Sippurim

Je suis Lilith-Isis, l'âme noire du monde. Я — Лилит-Исида, чёрная душа мира. Неоконченная эпопея "Конец сатаны", Виктор Гюго. В том же 1819 году, когда Китс написал поэму "Ламия", он пишет балладу "La Belle Dame sans Merci", название (но не сюжет) которой он позаимствовал у нормандского поэта из Байё Алена Шартье. У Шартье это поэма о куртуазной любви, где дама остроумно отказывает ухажеру. Шартье пишет её в разгар Столетней войны, куртуазная любовь уже сходит на нет и героиня, как настоящая наследница Лилит, деконструирует куртуазный дискурс и даже оспаривает саму иерархию отношений между полами. Произведение Шартье вызвало оживленную литературную дискуссию, продолжавшуюся почти сто лет. У Китса – это просто история о бледном рыцаре, который ищет вчерашний день и страдает от меланхолии. O what can ail thee, wretched wight, Alone and palely loitering? В 1923 году, житель Берлина и недавний выпускник Кембриджа Владимир Набоков, публикует перевод баллады Китса: Ax, что мучит тебя, горемыка, что ты, бледный, скитаешься тут? А в 1996 году Стинг выпускает альбом с песней "La belle dame sans regrets". Дама избавилась от сожалений и живёт в своё удовольствие. Tu mens, ma soeur, Tu brises mon coeur, Soundtrack: Sting, La belle dame sans regrets

Лилит – продолжение. В Септуагинте "לילית" перевели как "ὀνοκένταυροι". Сомнительно, но ок. В переводе же Танаха на латынь, известном как Вульгата, св. Иероним, ничтоже сумняшеся, заменил Лилит на Ламию (ibi cubavit lamia et invenit sibi requiem), хотя Ламия – это устоявшийся образ из древнегреческой низшей мифологии. Образы конечно похожие, но все таки разница есть. Ламия – царица Ливии, у которой Гера из ревности отняла её детей, и которая после этого стала убивать чужих детей. В некоторых источниках Ламия – оборотень из ливийских пустынь, наполовину женщина, наполовину змея, охотящаяся на мужчин. Аристофан пишет про "Λαμίας ὄρχεις ἀπλύτους/немытые ятра Ламии". То есть Ламия еще и андрогин? И только в романтическом XIX веке, Джон Китс заимствует из той же "Анатомии Меланхолии" Бёртона сюжет для своей поэмы, в которой Ламия уже не воняет и не жрёт младенцев: "Whither fled Lamia, now a lady bright, A full-born beauty new and exquisite? [...] I have no friends," said Lamia," no, not one; My presence in wide Corinth hardly known: My parents' bones are in their dusty urns Sepulchred, where no kindled incense burns, Seeing all their luckless race are dead, save me, And I neglect the holy rite for thee." Soundtrack: Genesis, The Lamia 1-2. Ламия, Джон Уильям Уотерхаус, 1905, 1909. 3. Поцелуй чародейки, Изобель Лилиан Глоаг

В последнее время очень доставляет песня "Левый берег Иордана/שמאל הירדן", на слова Зэева Жаботинского, в исполнении Шломо Арци. Такая спокойная, умиротворяющая музыка и такой экстремистский, по нашим временам, текст. Привожу по такому случаю хорошую цитату из эссе Жаботинского "Сионизм и Эрец Исраэль": "До Палестины мы не были народом и не существовали. На почве Палестины возникло, из осколков разных племён, еврейское племя. Почва Палестины взрастила нас, сделала гражданами; создавая религию единого Бога, мы вдыхали ветер Палестины, и борясь за независимость и гегемонию, дышали её воздухом и питались злаками, рождёнными из её почвы. В Палестине выросли идеологии наших пророков и прозвучала «Песнь песней». Всё, что есть в нас еврейского, дано нам Палестиной; всё остальное, что в нас имеется, не есть еврейское. Еврейство и Палестина — одно и то же. Там мы родились как нация и там созрели. И когда буря выбросила нас из Палестины, мы не могли расти дальше, как не может расти дальше дерево, вырванное из земли." P.S.: Очень смешно наблюдать за реакцией людей в Европе, когда на вопрос "откуда вы?", отвечаешь: "из Палестины".

