Warhammer, суровый цитатник

Здешний рельеф внушал опасения, поскольку в пещерах или пустых породах могли прятаться сотни неприятелей. Впереди дорога огибала струящийся со склона холма водопад, сбоку громоздились валуны и рос кустарник. Местность была открытой, небеса широко раскинулись над головой и давили на унберогенов серыми облаками. С гор надвигался дождь, и Зигмар посмотрел на громадную стену из темного камня, вздымающуюся на самом краю мира, и содрогнулся от дурного предчувствия. Вольфгарт прав. Негоже так близко подходить к рубежам земли людей, потому что в горах таятся ужасные существа — племена зеленокожих. Но тем более нужно заключить союз с восточными племенами. Об азоборнах знали немного: здесь царит матриархат и правит пылкая и свирепая королева Фрейя. О племенах, живущих дальше к югу и востоку, то есть о бригундах, меноготах и мерогенах, знали и того меньше. Путешествие в земли азоборнов было опасно, но необходимо. Неведомое пугает людей пуще всего, однако, несмотря на риск, нужно знакомиться с другими племенами, если мечте Зигмара об образовании Империи суждено сбыться. Грэм Макнилл, "Молотодержец"

Как только его восприятие обострилось, Нарек оценил обстановку. Дверь бункера вела к буре и тому, что охотилось внутри неё. Идти таким путём нет смысла. Другое направление сулило дорогу через темноту, в которой, похоже, скрывалось ещё одно помещение и какие-то коридоры за ним. Бартуса поразмыслил над тем, что это за место — возможно, стартовая позиция или какое-нибудь хранилище? Сооружение оказалось крупнее и глубже, чем представлялось снаружи. Наклонная шахта впереди уходила вниз. Ноздри воина колол горячий воздух с какой-то примесью, вроде душка от мяса, слишком долго пролежавшего на солнце. Легионер почувствовал, что осколок фульгурита пульсирует у него в руке, и крепко сжал артефакт в пальцах, словно в тисках. Он держал благодать Самого Императора, ветвь пси-молнии, что кристаллизовалась в песке. Огонь, переродившийся в землю. Итог трансформации стихий. — Кто вы? — спросила надзирательница. — Нарек, — буркнул легионер, забирая оружие с пола и проверяя, не вышло ли оно из строя. — И… — промолвила она, запинаясь, — кому вы служите? Он опустил взгляд на доспехи с иконографией и символикой, которые так презирал. — Я служу самому себе. И мне надо взыскать кое с кого долг ценой в жизнь. Бартуса поплёлся прочь на негнущихся ногах, страдая от неутихающей боли. — Я думала, вы убьёте нас! — крикнула женщина ему вслед. — За то, что мы бросили укрепления. Думала, вы именно за этим и пришли. — Умрите у стены, если хоть какие-то стены ещё остались, или умрите здесь. Мне всё равно, — отрезал Нарек. Он удалялся во мрак, и отзвуки его голоса долетали оттуда. — Тогда зачем вы помогли нам? — Я и не помогал. Мне понадобилась машина, и я бы взял одну из ваших, если бы вы не затормозили. Не пробуй увидеть в этом что-то ещё. — Прошу… — взмолилась Ренски. — Нам не уцелеть в одиночку. Только не теперь. Но мы можем вам пригодиться. У нас есть оружие. Воин остановился и уставился прямо на неё. — Так теперь вы хотите сражаться? — Мы хотим выжить. Если для этого нужно отправиться в путь вместе с вами, то мы будем сражаться. — Не рассчитывайте, что проживёте долго, — бросил Нарек, шагая дальше, но останавливать их не стал. Ник Кайм, "Фульгурит"

Вольфгарт беспокойно огляделся по сторонам. Вокруг возвышались холмы, вершины которых венчали редкие рощицы. — Не нравится мне здесь, — заметил Вольфгарт. — Местность слишком открытая. И деревьев мало. — Зато здесь отличные сельскохозяйственные угодья, — возразил Зигмар. — И холмы богаты железной рудой. — Знаю, но наша земля мне нравится больше. К тому же отсюда рукой подать до восточных гор, где обитают орки, а самим нарываться на неприятности глупо. — Вот чем мы занимаемся, по твоему разумению? Нарываемся на неприятности? — А разве нет? — парировал Вольфгарт, перемещая поудобнее тяжелый большой меч на спине. — Как еще можно назвать перемещение по землям азоборнов без разрешения? Соглашусь, звучит очень заманчиво: земля полногрудых воительниц, но я слыхал, что нарушителей границ они кастрируют. Мне пока естество не надоело, хотелось бы иметь побольше сыновей. — Кажется, ты говорил, что было бы весьма занятно провести ночь с азоборнской женщиной? Помнится, ты очень потешался, когда королева Фрейя… меня лапала. — Точно, забавно тогда вышло, — рассмеялся Вольфгарт. — У тебя было такое лицо! — Она женщина сильная, что верно, то верно. — Зигмар даже вздрогнул, когда вспомнил ее хватку. — Тем более незачем сюда было соваться. Зигмар покачал головой и дал отмашку фургонам: — Нет. Если мы собираемся заключить с азоборнами союз, они должны увериться в том, что мы настроены серьезно. — Что ж, для этого мы не пожалели оружия, — горько тряхнул головой Вольфгарт, — да и лошадок тоже… Лучшие мои жеребцы и самые сильные кобылы! — Это не дань, Вольфгарт. Я думал, что ты это понимаешь. — Неправильно все это. Если вспомнить еще и то, что мы подарили талеутенам. Это больше, чем мы можем себе позволить. Наши собственные воины вполне могли бы пользоваться этим оружием и носить эти доспехи. Так ли нам нужно, чтобы азоборны разводили более сильных и быстрых коней? Зигмар сдержался и не стал ничего говорить. Прошло столько лет, а Вольфгарт никак не хотел принять до конца его план. Сильна была конкуренция среди племен, и Зигмар знал, что, прежде чем человеческая раса сумеет преодолеть географический эгоизм и объединиться, пройдет немало лет. Зигмар не удостоил Вольфгарта ответом и, проскакав мимо воинов и телег, присоединился к верховым в авангарде колонны. Доспехи их были совсем легкими и состояли из кожаных нагрудников и покрытых кожей деревянных шлемов. Эти воины, вооруженные короткими изогнутыми луками, были очень опытны. Грэм Макнилл, "Молотодержец"

