samosabotage

— ты в меня веришь. правда или ложь. #thiam #teenwolf #thehungergames

вторым секретом тео рэйкена становится лиам данбар, его волк и его человек #thiam #teenwolf

— наверное, я совсем не умею любить тебя. — почему так думаешь? — да я ж всю жизнь люблю тебя так, как это я понимаю, и ни разу не задумалась, а как это понимаешь ты. — а сейчас думаешь? — думаю. — и что думаешь? — только что люблю тебя больше всех. и я фыркаю, не говоря этого в ответ, пока мама поглаживает меня по руке, от кисти вверх, и даю ей попробовать любить меня так, как это понимаю я. она спрашивает чуть позже, часто ли я чувствовала себя нелюбимой, и я ненароком роняю: — вообще? или ты про себя. и она лишь вздыхает, и месяц спустя я лежу в своём одиночестве, как на жёсткой постели, и я думаю о том, что всё это одиночество никогда не было про других людей. я много думала о себе как о ком-то, кем я не живу, но кем являюсь, и в итоге пришла к мысли, что я была такой с самого рождения. никакие травмы, никакие ощущения, никакой опыт не делал меня одинокой, чувствующей себя никуда не вписавшейся, холодной. это просто я. я не плакала, когда была младенцем, и я почти всегда спала, так много, что меня по десять раз за день проверяли — дышу ли вообще. подрастая, я не была разговорчивой. ни дома, ни в садике, ни потом в школе. открыться кому-то было для меня чуждым даже в те времена, когда открывать ещё было нечего. и я часто вспоминаю свои детские чувства. как я не хотела дружить с детьми из своей группы, потом из своего класса. как мне всегда хватало самой себя. а когда появилась лучшая подруга, это был результат работы, с её стороны — она не отставала от меня, когда я зажималась. я ни перед кем не была такой свободной, как перед ней. будто я становилась другой. и в то же время — это была более я, чем моя зажатая версия. с ней я была собой из головы. той, кем я себя вижу. может, я просто видела себя её глазами. и, может, я вру, когда говорю, что никакие травмы меня не сделали такой, какая я есть. нет глаз, сквозь которые я сейчас хотела бы себя видеть. это слишком страшно, слишком много. мне и от своих-то глаз тошно. — ты обрекаешь себя на вечное одиночество. — тебя это пугает? что я буду одна? — каждая мать хочет для ребёнка лучшего. — и для меня лучше не быть одной? — для тебя лучше быть понятой, ты-то понимаешь вообще всех, кто тебя понимать будет? — я и сама себя не понимаю. — себя полностью не понимает никто. нужно ли понимать себя, как мы понимаем любовь? нужно ли видеть себя, как мы видим других людей? лучше сказать или умереть? лучше быть замеченным или понятым? лучше быть или быть не лучше? — у тебя всегда так много вопросов, что ответы на них не успевают придумать. вот и будешь искать сама. да. буду. или умру, пытаясь. или скажу. когда появятся слова, достойные того, чтобы их вообще произносить.

тео и волк, и человек одновременно. тот факт, что вернулась спустя кучу времени с незапланированными тремя тысячами слов по пэйрингу, о котором в ру пространстве помнят лишь я и ещё пять человек, это сильно. я скучала по буквам. и это было сильно тоже. и вообще это когда-то был мой самый первый фандом, по которому я писала, 13 year old me knew what's up. #teenwolf #thiam

