кала́м

Лише справжні служителі, поклонники любові можуть дозволити собі виходити за межі, бути одночасно всюди, завжди «між», і при цьому безкомпромісно іти за істинним покликанням серця, яке у своїй глибині є бажанням дарувати благо ближньому. Адже тільки їм під силу перебувати над поділом на добро і зло. Саме так вони відновлюють у собі райський стан, що передував первородному гріху.

мій бог безголовий вершник голова тримається в руках без неї він завжди на коні який галопом стрибає буквою г сідло вросло привʼязало намертво як натура кентавра і не зрозуміло як кінь скаче блукає бо він теж без голови і вершник наче неживий

Что я нахожу наиболее убедительным у Маргариты Поретанской, так это идею любви как акта безусловной духовной отваги, которая уничтожает старое «я», чтобы могло появиться нечто новое. Говоря словами Карсон, любовь бросает вызов «я», чтобы оно отказалось от самого себя, вошло в состояние нищеты и занялось своим собственным уничтожением: надо разрушить себя, чтобы освободить достаточно большое пространство для любви. То, что пытается сделать Маргарита Поретанская, – и, возможно, здесь важна сама попытка, а не некий теофанический результат, – это акт безусловной отваги, но не ради какой-то нигилистической цели, а для того, чтобы открыть нечто, что мы могли бы назвать бессмертным измерением субъекта. Единственным доказательством бессмертия является акт любви – отважная попытка выйти за пределы себя, уничтожив себя, и спроецировать себя на то, что превышает наши возможности проекции. Любить – значит отдавать то, чего у нас нет, и получать то, над чем мы не властны. Саймон Кричли

Анархизм – это не вопрос вооруженного восстания или милитаризированной борьбы, а «вопрос о том, как человек живет». Его [Ландауэра] волнуют «новые люди, которые скромно появляются в небольших сообществах посреди старого мира». Ландауэр дает этому феномену интригующее название – «внутренняя колонизация». Что же делает возможным подобную внутреннюю колонизацию? Ответ Ландауэра необычен и возвращает нас к идее о самоуничтожении. Он пишет: «Кто убивает, умирает сам. Тот же, кто хочет создать жизнь, должен принять ее и возродиться изнутри». Но как же может произойти такое возрождение? Только с помощью самоубийства «в мистическом смысле, чтобы возродиться, спустившись в глубины своей души». И продолжает: «Только те, кто совершил путешествие к себе, погрузившись глубоко в собственную кровь, могут помочь создать новый мир, не вторгаясь в жизнь других». Ландауэр настаивает, что такая позиция не подразумевает пассивности или смирения. Напротив, он пишет, что «мы действуем сообща с другими людьми», но «все это не поможет нам дойти до нашей цели, если наши стремления не основаны на новой духовности, полученной в процессе покорения своего внутреннего "я"». Недостаточно отвергать существующие условия и институты – мы должны отвергнуть самих себя. «Не убий другого – убий только себя»: такова максима всех тех, кто примет вызов создания собственного хаоса, чтобы открыть в себе наибольшую аутентичность и ценность себя самого и мистически соединиться с миром. Хотя разговоры об аутентичности и «ценности себя самого» меня мало волнуют, но связь между идеей самоуничтожения и анархизмом мне кажется совершенно удивительной. Условием, делающим возможной жизнь, полную сотрудничества и солидарности с другими, является трансформация субъекта, его самоубийство, отвергающее убийство других. Для Ландауэра задача анархизма состоит не в участии в привычной партийной политике, системном насилии и государственном рационализме. Это, скорее, вопрос о разрыве индивидов с господством государства и совместном создании новых форм жизни. Идея внутренней колонизации придает новое измерение представлению Кона о движении Братьев и сестер свободного духа как о «невидимой империи». Речь идет о создании новых форм жизни на расстоянии от государственного порядка, – видимого порядка, – и культивировании в значительной степени невидимых общностей, которые Ландауэр называет «глубоким, темным сном» анархии. Возможно, подобное убийство «Я» в экстазе мистического опыта близко к тому, что Батай называл «суверенностью» и что для него было неразрывно связано с различными экспериментальными формами сотрудничества малых групп и коммун, особенно в 1930–1940-е годы – от движения Contre Attaque, Collège de Sociologie и Collège Socratique до загадочного журнала Acéphale. Саймон Кричли

This is real darkness. It's not death, or war, or child molestation. Real darkness has love for a face. The first death is in the heart, Harry. Disco Elysium

збірка_друк5.pdf

електронна версія моєї минулорічної збірки «заради ніщо» для всіх (не)байдужих

Титанічна праця! Антологія «Українська авангардна поезія» (1910 –1930-ті роки). Упорядники: Олег Коцарев та Юлія Стахівська 816 сторінок, видавництво «СМОЛОСКИП»

Зі зникненням ідеалу все перетворюється на угоду. Саймон Крічлі

René Char

і пішов дощ…

У 1416 році ординці еміра Едигея вщент розграбували та спалили Києво-Печерський монастир. Наступна подібна за масштабом подія сталася 3 листопада 1941 року: нацисти вивезли з Лаври всі цінності, а радянські диверсанти (НКВС) підірвали Успенський собор під час відступу. Києво-Печерська Лавра зазнавала спалень та пограбувань близько 5–6 разів за свою історію. Проте, незалежно від епохи та масштабів руйнувань, монастирський комплекс стояв як і раніше, лише розростаючись і не втрачаючи свого культового статусу. Натомість держави, відповідальні за осквернення святинь, неминуче протягом найближчих кількох років потерпали від численних криз і зрештою припиняли своє існування назавжди. Встань із гробу, о чесна главо, встань і подивися на місто, що сяє, на церкви, що квітнуть, на Християнство, що зростає! Подивися на землю свою і побач: Господь не залишив її, і слава її не згасне, доки стоятиме сонце. Бо Русь — це дім Божий, і вогнем вона хрещена, і силою Його бережена (с) Митрополит Іларіон @bisovnya