Прихрамывая, Бартуса оглянулся через плечо и увидел, что дезертиры по-прежнему плетутся вслед за ним. Он побрёл дальше, опустив голову, превозмогая ярость бури. Видимость стала практически нулевой, но ему всё-таки удалось различить очертания бункера впереди. Бушующий песок подавлял все его чувства, мешая восприятию. Всякий раз, опуская ногу на песок, он испытывал страдания, как бы ни старался улучшенный организм Нарека справиться с ними. Он замедлился, но каждый шаг всё же приближал его к спасению. Висящей на поясе крак-гранаты должно хватить, чтобы вскрыть бункер. Если же нет… Что ж, в таком случае ничего не будет иметь значения. Бартуса сжал осколок фульгурита, только теперь осознав, что вынул его из подсумка, и почувствовал, что он едва ощутимо подрагивает в ладони керамитовой перчатки. Ступни волочились по песку, как будто легионер по метру тащил за собой якорь, но он всё-таки добрался до бункера. Он взвёл крак-гранату, понимая, что постепенно теряет сознание. Орган Ларрамана работал, но Нарек всё равно потерял много крови, что в сочетании с тяжёлыми физическими травмами довело тело воина до предела выносливости. Он разместит гранату, двигаясь на автомате. Затем соберётся с силами. «Мне просто нужно собраться с силами…» Бартуса лишь через несколько секунд осознал, что дверь бункера, украшенная старинным символом Единства, уже открыта. Граната упала. Затем упал и он. Ник Кайм, "Фульгурит"

Дорога шла мимо холмов восточнее реки Штир. По ней явно часто ездили повозки и боевые колесницы, которые так запомнились Зигмару. Он смотрел на зеленые склоны, мимо которых двигался его караван, и ожидал увидеть направляющуюся к ним госпожу азоборнских воительниц. Вокруг Рейкдорфа дороги мостили камнем — булыжниками с плоской стороной, которые укладывали в неглубокие траншеи с песком и уплотненным грунтом. Перед тем как вернуться в горные владения короля Кургана Железнобородого, мастер Аларик помог Пендрагу разработать способ устройства дорог, которые не боятся ни дождей, ни зимней стужи. В результате проделанной работы торговые караваны проезжали по землям унберогенов гораздо быстрее и проще, чем по всем остальным территориям. Зигмар был бы не прочь сейчас путешествовать по дорогам унберогенов, потому что фургоны, которые они с Вольфгартом везли из Рейкдорфа, двигались медленно, их частенько приходилось вытаскивать из ужасной грязи. Неделю назад здесь прошли весенние бури, и земля все еще была сырой и грязной. Запланированное на неделю путешествие длилось уже около месяца, и терпение Зигмара истощилось. За ним безупречным строем шла сотня воинов Рейкдорфа — Белые волки и стражи Большой палаты. Еще сто всадников окружали четыре повозки с оружием и броней. Между телегами бежали охотничьи псы и шли шесть широкогрудых коней. Дюжина верховых скакала впереди и высматривала возможную опасность, подстерегавшую путешественников. Кутвин со Свейном шли впереди вереницы воинов и телег. Им Зигмар доверял больше, чем любым мерам предосторожности. Альвгейр и Пендраг остались в Рейкдорфе, чтобы защищать земли в отсутствие короля, отправившегося собирать под свое знамя другие племена. Совсем недавно колонна воинов покинула талеутенскую территорию, где Зигмар возобновил клятвы, данные королем Кругаром, и оставил ему четыре воза с оружием и доспехами, причем кое-что было выковано гномами, а значит, бесценно. Теперь Зигмар следовал на юг и ехал землями азоборнов, желая укрепить связь с неистовой королевой-воительницей Фрейей. Племена талеутенов и азоборнов были союзниками и дали друг другу Клятву меча, но между азоборнами и унберогенами такой связи не было. С помощью подарков Зигмар намеревался исправить дело. Рядом с Зигмаром ехал Вольфгарт, его клетчатый плащ и бронзовые доспехи испачкались и потускнели. — Никогда нам не найти их поселений, ты это понимаешь? — сказал Вольфгарт. — Даже если впереди рыскает Свейн. — Найдем, — ответил Зигмар. — Или, скорее всего, они сами себя обнаружат. Грэм Макнилл, "Молотодержец"

Нарек выдохнул, и его ранения снова запылали, словно шипы, впившиеся в плоть. Он напрягал силы, чтобы не осесть на землю. Броня издавала предупреждающие сигналы. Бартуса вырубил их. Отступив в относительно безопасный круг машин, он укрылся за «Тавроксом», под борта которого уже намело небольшой бархан, и проверил, сколько у него боеприпасов. Индикатор ясно показал, сколь затруднительно положение Нарека, отчего легионер нахмурился. Он резко обернулся, направляя заряженный пистолет на фигуру, что стояла в другом конце коридора из транспортов, где нашёл убежище воин. Надзирательница встретила его взгляд, широко раскрыв глаза под защитными очками и держа дробопушку наперевес. За спиной у неё съёжилась кучка дезертиров, перепуганных и отчаявшихся. — Вы можете нам помочь? — прозвучал голос из вокс-устройства на её поясе, искажённый стихией и едва слышимый. Нарек прибыл сюда не ради них. Даже не ради истребления отбросов дегенеративной науки, которые только что пытались убить его. Ему нужны были транспорт и место, где он сможет переждать бурю и сбить ловчих со следа. Хмуро взглянув на выживших, воин направился в завывающую тьму. И они последовали за ним. Ник Кайм, "Фульгурит"