я хотела написать текст. и стёрла все заметки. в них было про потери. немного про сны. много про голос совести из этих снов, который почему-то базарит как моя первая школьная любовь и так же цокает языком, мол, как же ты заебала, оля. про ад — каким я его там себе представляю, не представляя при этом никакого рая. слова не всегда клеятся, но это не значит, что нельзя взять гвозди и молоток. или там. не знаю, крючок. присоску. да что угодно, что скрепит их — скотч, малярная лента, крахмал, липучка, заплатка в форме бабочки, как на моих джинсах в десять лет, это просто смех, как всегда почему-то протиралась левая коленка. у меня на левой коленке до сих пор здоровый шрам, он почти светится на моей синюшно-бледной коже. ещё в моих заметках было что-то про птиц. я, блять, всегда думаю о птицах. о ласточке, которой до усрачки испугалась прошлым летом, потому что она зацепилась за мои шторы и висела там как труп. о дрозде, который прилетает на подоконник моего офиса и радостно мне вещает свои дроздовые дела, чирикая и изучая меня внимательным взглядом, несколько дней подряд. об утках, которых до сих пор кормят мои родители с таким рвением, с каким бабульки в кафедральном не ставят свечки, спутав всех святых. я не хочу писать о птицах. да и про ад писать мне как-то не улыбается. то есть. не то чтобы я там была. но вообще-то как вы проверите, правду ли я вам чешу про ад? вы что? хотите в ад? никто не хочет в ад, там интернет ещё хуже, чем на улицах современной россии, просто жуть — один роутер на весь круг, ну это ни в какие ворота. ха. ворота. в общем, я подумала и поняла, что тексты надо писать, как и фильмы снимать, о любви. например: я люблю лягушек. точка. конец предложения. замечательный и очень содержательный текст. но, если серьёзно, то такие примеры лучше приводить на людях, а я анализирую всех, кому так или иначе подгоняла своё сердце, и не думаю, что любила хоть кого-то. это неправда, я прибедняюсь, и я это знаю, но это мой текст, и я буду прибедняться, сколько захочу, потому что я дрочу копейки каждый раз, когда отбираю пятёрики на маршрутку. иногда мне кажется, что выдранное из груди сердце — никакая не метафора, именно поэтому я какая-то разобранная. мне так много раз его вырывали и вставляли назад, потому что не подошло, что там верняк перепутались все клапаны. и крышку как-то прижали неплотно, как на вертикальном пылесосе для влажной уборки, ей-богу. хотя и я не данко, сердце у меня не горит, путь не освещает, логично было от него отказаться, модель у меня, прям скажем, нуждается в каком-никаком обновлении. прикиньте, если бы сердца были айфонами. прикиньте айфоны в форме сердец. прикиньте сердца вместо айфонов. алло, пульс? да-да, тахикардия. как же ты заебала, оля. я знаю. потому что тексты надо писать о любви. а я так люблю стирать все заметки и ебашить без сценария от души.

нам, людям, всегда кажется, будто мы ко всему на свете готовы: завалить экзамен, пройти собеседование, встретить свою судьбу за кирпичным углом, сказать «прощай»; худшие и лучшие вещи нам кажутся в равной степени ожидаемыми и очевидными, но когда они случаются — мы, люди, чувствуем. на третьем курсе я впервые в жизни ходила на пересдачу. я повздорила в семестре до этого с преподавательницей по праву, поэтому, когда предвиделась возможность, она, вместе с целой волной таких же соевых либерашек потока, отсеяла меня к завалившим попытку расквитаться с дисциплиной. я помню, с какой злостью я звонила маме, мол «ну ты прикинь», и она со мной дистанционно до вечера искала материалы, которые мне помогут, но в итоге ничего из этого не пригодилось — у меня, едва я в кабинет вошла, забрали зачётку и проставили всё, даже не устроив самой по себе пересдачи. я ожидала всё из этого, но я успела позлиться, расстроиться, устать и обрадоваться. я проходила три или четыре собеседования за жизнь, какие-то более успешно, чем другие, всегда зная, что мне скажут, едва стоило заглянуть в глаза того, кто примет решение о моей дальнейшей карьерной траектории. помню, как думала, что моя финальная работа «скорее всего долбаный вебкам», и всё же почему-то тихо довольствовалась успешно проведённому собеседованию на английском. и ещё больше довольствовалась, когда оказалось, что английский всё же мне может пригодиться не только в вебкаме. новых людей в мою жизнь всегда приносят случайности: ссора про софизм в чате вк, когда мне всего четырнадцать; пёстрая куртка, про которую приходится спросить, откуда она; соседняя скрипучая дверь, которую нужно всем вместе красить; не туда отправленное сообщение; столкновение локтями; чужие слёзы в общественном туалете; неудачное гадание на таро; кирпичный угол. смятение, испуг, ненависть, смех, слёзы, смех и смех, и смех, и музыка, и тепло голосов и рук, которое греет годы спустя. прощай. это неправильно. это правильнее всего. если я знала, что последует за тишиной, слабостью, болью. почему тогда мне сейчас и есть? тихо, слабо, больно? если я знала, что ты больше не откроешь глаза, почему мне хотелось напоследок рассмотреть их цвет? если я знала, что моя тоска длится дольше утраты, почему она накрывает меня тяжёлым одеялом, под которым так сложно дышать? если я знала, что то моё «люблю» было последним, почему мне жаль, что я его сказала как-то не так? если я знала, почему нельзя было меня обмануть? прощай. а кого прощать мне? как мне себя вести? что делать? о чём думать? ты всегда говорил мне то, что мне было нужно слышать, кто мне скажет нужное теперь? может, просто пора помолчать, представить, что я желаю тебе сладких снов. пусть так. пусть наконец-то тебе не будет больно спать. пусть перина твоих облаков будет самой мягкой. но если я знала, что нужно отпускать, почему тогда на моих плечах навсегда отпечатались твои тёплые шершавые руки?

