сижу, хихикаю, мирно серпая свою водку с соком. Они, по понятным причинам, к алкоголю не притрагиваются. И тут один выдаёт: — А давайте Лёхе жопу арбузом намажем? Ну чтоб уж точно запомнилось! Праздник такой, ёпта! — Говорит наш общий с Алексеем знакомый и уже хитро глядит на половину арбуза, гордо стоящую во главе стола вместо торта. Ответом служил Лёха, который встал из-за стола и уже хотел убегать, но споткнулся и распластался на ковре мордой в пол. Его тут же хватают и, на удивление быстро, с точностью полевого хирурга, оголяют бедному имениннику ягодицы. Лёха вроде сопротивляется, но не шибко буйно, смеётся до истерики. — Синька, давай быстрее мажь! Он буйный, вырывается! А мне дважды повторять не надо, я беру этот арбуз и начинаю проводить процедуру. Жопа подопытного вся в липком, сладком соке, с парой прилипших к ней косточек, по комнате разносится истерический и счастливый хохот. Когда мы слегка успокаиваемся и затихаем, наша «Арбузная задница» решает пойти помыться. И уходит в ванную, тихонько прикрыв за собой дверь. Проходит буквально несколько минут, как я слышу звонок в дверь. Как самая адекватная, иду открывать. Для понимания:квартира была достаточно большой, четырёхкомнатной, и прямо от входной двери тянулся длинный такой коридор, прямиком в ванную. Так вот,я открываю двери, на пороге стоят две милые девочки. Только хотят открыть рот и сказать что-то про то, что пришли поздравить с днём рождения Лёшу, как дверь в конце коридора распахивается и в проёме появляется главный герой вечера. Мокрый, абсолютно голый, весь в мыльной пене и с невероятно довольной хлеборезкой. Мы с девочками толком не успеваем ничего сообразить, как он с небольшого разбега падает на живот и начинает резво кататься вдоль коридора с победоносным воплем «ИИИИИХХХААААА!!!». Тут фаломорфировала даже я,явно не ожидая такой подставы. Голый на пузе по коридору катается он, а перед новоприбывшими гостями стыдно мне. Одна из девочек соболезнующе кивает и выдаёт что-то робкое из разряда«Мы, наверное, пойдём». Когда мои аргументы в пользу того, чтоб они остались, не срабатывают, я грустно закрываю двери и продолжаю наблюдать за происходящим праздником жизни со стороны. И смешно, и грустно. Оставшиеся двое теперь тоже катаются, но получается у них хуже, чем у Лёхи. Спасибо, что хотя бы они не голые. Не знаю, сколько прошло времени, но все слегка успокоились и игра в первобытного человека без одежды подошла к концу.

Уж пардоньте,единственная моя фотография с мамой

Охранник ещё секунду смотрит на нас из-за забора, качает головой и уходит в темноту, бормоча что-то непечатное про «городских сумасшедших». Мы молча бредём к машине. Садимся. Молчим секурд тридцать,а потом одновременно наинаем смеяться. Истерично,с завываниями,слегка захлёбываясь. Только не говорите моей маме,что я вам это рассказала,она до сих пор подзатыльники мне выписыывает,если напоминаю. И к слову,на том кладбище родственников у нас не было.