Это была не просьба — Лелит это сразу поняла. Если она прикажет, то инкубы постараются помочь ей пробиться на волю. Но если культ Тринадцатой Ночи твёрдо вознамерится лишить их жизни, то вряд ли хоть кому-то, не исключая и Лелит, удастся выбраться из глубин «Вороньего дворца» живыми. Она всегда охотно проверяла себя на прочность, но, как и положено гладиатору, знала разницу между невозможным и просто маловероятным. Кроме того, её злило, что Моргана не ответила на послание. К чему тогда избегать личной встречи? Разница, конечно, в том, что сообщения, переносимые бичевателями, по крайней мере поддерживали видимость равенства между собеседниками. А теперь Лелит призывают на аудиенцию, словно подчинённую, ещё и с оскорбительным намёком, что её маскировка ни на что не годна. Она подавила гордыню и позволила рабыне препроводить себя по внутренним коридорам дворца, настойчиво напоминая себе, что, по крайней мере, она скоро получит желаемое, хотя и не совсем так, как хотелось. Её привели к громадным двойным дверям, и рабыня подняла руку. — Прошу прощения, госпожа. Ваши инкубы не должны переступать порог. — Леди? — спросил Морей’эль. Клэйвекс представлял собой высокую и угрожающую фигуру, по хриплому голосу которой невозможно было понять, мужчина это или женщина. В обеих руках были зажаты готовые к бою демиклэйвы. — Быть может, это ловушка. Лелит улыбнулась под маской. — Моргана всегда была прямолинейна. Если бы она хотела убить меня, то не потрудилась бы сначала нас разделить. Она хочет поговорить, значит, будем говорить. Ждите здесь, пока я не вернусь. Голова Морей’эль склонилась в знак согласия, и инкубы приняли почти идентичные позы, держа клэйвы на изготовку поперёк тела. Дисциплина воинов не оставляла сомнения: они ни за что не покинут хозяйку, но будут ждать подобно статуям, пока она не выйдет или пока они не решат, что её жизнь в опасности. Майкл Брукс, "Лелит Гесперакс: Королева Ножей"

Чем дальше шел отряд, тем чаще подземные камни оказывались покрыты зеленоватым мхом. Покинув освещенный зал, они погрузились в тенистый проход, едва освещенный тусклым светом волшебных самоцветов. Вдруг Феликс услышал негромкий стук. Готрек остановился и приложил руку к стене. Любопытства ради Феликс сделал то же самое. Он почувствовал легкую дрожь камня. Готрек взглянул на него. - Это гоббы перестукиваются, - сказал он. - Они уже знают, что мы здесь. Лучше поторопиться, чтобы захватить разведчиков. Феликс кивнул. Стена блестела, как яшма. Он заметил жирных красноглазых крыс, удирающих от света. Их спины были абсолютно черными. Готрек отпустил проклятие и наступил на ближайшую крысу, но она увернулась. Он покачал головой. - Даже здесь, так близко к поверхности, мы видим мерзость Хаоса. Насколько же хуже там, внизу. Они подошли к лестнице, убегающей в темноту. Огромные колонны валялись на земле. Грудой лежали остатки обтесанных камней. Сама лестница казалась шаткой. Они потревожили гнездо нетопырей - мелкие летучие мыши вырвались из темноты и пронеслись рядом. Феликс с беспокойством попытался оценить, насколько же прочна старая лестница. Путь вниз вел по коридорам, в которых были видны следы разрушения орков. Крысы сновали под ногами, выскакивая из пустошей под сломанными ступенями. Готрек жестом приказал замолчать и остановиться, а сам принялся принюхиваться. Позади них Феликс, казалось, слышал звук приближающихся к лестнице шагов. - Я чую гоббов, - сказал Победитель троллей. - Думаю, они позади нас, - сказал Юлис. - Они повсюду вокруг нас, - ответил Готрек. - Долгие годы здесь пролегала орочья дорога. - Что же нам делать? - спросил Феликс, бросая беспокойный взгляд на Цауберлиха. - Двигаться дальше, - проворчал Готрек, изучая карту. - Нам нужно идти, если мы хотим до чего-то добраться. Феликс оглянулся. Он подозревал, что они оказались в западне. "Дело плохо, - подумал он. - Дорога назад уже отрезана, если только Готрек не знает другой путь". Выражение лица Победителя троллей убедило его, что Готрек об этом не задумывается. Гном настороженно озирался, словно бы ожидая появления призрака. Шаги их преследователей приближались. Впереди, отдаваемое эхом вдоль галерей, они услыхали рычание более глубокое и громкое, чем орочье. - Что это? - спросил Цауберлих. - Что-то большое, - спокойно ответил Альдред. Готрек водил большим пальцем по лезвию своей секиры, пока на нем не засверкала струйка крови. - Славно, - сказал он. Уильям Кинг, "Убийца Троллей: Темные низовья мира"