Современные големы стремительно врываются в нашу жизнь, и галаха не поспевает за прогрессом. Абсолютно непонятно, например, как соблюдающему заповеди еврею с ними обращаться (можно ли пользоваться роботом в шабат для удовольствия, а не для работы), не говоря уже про то, как строить с ними отношения (которые обязательно возникнут), и не говоря уже о возможности зарождения сознания агентности в исскуственных телах. Эту возможность Виктор Пелевин красочно описал в рассказе "Поединок" из романа Transhumanism Inc., в котором духи великих самураев случайно нисходят в тела "винницких лолит" – клонированных биороботов для секса, которых японский мастер Сасаки-сан переделывает в боевых биороботов, дабы развлекать скучающих якудз боями на мечах. Не буду спойлерить, скажу только, что в чипах, встроенных в лолит/самураев зародился свой план действий. Все это можно списать на очередной психоделический трип автора, если не знать о работе биолога Майкла Левина, который очень убедительно показывает, как агентность и когнитивное поведение могут зарождаться в исскуственных формах жизни. Кажется пора пересмотреть старый фильм Вонг Кар Вая "2046", в котором безответная любовь к андроиду гиноиду (в исполнении Фей Вонг) выглядит так романтично. К тому же, 2046 год уже не за горами. Soundtrack: Secret Garden, Adagio

В небе дивное разнообразье, Облака, как плоты, там и тут, Словно сестры идут Чавчавадзе, Цинандальскую розу несут. Ярче синей лозы средь тумана Цвет высоких вершин Дагестана. Тициан Табидзе в переводе А. Кушнер Soundtrack

Приезжаешь в Кикети, встречает тебя девушка по фамилии Табидзе, и конечно же она из той самой семьи Табидзе, из которой вышли два выдающихся поэта, Галактион и Тициан, который учился в одной школе с Маяковским и дружил с Пастернаком. Это Сакартвело, тут всегда так. Сиони рядом был — Вблизи от Вавилона, И кедра аромат На крыльях ветра реял, И сторожил Кавказ Надменно, непреклонно Народов и племен Затворенные двери. Да, плач — всегда есть плач, А плач о доме — вдвое; Так мы рыдали там, Где Вавилона реки, Сто сотен лет назад В тоске надсадной воя По мертвому, От нас ушедшему навеки. Рыдаю, как Аракс, Мне глухо вторит Мтквари, Придет с восходом свет, Уйдет с закатом снова, О, Боже, силы дай Дрожащей, слабой твари, Когда казнит людей Свирепый Иегова! Тициан Табидзе – "Еврейская мелодия", отрывок. В переводе Юлия Даниэля. The Melodians, On the rivers of Babylon.

На портрете кисти Данте Габриэля Россетти Леди Лилит выглядит холодной, самодостаточной, и где то даже целомудренной. В общем, на демоницу не тянет. Но Россетти написал еще и сонет «Красота тела» и поэму «Райская обитель», в которых Лилит раскрывается как классическая femme fatale. Мне кажется, что прерафаэлиты идеализировали женщину (даже если она немного femme fatale), а пришедшие им на смену декаденты, акмеисты и символисты превратили femme fatale в абсолютно мазохистский фетиш, забыв про реальных женщин. Как и многие европейские идеи, этот романтический миф был гипертрофирован в мистически сентиментальной России, и у поэтов Серебряного века образ Лилит расцвел бурным цветом: Свод небесный, весь в сиянии Ярким пурпуром залит. Слышишь роз благоухание? Я – волшебница Лилит. Мирра Лохвицкая Ты — мой бред! ты — мой призрак! Лилит моя! Мозг пилить невозможным ты снова ль? 🌚 Валерий Брюсов В зеленых глазах исступленье, Сияют одежды, и стройно звенят Запястья при каждом движеньи. Как тайна, как сон, как праматерь Лилит! Анна Ахматова Ты не знаешь сказанья о деве Лилит, С кем был счастлив в раю первозданном Адам, Но ты всё ж из немногих, чьё сердце болит По душе окрылённой и вольным садам. Николай Гумилёв Ко мне волшебница Лилит Стезёй лазурной приходила. И вся она была легка, Как тихий сон, — как сон безгрешна Федор Сологуб И опять предо мною Лилит! Ты пришла из далекой Халдеи, Ты всплыла из умершей души… О, как черны волос твоих змеи! Ими сердце мое задуши! И, припав к распаленному чреву И к туману бесплотных грудей, Прокляну я прекрасную Еву И телесных ее дочерей! Александр Тиняков Улыбнется — день зажжется, Отвернется — кровь прольется, Будет так, как повелит Благосклонная Лилит. Вильгельм Зоргенфрей И разве муж был виноват, Что сделалась его женою Лилиесердная Лилит? Летит любви аэролит. Игорь Северянин И вот теперь, в том самом фраке, в котором был вчера убит, с усмешкой хищною гуляки я подошел к моей Лилит. Владимир Набоков Soundtrack: Alizée, Moi Lolita