Отношения с маман у меня всегда были крайне непонятными. Но в одном я была уверена всегда: за этой взрослой женщиной с суровым взглядом всё еще сидит бунтующий подросток, который попросту не успел отбунтовать своё в положенное время. От семейного времяпровождения я часто отказывалась в пользу сна и отдыха, нагрузка тогда была невыносимая, но от внезапного предложения поехать на кладбище посреди ночи отказаться попросту не могла. Тем более когда услышала это именно от моей, вечно уставшей, вспыльчивой мамы, которая иногда настолько уходила в рутину, что я не успевала осознавать: она тоже человек. Ну я тут же на ровном месте хватаю сумку, в которой всегда есть всё, но при этом ничего полезного, и, натянув косуху, стою и жду ее у выхода из квартиры. Мама прям повеселела в моменте. Едем в машине, орём песни, срывая голос. Обе уже заранее довольны. Но рано радовались. Когда Илона Викторовна паркует машину и гасит двигатель, я уже стою на улице и досадно оглядываю закрытые ворота. — Не судьба, видать, мам. Ну и черт с ним! — говорю я слегка раздосадованно, пожимая плечами. — Э, не! У меня смена завтра, я не зря бензин жгла! А ну, подержи — возмущённо пихает мне свою дамскую сумочку маман. Я держу, смотрю на неё как на бесноватую, глазами, полными непонимания. А она в эту секунду походкой воина, идущего на страшную битву, направляется к треклятому забору. Не проронив ни слова, начинает карабкаться через высокие железные прутья, попутно разрывая ткань на джинсах в области бедра. — Мама, ты там аккуратнее что ли, а то в твоём… — свой стёб на тему возраста я закончить не успеваю. Она прыгает на землю и, подскользнувшись на осенней грязи, садится пятой точкой прямо в грязь. Комарова старшая возмущается, Комарова младшая давится смехом, аж пополам сгибается. Семейная идиллия, лучше не придумаешь. Я, всё ещё хохоча, передаю ей через забор её сумочку и готовлюсь лезть самой. Только ухватилась за холодный металл и перебросила ноги на сторону к матери, как из темноты вырывается луч фонаря и упирается мне прямо в лицо. — Стоять! Куда лезем?! — мужской голос гремит так, что у меня аж руки соскальзывают. Я замираю, повиснув на заборе, как нелепая булка на витрине. Вижу, как в свете фонаря мой маман медленно поднимается с земли, отряхивая ладони о бёдра, и поворачивается к источнику света с видом королевы, застигнутой врасплох в собственном саду. — Вы что это тут делаете? — охранник приближается и луч скользит с моего лица на её грязные джинсы и порванную ткань на бедре. — Да мы… — начинаю я, но маман меня мгновенно перекрывает. — Культурно-исторический променад совершаю с ребёнком! — заявляет она так, будто мы в Эрмитаже, а не у кладбищенского забора в одиннадцать вечера. — Вы что, график работы для потомков не вывешивали? — Тут вообще-то частная территория и покойники, — отвечает охранник, и в его голосе слышится смесь злости и изумления. — И закрыто. Идите отсюда. Обе. Сейчас же. — Мам, — шиплю я, всё ещё вися на заборе. — Может, сперва я слезу? — Молчи, — шипит она в ответ, не отрываясь от охранника. — Мы имеем право… Дальше я не слышу. Потому что охранник, махнув рукой, направляется ко мне. Я в панике соскальзываю обратно на сторону забора,где покойниками не пахнет, подскальзываюсь на том же самом скользком клочке земли и падаю точно в ту же лужу, что и маман пять минут назад. Только без грации. И без надежды на победу. Когда я поднимаюсь, вся в липкой, холодной жиже, вижу финальный акт. Охранник, взяв мою маман под локоть (весьма почтительно, учитывая обстоятельства), проводит её к калитке в глубине участка, что-то сурово говоря. Она идёт, высоко подняв голову, в разорванных джинсах, с комьями грязи на куртке. Как побеждённый генерал, которого ведут в плен, но который отказывается это признавать. Калитка открывается, он её буквально выставляет на улицу, и она оказывается рядом со мной. Мы стоим. Две грязные, униженные, пахнущие болотом фигуры под осенним ветром, который только начал накрапывать. Машина ждёт в двадцати метрах.

Закрой мне уши,прикажи не слушать Выколи оба глаза Заткни ватой ноздри,отрежь язык Чтобы я не учуял заразы Глаголь про заботу, страшных врагов Которые нас окружили А после клади в заколоченный гроб Живых что себя изжили Накройся пеленой мнимой святости Вопи что кругом одни бляди Любою ценой всем желай доказать Что победа будет за нами Но зачем нам победа? Кого побеждать? Ради каких таких целей расходуем порох? Как ты маме старушке пойдешь объяснять, Что сынок склеил ласты в окопах? Ну давай же,чего ты? Оторви-ка мне руки! Чтоб не писал я стихов на бумаге Чтобы уж точно не смог пронести Инакомыслие на священный пергамент //Вот вам кажется,что ритма нет,а он есть,лично на музыку клала стихи #Рифмы

Москва нарочито слепит огнями Встречает недружелюбно,примерзко Пока я по лужам сбитыми ногами Ищу для себя свое место Москва хитро скалит зубы районов Грустные,серые,с десятками окон Люди как кариес на небоскребах Живут под единым озлобленным богом Здесь некрасиво,не как ожидалось И честно признаться совсем одиноко Мама,ты что,не давлю я на жалость! Я сам-по-себе звучу так. Убого. Я смутно помню что было вчера Когда плакали тучи осеннего неба Когда трескслись окна в серых мирах И душу вскрывал я всем на потеху Мама,ну нет же! Я не обвиняю Прощенья прошу за несусветную наглость Но как растили,таким вырастаю Раньше чем надо,быстрее чем ожидалось 22.11.2025. #Рифмы