Пока гранд-суккуб культа Тринадцатой Ночи сражалась без оружия, это выглядело так, будто враги пытались поймать свои собственные тени. Теперь она вооружилась, и тени отрастили зубы. Секира была тяжёлой и громоздкой, но ведьмы учились всем способам сеять смерть — ведь любимые инструменты не всегда оказываются под рукой. Даже оружие, лишённое всякого изящества, может убивать, а значит, годится для ведьмы. Моргана размахнулась, на её руках проступили напряжённые мышцы, и плазменная секира расчертила воздух с куда большей скоростью, чем казалось возможным, — уж точно быстрее, чем ожидала следующая жертва. Лезвие рассекло мышцы и кости, остановилось на середине груди, уничтожив жизненно важные органы, и низкорослый чужак начал заваливаться лицом вперёд. Моргана сделала сальто через голову, одновременно выдернув секиру, приземлилась прямо за упавшим трупом, снова взмахнула оружием и буквально подсекла ноги ещё одному подбежавшему врагу, отрубив их ниже коленей. Секира весила, наверное, почти как сама Моргана, но она не пыталась бороться с её тяжестью, а умело использовала массу. Она и оружие кружились друг вокруг друга, словно две звезды в одной системе; в любой отдельно взятый миг двигалась либо ведьма, либо секира, либо обе одновременно. Вот она остановилась, чтобы нанести смертельный удар, вот она уже описывает дугу, пользуясь навершием как противовесом, чтобы ещё быстрее занять позицию для следующей атаки, а вот использует древко как опору, чтобы сбивать врагов наземь низкими ударами, или наоборот — высоко вскидывать ноги, ломая челюсти и разрывая барабанные перепонки. Что бы ни делали дикари, их грубая сила не могла сравниться со скоростью и атлетическим умением Морганы. Лелит смотрела как заворожённая, едва дыша. Удар за ударом проходили на волосок от цели, но каким-то образом Моргана оказывалась не там, куда они должны были попасть. Каким-то образом это её похищенная секира всегда находила плоть, и это кровь дикарей шипела на заряженном плазмой лезвии. Наконец, последний аккорд — один взмах, который разом снёс две головы с широких плеч, — и состязание, если его так можно было назвать, завершилось. Моргана Натракс осталась на поле боя победительницей, без единой отметины на теле, если не считать вражеской крови. Майкл Брукс, "Лелит Гесперакс: Королева Ножей"

Феликс посмотрел на Победителя троллей. Он увидел нового гнома. С того момента, как они вошли в город, Готрек изменился. Он как будто гордо распрямился. Он больше не бросал вокруг себя хитрые взгляды и не бурчал что-то под нос. Впервые с тех пор, как Феликс встретил его, гном чувствовал себя свободно. "Как будто вернулся домой", - подумал Феликс. "А мы, люди, теперь все вдали от родины", - понял он, внезапно ощутив всю тяжесть камней и породы, пролегающей между ним и солнцем. Он попытался побороть страх того, что гора, возведенная на этом месте хрупким мастерством древних гномов, похоронит их навсегда. Он чувствовал близость мрачных, древних мест под горами, куда никогда не проникал дневной свет. В его сердце проклюнулись семена страха. Он оглядел крытую площадь - самую большую постройку, которую он когда-либо видел, - и вдруг понял, что не сможет пересечь ее. Глупо, но глубоко под землей он вдруг испугался такого простора. Он не хотел проходить под этим увитым потолком, опасаясь, что рукотворное небо упадет на него. Он почувствовал панику, и его дыхание стало судорожным. Чья-то ладонь ободряюще легла ему на плечо. Феликс опустил глаза и увидел рядом Готрека. Понемногу желание убежать обратно на Серебряную дорогу прошло, и Ягер успокоился. Он вновь посмотрел на площадь Мерша, исполненный уважения. - Твой народ поистине велик, Готрек Гурнисон, - сказал он. Готрек грустно взглянул на него. - Эх, человечий отпрыск, когда-то был велик. То мастерство, которое создало этот зал, нам теперь недоступно. Да нам просто каменщиков не хватит, чтобы создать нечто подобное. Готрек снова посмотрел на зал и покачал головой. - Увы, человечий отпрыск, ты даже не представляешь, как низко мы пали. Дни нашей славы остались позади. Когда-то мы создали все это - а теперь сидим в нескольких разрушенных городах и ждем конца света. Времена гномов уже не вернутся. Мы ползем как черви по творениям прежних дней, и наша былая слава насмехается над нами. Он показал на зал своей секирой, словно бы хотел разрушить его одним ударом. - Вот на что мы должны равняться! - крикнул он. Испуганные люди посмотрели на него. Эхо передразнило слова гнома - и за его раскатом Феликс Ягер услышал крадущиеся шаги. Когда он обернулся на шум, то был готов поклясться, что видел моргающие янтарные глаза, медленно пропадающие в темноте. Уильям Кинг, "Убийца Троллей: Темные низовья мира"

Первый взмахнул топором как раз на такой высоте, чтобы отсечь Моргане голову, — вернее, это была бы как раз такая высота, если б она в последний миг не сложилась пополам, прикоснувшись лбом к коленям. Лезвие разрезало воздух, не причинив ей ни малейшего вреда. В следующее же мгновение Моргана разогнулась, качнулась и со всего маху врезала головой в широкий нос того громилы, который только что попытался её казнить. Раздался треск ломающейся кости, и дикарь с топором отшатнулся назад со слезящимися от боли глазами. Лелит поморщилась — ей бы не хотелось толкаться головами с одним из этих существ, намеренно или нет. Моргана плавно закружилась в воздухе, отлетая прочь, затем выгнула спину дугой, чтобы убрать голову с траектории кувалды, которая могла бы раздробить ей череп. Ещё один мон-кей атаковал секирой со спины, и Моргана снова согнулась в талии, но уже не так глубоко — ровно насколько ей было нужно. Ясновидящие пластины показали Лелит, как добела раскалённое остриё разрубило цепи, сковывающие запястья Морганы с ошейником, и прошло всего на волосок от кожи. Высвободив руки, Моргана тут же пустила их в дело: одной ухватилась за рукоять мощного топора, которое только что избавило её от оков, а другой впилась в глаза его владельцу. Существо выпустило оружие, инстинктивно прикрывая руками лицо, а Моргана ещё раз согнулась, чтобы перерубить верёвку, на которой висела. Упав, она приземлилась на плечи обезоруженного ею дикаря, с ногами по обе стороны его шеи и лицом вперёд. Размахнувшись, она запустила секиру в другого противника, и лезвие глубоко погрузилось ему в грудь. Затем Моргана кувырнулась через спину. Цепь, по-прежнему сковывающая её лодыжки, вонзилась дикарю под нижнюю челюсть, и он повалился на спину, ударившись затылком. К тому же теперь он задыхался — Моргана скрестила ноги, натянув цепь ещё сильнее. Она лежала на земле, и её положение выглядело опасным. Враги приближались со всех сторон, но стоило очередной секире сверкнуть, опускаясь к её телу, как она откатилась в сторону. Лезвие зарылось в землю, которая немедленно начала дымиться, а Моргана перехватила рукоять. Владелец оружия, не желая отдавать секиру ведьме, изо всех сил потянул её на себя. Моргана не поддавалась. Дикарь был настолько могуч, что рывком оттащил её прямо из-под удара отбойной кувалдой, который вместо этого расплющил голову противнику, которого она душила цепью. Теперь, когда его голова и шея превратились в пастообразное месиво, оковам не за что было цепляться. Моргана вскинула высвободившиеся ноги и накинула цепь на налившееся плазменной энергией лезвие секиры, которую удерживала в руках. Цепь окончательно распалась пополам. Затем она обхватила ногами мускулистую руку секироносца и крутанула с неожиданной силой. Ясновидящие пластины чётко передали Лелит хруст сломанного локтя. Моргана тут же развернулась, подставив свою жертву под взмах очередной отбойной кувалды. Дикарь улетел назад, теперь не только со сломанной рукой, но и с развороченной грудной клеткой, а Моргана осталась с его плазменной секирой в руках. Майкл Брукс, "Лелит Гесперакс: Королева Ножей"

