Artagonist

Channel name was changed to «Artagonist»

Планы на выходные. Включаем в наушниках новый альбом Madonna "Confessions II" и бежим 6 км по резиновой дорожке на Лужниках, наслаждаясь хорошей погодой и видами на богачей и Ролс Ройсы. Вещи оставляйте в беговом центре у метро "Воробьевы горы", где после тренировки можете поваляться в компрессионном лимфодренажном массажере для ног. Отдохнули, выдохнули. Кофе хочется? Проходим мимо нового Серфа у туалета и помойки и идем с Masa Madré за теннисным центром. Я люблю там просто бейгл с мортаделлой или с анчоусным маслом и фильтр. Если тянет на сладкое для закрытия углеводного окна - берите чизкейк. Вечером дома, после прохладного душа, посмотрите новый фильм Франсуа Озона "Посторонний". Вышел по подписке на Кинопоиске. О равнодушном Мерсо, который убивает араба на алжирском пляже и предстаёт перед судом, обвиняемым скорее в отсутствии слёз на похоронах матери, чем в преступлении. Франсуа Озон снял чёрно-белую драму с Бенжаменом Вуазеном в главной роли и добавил антиколониальной повесточки в произведение.

Иконы. Выставки и события. Сейчас в Третьяковской галерее можно сходить на небольшую выставку икон из коллекции Павла Третьякова, мероприятие скорее для исследователей, которые могут понять, почему это не считается шедевром, а лишь коллекцией средней руки (не мои слова, указано в текстах самой выставки). Поэтому прекрасным дополнением стало посещение Музея русской иконы (между прочим музей частный, личная коллекция Михаила Абрамова, на чьи средства музей осуществляет свою деятельность и после его смерти). Здесь классная образовательная программой. Море экскурсий, лекций. Мы были на "Как устроена икона" и "Эфиопское христианское искусство". Я чуть не уснула в тепле и полумраке, но очень интересно, насыщенно. Я теперь хочу сходить на все, особенно про культуру старообрядцев. https://new.russikona.ru

Вершинин, которого вы не ждали Как выглядит Вершинин у Чехова? Никак. Текст сообщает возраст, должность, семейное положение — и ни одной детали внешности. Традиция обычно достраивает образ благородного офицера — здесь же нам предлагают героя, будто сошедшего с экрана «ДМБ» или сериала 00-ых «Солдаты»: с соответствующими интонациями, пластикой и повадками. И это работает — именно потому, что Чехов оставил зазор. Стайлинг как высказывание Отдельно — о визуальном решении. Костюмы безупречны: стильно, современно и точно по характеру. Платье и костюм Ольги в обоих действиях хочется забрать себе. Ботинки Тузенбаха заслуживают отдельного кадра. Бытие определяет сознание — или наоборот? Три сестры так печальны, потому что их окружает провинциальный городок, лишённый амбиций и витальности? Или это сам далёкий холодный город медленно погасил в них жажду жизни? Чехов, как всегда, не даёт ответа — он ставит вопрос и оставляет его звенеть. Москва, которой нет Важная деталь, которую легко упустить: пьеса написана в 1900 году, столица Российской империи — Петербург. Сёстры хотят не в город возможностей. Их Москва — это ощущение детства: папа рядом, никаких забот, только счастье. Но дважды в одну реку не войти. Москва здесь — утраченный рай, а не географическая точка на карте. В этом смысле «Три сестры» рифмуются с Беккетом: Москвы нет — так же, как нет Годо, которого бесконечно ждут герои «В ожидании Годо». Глухота как способ существования Глухой у Чехова не только Ферапонт. Глухи все — каждый замкнут в собственном страдании, каждый говорит мимо, каждый не слышит другого. Диалоги здесь — параллельные монологи, и Золотовицкий это чувствует. Фатализм против воли В тексте рассыпаны приметы, гадания, суеверия: «не свисти», «карты лягут — значит, поедем». Герои отдают свою судьбу на откуп случаю — и в этом, возможно, главная причина их неподвижности. Наташа: единственная, кто действует Чехов несколько раз повторяет: сейчас в доме три человека, потом будет шесть, и так далее. Но двое детей появляются только у Наташи — мещанки, чужой в этом доме и единственной, кто по-настоящему счастлив. Она осваивает пространство, присваивает роль хозяйки и живёт — пока сёстры рефлексируют. И Вершинин, и Наташа — люди, которые знают, что значит работать и существовать в совершенно других условиях. Именно поэтому страдание трёх сестёр они воспринимают как роскошь — недоступную и почти непристойную. Москва, в которую нельзя вернуться. Детство, которое не повторится. Счастье, которое всегда — в другом месте. Чехов написал об этом в 1900-м. Золотовицкий поставил это как комедию — и, кажется, именно так больнее всего.

Три сестры без уныния: Чехов, Золотовицкий и невозможность возвращения. Мысли после текста Чехова и спектакля Александра Золотовицкого в Театре на Таганке «Долой уныние!» — манифест, с которым Золотовицкий подходит к одной из самых меланхоличных пьес русского канона. Его «Три сестры» — это именно комедия, и ключи к ней он находит не вопреки Чехову, а внутри чеховского текста. Гротеск, ирония, точно пойманный абсурд — всё здесь близко к оригиналу и при этом звучит неожиданно свежо. Много оригинальных режиссёрских находок, много смешного и остроумного. Единственное, что вызывает вопросы, — агрессивный саунд-дизайн первых сцен: рок-группа, живые гитары и барабаны, вечеринка на сцене. Энергия есть, но смысловая связь с происходящим считывается с трудом. Продолжение в следующем посте.