У нас нововведение со стихами,не пугаться. Пускай совесть трещит по швам А я все кусаю дающую руку До гнойных и рваных ран Не зря за глаза называли сукой Свяжи прошу обе руки На цепь посади,заставь молиться Дай крови твоей испить И плотью твоей причаститься Не было, нет и не будет Атеистов в перекрестьи прицела Но все еще скалю зубы Так некрасиво,так скверно Толку нет от этой ярой бравады Но зачем же теперь рассуждать? Сейчас моя рука в пасти у зверя Но мне нечего ему дать #Рифмы

Ключи от танка где? Немалую роль в становлении моей говнарской души сыграла одна группа,в которую я вписалась сначала басисткой, а потом, по зову крови, барабанщицей. Пиздюшка тогда совсем была. История началась, когда я, свежеиспеченный питерский гадкий утенок с донбасскими корнями, пришла в подземный переход с гитарой заработать на сигареты и прочие мелкие радости. Приходу,а там двое пьяных парней лет 15-16 орали песни «Гражданской обороны» с таким самозабвением, будто от их крика зависели обороты земной оси. Вроде бы мешают, но выглядели настолько органично и забавно,что злиться было невозможно Мы разговорились, обменялись контактами, и спустя пару дней я уже была басисткой их сомнительного говнарского коллектива, ни разу в жизни не держав бас-гитару в руках. Естественно, ни одного из нас нельзя было назвать хорошим музыкантом. Наши репетиции звучали так, будто стадо слонов впало в депрессию и решило заняться перформансом. Но компания подобралась настолько веселая и дружная, что уйти я не решалась очень долго. Тогда,в силу моего подросткового бунта, отношения с семьей были напряженные, и я периодически бегала ночевать к гитаристу. Его комната была своего рода филиалом хаоса: ночью — общежитие, днем — репетиционная база, вечером — бар «центрифуга». А подростковый алкоголизм,как известно,штука страшная, особенно когда в метре от тебя тусуется буйная мадам со своеобразным чувством юмора, чья фантазия работает быстрее, чем Шумахер на трассе. Иногда ночи проходили спокойно: я заваливалась, отсыпалась и утром тихо уходила. Но стоило нам собраться вчетвером и открыть бутылку Охоты крепкой (наш гитарист был ее ярым амбассадором) как из моей хлеборезки начинали вылетать такие перлы, что вопрос моего психического здоровья не закрыт по сей день. Наш гитарист обладал талантом отключаться первым и мы этим безбожно пользовались. Один раз мы,по заветам моего дяди,который однажды посвятил меня в эти приколы, запихали спящему поклоннику крепкого алкоголя бумажки между пальцев ног и подожгли. Он, не открывая глаз, с рекордной скоростью выбросил себя из кресла, а мы тут же присвоили ему звание «Мастер спорта на спринтерской дистанции из положения лежа». В другой раз натянули над ним белую простыню, и я принялась будить его воплями: «Товарищ генерал, потолок падает! Спасайтесь!», пока остальные двое в траурной процессии опускали на него эту тканевую тучу. Он проснулся с глазами, круглыми от ужаса, но сказать ничего не успел,так как был завернут в плотную белую ткань на манер шавермы. Но моим любимым приколом оставались ключи от танка. Звучало это особенно сюрреалистично из моих уст. Дитя Донбасса же.Луганск —место, где к этой теме относятся... с полным пониманием предмета, скажем так. Как-то раз очередная репетиция плавно перетекла в пьянку. Часа в два ночи наш амбассадор Охоты, он же хозяин комнаты, отрубился пьяным сном, мирно пуская слюни на подушку. Нельзя же так оставлять товарища в беде! Я с разбегу, с грацией слона, врезаюсь в это бухлое туловище и начинаю вопить: — Вставай, придурок! Ключи от танка где? Наступление начинается! Танк нужен, где ключи, куда дел? Там же прорыв фронта! Ищи, быстро! Визжу я, изо всех сил стараясь не заржать, а он, едва продрав глаза, пытается вдуплить, какие нахрен ключи от танка, и по инерции начинает их искать с серьезностью сапера на минном поле. До него дошло, что это прикол, только минут через три, за которые он успел перерыть все карманы и заглянуть под одеяло. Остальные двое уже катались по полу и гоготали до слез, краснее, чем помидор в аду. Прошло несколько лет. Из группы ушла давным давно, даже не знаю как они сейчас,но такие приколы вспоминаю часто. Под вопли про ключи от танка просыпались еще много людей,а потому прикол стал культовым в моем окружении. Не так давно забегает ко мне подруга и дарит обложку на паспорт. И вот тогда-то меня прорвало от смеха...