Феликс попытался подсчитать количество своих шагов, но прекратил это занятие, остановившись на 862. Он заметил проходы, ведущие от Серебряной дороги, и вообразил себе размеры города гномов - огромного, как ледяные плавучие горы из рассказов моряков, плававших по Морю Клешней. Девять десятых этих громад были под водой. Город был больше любого человеческого города, в котором когда-либо побывал Феликс. Это открытие обескураживало. По пути встречалось множество проемов в стенах. Некоторые из них отчасти еще были заложены кирпичом, причем недавно. Кое-где кладка была грубо разбита. В воздухе стоял гнилой запах. - Это сгнившее зерно, - пояснил Готрек. - Зимние запасы города. Хотя похоже, что в закромах Белегара побывали гоббы. - Если здесь есть поблизости зеленокожие, они скоро отведают моей стали, - сказал Альдред Разящий Клинок. Юлис и Феликс обменялись тревожными взглядами. Они куда меньше, чем рыцарь и Победитель троллей, стремились схватиться с подземными обитателями. Феликс потерял счет времени, но прошло не меньше получаса, прежде чем они оставили Серебряную дорогу и вышли в зал такой же огромный, как Королевский парк в Альтдорфе. Он освещался огромными проемами в потолке. Клубы пыли кружились в дюжине столпов света, куда выше, чем все башни Нална. Эхо их шагов потревожило странные бесформенные тени, качающиеся под потолком. - Площадь Мерша, - сказал Готрек с некоторым удивлением. Он заглянул в зал, в его взгляде смешались ненависть и гордость. - Здесь ближняя дружина Государыни Хильги остановила и заставила отступить воинство гоблинов, превосходившее их в сотни раз. Они дали Государыне и многим горожанам время бежать. Я никогда не ожидал увидеть это место. Ступайте осторожно. Каждый камень здесь священен, ибо обагрен кровью героев. Уильям Кинг, "Убийца Троллей: Темные низовья мира"

Вынырнув из теней, темный силуэт проскользнул через неосвещенный проулок и скрылся в арке дверного проема. Закутанный в плотный плащ человек оглянулся через плечо и откинул прядь сальных волос с бледного худого лица. Убедившись, что его не заметили, он повернулся к окованной железом дубовой двери, возвышавшейся перед ним. Запустив бледную руку в кожаный кошель, некромант вытащил отрезанную кисть, завернутую в гнилые бинты, и забормотал странные нечестивые слова на языке, известном лишь темнейшим из чародеев. Глаза Карандини полыхнули в темноте — его тело наполнилось богомерзкой силой. Рука, некогда отрезанная у царя гробниц Нехб-ка-Менту, заскребла по дубовым доскам, вырисовывая руны и ритуальные узоры. Карандини улыбнулся, вчитываясь в древние иероглифы. Дом волшебника, конечно же, защищали печати, но слабые и почти рассеявшиеся — их давно не подновляли. Эти печати разительно отличались от тех защитных заклинаний, которые оплетали дом Клаузнеров. Некромант даже слегка обиделся — неужели окончательная победа и впрямь достанется ему так легко? Рука замерла, и Карандини убрал ее обратно в мешок. А затем снова что-то пробормотал, и иероглифы, нацарапанные на двери, неожиданно вспыхнули — и погасли спустя мгновение, оставив черные контуры символов. Некромант вытащил небольшой мешочек серого порошка, спрятанный в одном из карманов плотной рясы. Рука мумии выполнила свою задачу, призвав жуткие чары давно погибшей Нехекхары. И слабенькие печати, защищавшие дом, рассеялись. Карандини посыпал порошком бронзовый замок, темневший на двери сбоку. Грязная магия некротической пыли сработала, разъедая металл и древесину вокруг него — те сгнили и покрылись патиной, будто за одно мгновение состарились на тысячу веков. Некромант толкнул дверь, и почерневшие обломки замка отвалились и упали на землю. Переступив порог, Карандини оказался в небольшой приемной, соединявшей черный ход и внутренние помещения. Он с удовольствием вдохнул легкий мускусный запах старых книг и вековой пыли — запах знаний. Чародею он казался ароматом сокровищ. Но мысли о власти и корысти, всколыхнувшиеся в извращенном мозгу Карандини, умолкли, когда запах плесени перебил другой — вонь смерти и разложения. Бледная кожа некроманта покрылась мурашками от неестественного холода, разлившегося в воздухе. Даже тусклый свет уличного фонаря за окном как будто померк. Карандини не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, что позади кто-то есть. Кто-то высокий, жуткий и нечестивый стоял у самого порога. — Даже не думай меня обмануть, некромант, — хрипло прорычал Сиббечай. Карандини обернулся к товарищу, скрывая беспокойство за самодовольной улыбкой. — Надо же, какая странная особенность, — протянул он. Великий Сиббечай, мастер чародейства и темных искусств, вампир, разменявший несколько веков, обладающий силой десятерых человек, — и при этом не способен войти в обычный дом. При мысли о проклятии, сопровождавшем существование некрарха, Карандини улыбнулся шире. Некрархи так ненавидели все живое, что не могли даже войти в любую постройку, которую человек называл своим домом. Некоторые утверждали, что это проклятие наложили на вампиров-чародеев сами боги, чтобы спутать некрархам их жуткие планы. Другие считали, что сила, сковывающая их, брала начало из другого, куда более скверного источника — Верховный Некромант, проклятый Нагаш Черный, сделал так, чтобы его бессмертные рабы никогда больше не могли вернуться к живым и отвлечься от своих богомерзких исследований. Чтобы не проросли в гнилых остатках их сердец никакие семена сочувствия. Какой бы ни была причина, но ни один вампир-чародей не мог пересечь порог людского жилища до тех пор, пока его не пригласит кто-нибудь из тех, кто уже находится внутри. Вернер К.Л., "Матиас Тульман: Искатель ведьм"

— Боги требуют крови, открывающей путь! — Единственная оставшаяся кровь — наша, — отозвался падший капеллан. — И скоро они ее получат. Свяжись с Децимоном, пусть сюда прилетит один катер. Нам нужно отступить. Мысль разозлила его, и он закашлялся. На подкладку шлема брызнула кровь. На краю внутреннего дисплея замерцали красные метки. Враг отправил погоню. Изображение увеличилось, показав три приближающихся рудолаза. Эдакие бронированные кабины на мощных паучьих ногах. Под ними на манипуляторах располагались переделанные плазменные резаки. — Слева еще одна группа, — предупредил Эвек. — Идут на сближение. — Вон туда, к станциям перекачки, — указал крозиусом Лакву. — Позицию легко оборонять. Доберемся и пошлем сигнал об эвакуации. — Цель была частоколом поршней и цистерн, опутанным лесами растяжек и поддерживающих колонн, соединенных друг с другом. Несущие Слово побежали в укрытие. Вокс трещал и шипел от эха шифрованных сигналов. По-видимому, легионеров также преследовали Гвардейцы Ворона. — Фейан, Морн и остальные, не теряйте бдительности. Эвек двинулся к краю станций, высматривая посадочную платформу, где стояли десантно-штурмовые катера. Лакву подошел следом. Вдалеке виднелись вспышки света. Звуков не было, но падший капеллан знал, как выглядит перестрелка. — Катера не отвечают, — пробулькал Эвек. — Возможно, они слишком заняты… — Контакт! — раздался вой Фейана. Сгусток плазмы ударил в опору, почти перебив ее. Морн и остальные открыли ответный огонь. Воин-жрец достал пистолет и начал искать укрытие, когда в насосы и балки стало попадать все больше выстрелов. Эвек подковылял ближе. — Катера… — начал он. — Что с ними?! — крикнул Лакву. Струя плазмы ударила в Морна, сбив его с ног. Легионер забился в судорогах, бессильно царапая плавящуюся броню. Когда Несущий Слово затих, темный апостол увидел, что плазма прожгла тело насквозь. — Они взлетают без нас, — просипел Эвек. Джош Рейнольдс, "Апокалипсис"

Штренг вывел из кабака с названием «Расколотый череп» свою добычу, обнимая ее за талию. По дороге им встретилось несколько человек, но те, перехватив хищным взгляд наемника, поспешили убраться с пути. Штренг осмотрел вывески лавок, мотающиеся на холодном ночном ветру, и, поразмыслив, повел спутницу к узкому переулку, отходившему от основной улицы. Женщина помедлила. — Ты что же, за шлюху меня держишь? — спросила она. Голос у нее был совсем девчачий и пронзительный. — Я же не животное, чтобы в какой-нибудь сточной канаве барахтаться! — Готов поспорить, ты и в местах похуже побывала, — хмыкнул Штренг и, выпустив ее плечи, шутливо хлопнул по бедру. Беспутница взвизгнула от неожиданности. — Не бойся. Я знаю, где тут комнаты подешевле и блох поменьше. А теперь шевели задницей, — добавил он, подкрепляя слова еще одним шлепком, уже пониже, — пока я не начал терять терпение! Женщина снова завизжала от притворного испуга и поспешила в переулок. Штренг, усмехнувшись, зашагал следом в темноту. Но почти сразу же он растерял всякое веселье — из темноты послышался испуганный вскрик, а затем женщина охнула от боли. Штренг бросился вперед, выхватывая из ножен меч. Женщина обнаружилась в темном углу — свернувшись клубком на камнях мостовой, она закрывала руками грудь, а над ней склонился человек в потрепанном черном плаще. Штренг узнал в нем того хилого юнца, который обхаживал эту девицу в «Расколотом черепе», пока наемник не увел ее. Пнув свою жертву грязным сапогом в спину, парень обернулся к Штренгу. — Мы с тобой потом договорим, потаскуха, — рыкнул он. — Сначала я побеседую с твоим дружком. Не сводя глаз с противника, Штренг сделал несколько осторожных шагов, чтобы, если что, легко добраться до закоулка. Конечно, сражаться за честь дамы — дело благое, но наемник сомневался, что у его спутницы осталось достаточно чести, да и на даму она не тянула. И если Черный Плащ надумает достать пистолет из кармана, Штренг успеет заскочить за угол и быстро сбежать обратно на главную улицу. — А ты, я смотрю, все-таки отрастил себе яйца, — рыкнул Штренг. Черный Плащ скривился от злости и потянулся к бедру. Наемник уже приготовился прыгнуть за угол и едва не выдохнул от облегчения, увидев, как противник вытаскивает из ножен клинок. — Я не трачу время на перебранки с отбросами, — заявил Черный Плащ. — Я их убиваю. На лице Штренга расцвела кровожадная ухмылка. — Забавно, — проговорил он. — Знаешь, а ведь я обычно держусь того же правила. Вернер К.Л., "Матиас Тульман: Искатель ведьм" P.S. Да, на арте не Штренг, а Бруннер - рассказы с ним тоже будут выкладываться в сообществе, но, в целом, по типажу и внешнему виду какое-то сходство есть. А может, и нет :D

Лакву пробирался по пыльной поверхности астероида через лес опор и машинерии, стараясь не упасть. Оставшиеся воины шли за ним. Некоторых он знал лично: Эвек, Морн, Фейан. С ними еще пятеро. Все, как и темный апостол, верные слуги Эреба. Душепастырь не сразу все понял. На астероидный пояс Аматним отправил всех, открыто лояльных Эребу! Возможно, в надежде разом от них избавиться. Да, некоторые погибли. Но уцелевшие решили выжить. Вот что лучше всего умели делать сыны Лоргара. Они выживали. Только тот, кто пережил невзгоды и испытания, достоин следовать воле богов. И Лакву один из достойных. Да, он проиграл, но не погибнет. И снова будет служить. Если только они простят его. Ритуал разрушен. От этого воин-жрец ощущал боль. Он не справился, и боги соразмерно наказали за это. Казалось, внутри все разорвано. Словно нечто схватило его за сердца и легкие и дернуло. Чудо, что он еще не умер. Очевидно, у богов на падшего капеллана иные планы. Иначе почему они пощадили его? Гвардейцы Ворона появились в самый неожиданный момент — они и их рабы. Темный апостол обругал себя за то, что не предусмотрел, вообще не подумал о такой возможности. Наверное, Аматним прав. Лакву не солдат и не стратег. Но сильнее всего душепастыря поразили рабы. Он считал их слишком трусливыми, чтобы отважиться на открытый бой. Рука до сих пор болела там, куда попала женщина, выбившая из ладони подношение. Легионер взглянул на плечо, где кровь замерзла красными кристаллами. Джош Рейнольдс, "Апокалипсис"

— Вы можете мне помочь, — согласился охотник. — Человек, которого я ищу, — скорее всего, лицензированный чародей. — Мейссер старательно закивал, как готовый услужить идиот. — Мне нужно просмотреть записи обо всех чародеях, находящихся в Вуртбаде. Улыбка Мейссера погасла. В городе было не так уж много волшебников, но все они обладали немалым могуществом, и не только в плане магии. Эти люди занимали влиятельные должности советников и помощников в крупных гильдиях и купеческих домах. Даже у барона фон Готца имелся придворный чародей. Одно дело — выслеживать и казнить одиноких ведьм и колдунов, но связываться с серьезными волшебниками Мейссеру ничуть не хотелось. Оскорбленные мистики могли устроить такой политический скандал, что капитан скорее предпочел бы сразиться с мечеруким пугалом Чанты Фавны. — Я подготовлю необходимые документы, — пообещал Мейссер, окончательно растеряв весь энтузиазм, и принялся копаться на полках. Спустя несколько минут он выудил оттуда пачку бумаг, перевязанных шнуром. — У нас есть полные досье на каждого волшебника: в какой магической школе учился, у каких наставников, какими достижениями отметился после выпуска из колледжа. Безусловно, необходимо знать, с кем предстоит иметь дело, если кто-то из этих людей, изучая темные силы, поддастся им и превратится в отступника. Матиас жестом велел Мейссеру отойти и забрал пачку бумаг. И улыбнулся, вчитавшись в верхний документ. Воистину, сам Зигмар помогал Матиасу в его поисках. Некоторые имена в списке были перечеркнуты толстыми черными линиями — эти волшебники либо умерли, либо покинули город. Но одно имя среди них выделялось, и охотник сразу понял: вот тот человек, который ему нужен. — Вольфрам Коль, — протянул Матиас вслух. Дворецкого Вильгельма Клаузнера и его помощника в еретических ритуалах звали Ивар Коль. Это просто не могло быть совпадением. Охотник вернул Мейссеру бумаги и ткнул пальцем в означенное имя. — Мне нужна вся доступная информация об этом человеке. Вернер К.Л., "Матиас Тульман: Искатель ведьм"

Взрыв швырнул в воздух осколки камня. Апис и Лэш вышли из укрытия. Один Имперский Кулак мертв, его броня треснула и дымится. Другой развернулся и выстрелил, прошив очередью нагрудник напарника Сэпера. Из облака дыма выбежал Несущий Слово, замахиваясь цепным мечом. Имперский Кулак увернулся от удара и врезал прикладом в шлем врага, сбив его наземь. Прежде чем легионер успел подняться, громыхнула болт-винтовка, и воин умолк. Апис выругался и бросился вперед. Имперский Кулак обернулся, быстрее, чем Аматним мог предположить, и отшвырнул брата на баррикаду. Но до того как враг успел воспользоваться моментом, Ур-Набас ударил топором-крюком. Лезвие ушло глубоко, почти отрубив кисти рук гиганту, и выбило болт-винтовку, со стуком отлетевшую в сторону. Огромный воин дернулся и почти вырвал оружие из рук Несущего Слово. Лэш высвободил топор-крюк и обрушил на врага град рубящих ударов, под которыми тот рухнул на колени. Через мгновение подбежал Апис и вонзил боевой нож в основание шеи воина, в зазор между шлемом и горжетом. Несущий Слово провернул клинок, но потомок Дорна попытался подняться, невзирая на рану. — Он не умирает! — прорычал Апис. — Сэпер, прикончи его! Откуда-то появился Сэпер, держа наготове нож. Не боевой, но нечто чуждое и смертоносное. Клинок мерзко зажужжал, когда легионер вонзил его в пролом в броне воина. Имперский Кулак дернулся, замер и наконец умер. Сэпер отступил, тяжело дыша. — Это одолело его… Аматним взглянул на кровь, покрывающую топор-крюк. Пахнет иначе. Столько тайн… Избранный Лоргара обернулся и окинул взглядом Врата Кардинала. Там двигались маленькие фигуры. Имперским Кулакам удалось одержать временную победу. Скоро сюда прибудет подкрепление. Но, вероятно, не столь многочисленное. Ур-Набас перевел взгляд на труп у ног. — Отрежьте ему голову, просто для верности. Джош Рейнольдс, "Апокалипсис"

Удар сердца стих в груди. Ариман чувствовал, как течения эфира обходят фигуру на краю зрения. Она не двигалась, тенью вырисовываясь у него за спиной. «Их будет трое…» Эхо слов Ктесия наполнило его разум. Всё вокруг Аримана словно замедлилось. Узоры воли и силы, раскручиваясь, обрели чёткость. Перед мысленным взором от настоящего момента вытянулось будущее. Глубоко в подкорке Азек услышал глухой крик птиц, вопящих, хохочущих, смеющихся. «Их будет трое…» Он ощутил, как начинается следующий удар сердца. Тень позади него шагнула ближе. От Аримана полыхнул синий с белым свет, когда он повернулся на месте. Фигура за спиной оказалась не тенью. Она носила оболочку человека — простого солдата одной из банд трэллов. На мгновение Азек различил внутри человека демона — чёрную паучью сеть, сотканную над пустотой. Затем первый Жестокий Родич скинул с себя личину. Кожа распустилась влажными тесьмами. Ариман метнул в него копьё воли. С руки сорвался луч сапфирового света. Демон взорвался, обретая существование. Его форма уподобилась паутине серой плоти и серебряных зубов. Для смертного битва походила бы на смазанное пятно света и тени. Для Аримана же она стала не одним боем, но двумя — конфликтом, расколовшимся на два плана бытия. В эфире первый Жестокий Родич предстал перед Ариманом отсутствием, расплывающимся подобно чернильной кляксе по белой бумаге. Демон устремился к нему, и Азек вонзился в него разумом. Жестокий Родич отпрянул. «Их будет трое…» А затем рядом оказался второй, прямо позади него, возникнув из того места, куда Ариман даже не смотрел. Незаметный, до чего незаметный. Демон также сбросил с себя кожу. Он поплыл вперёд, опутав Аримана щупальцами и нитями тягучей серой субстанции. Печати на его броне изжарили плоть в дым, но тот обновлялся с той же скоростью, что и сгорал. В керамит впились зубы и кислота. Перед глазами загорелись красным руны повреждения. Ариман почувствовал, как демон вытягивает его разум, засасывая, иссушая. Первый Жестокий Родич потёк к нему. Он знал, что второй собрат находился сзади Аримана, и сделал всё необходимое, дабы отвлечь внимание чародея. Теперь он снова перешёл в атаку. Так они работали: один ослаблял, второй — убивал. Вот только их будет трое… Он преобразил мысли в концепцию стужи. В воздухе заискрилась изморозь. Осколки эфирного льда разодрали двух Жестоких Родичей в клочья. Палубный настил забрызгало сгустками серого вещества. И тогда за ним пришёл третий Жестокий Родич. Демон этот неизменно появлялся последним, и происходил он от пули, настигавшей солдата, когда тот думал, что добрался до укрытия; от ножа, всаженного генералу в живот рукой верного телохранителя; от лодки, которая должна была доставить наследников монарха в укрытие, но в итоге пропала без следа. Он выскользнул из-за границы сознания Аримана. Кожа спала с него горящими клочьями. Руками демону служили копья из кости. Он вонзил их Азеку в живот. Броня треснула. В черепе взорвалась чернота. Он перестал что-либо видеть и чувствовать. Он падал. Ариман услышал смех птиц над ночным морем, а затем над ним сомкнулись волны забвения. Джон Френч, "Ариман: Неумирающий"

— Стой не шевелясь, — Каллас Мор ругнулся, когда его ручная пила вскользь прошлась по ноге Раута. — Я не шевелюсь. Это корабль движется. Словно в подтверждение его слов, «Леди Грей» содрогнулась, сотрясая тесный медицинский отсек, будто вырванные зубы в чаше. Мор спокойно переместил пилу на середину голени Раута. — Как думаешь, орки или Железные Руки? — Надеюсь, что орки. Какая разница? Апотекарий поднял глаза; его бронированные плечи покачивались от ударов по щитам корабля. — Я б тоже на орков надеялся. — Ты уже или режь, или нет. С раздраженным ворчанием и чем-то, что Раут из-за медузийской заносчивости не уловил, Мор наклонился вперед. Диамантитовые зубья ручной пилы распиливали плотное армапластовое переплетение с каждым движением руки апотекария. Раут выпятил подбородок и отвел взгляд. Кто бы мог подумать, что поврежденный люмен может быть таким захватывающим? После очередного содрогания медицинского отсека с губ Мора сорвалось крепкое ругательство. Раут прикусил губу. Не говори мне, чтобы я не шевелился. Но вокс-бусина в горжете Медного Когтя зашипела раньше, чем он смог это сказать. — Абордажники на корме. Запыхавшийся голос принадлежал Имиру. — Не заставляй меня сражаться с ними всеми в одиночку, Каллас. Волку до этого момента пришлось наблюдать за происходящим с орбиты, будто запертому в клетке зверю, и он явно терял терпение. Железные Руки избавят его от этой проблемы. Если это Железные Руки. Раут нахмурился. Это Железные Руки. — Мне тоже надо быть там, — сказал Раут. Мор уклончиво что-то буркнул, продолжая удерживать ногу скаута. — Я знаю, как сражаться с себе подобными. Дэвид Гаймер, "Голос Марса"