я написала маленькую штучку на английском, я не писала на нём очень давно и, наверное, потеряла любое чувство языка, но тем не менее делюсь вдруг захотите

целуешь меня, как покойника, в лоб, какая-то странная фиксация на мне и смерти — жизнь ощущается температурным сном, ты укладываешь меня на себя, я цепляюсь за твою футболку, сердце у тебя такое медленное, кажущееся мне родным, говоришь, что моё стучит как у перепуганного котёнка. перебираешь мне волосы, целуешь в висок, обещаешь, что ты рядом. и мои слёзы сохнут на твоём плече, свеча догорает, и её воск сохнет подобно моим слезам. я не отстраняюсь, ты не отталкиваешь, я почти засыпаю, ты не будишь, я встаю умыться, и ты идёшь за мной — смотришь на меня снизу вверх и говоришь какие-то глупости, чтобы я улыбнулась. что-то про то, что я твой ангел, твой свет. я цокаю языком. ты говоришь, что это правда, небеса пахнут мной. и мне в этот момент так тяжело: я, кажется, люблю тебя; и, точно знаю, ты меня скоро оставишь. я говорю это полушуткой, когда мы гуляем, и земля становится всё более мёрзлой, и закатное солнце всё ниже пускает луч в золотой крест купола, между нами эта осень превращается в зиму. дома прижимаешь к себе, целуешь в макушку, мол, ты моя семья, слышишь? я слышу, слушаю даже. мне неприятно. дело не в тебе, а во мне, да? твоё тепло на мне, но внутри всё коченеет, или это только мне твои глаза кажутся льдом. твои пальцы крепко вплетены в мои, мне так хочется верить, что это по-настоящему. ты же любишь меня, да? ты же не отказываешься от меня, да? ты же не представляешь на моём месте никого другого, да? белый шум. когда лежу, слеза остывает, тяжёлой от соли каплей холодит мне изгиб уха, и в груди уже нет места для нового хрипа. я вытираю лицо, стираю пустоту, мои плечи тяжёлые от работы и головы, полной мыслей. я пытаюсь сделать вид, что ничего не было. не было ни небес, ни ада. твоего липкого блеска на моей коже. наших криков и смеха у экрана. молчания, когда я не то что говорить, даже видеть тебя не хочу. злости, когда ты не можешь мне объяснить, почему не хочешь, чтобы злилась я. моих слёз на траве. твоих извинений мне в волосы. моего шёпота тебе в живот. пончиков, поделённых пополам. музыки в темноте. моей щеки поверх твоей головы. собранных на пустыре цветов, которые я не могу выкинуть. твоей фрустрации. моего гнева. нашей общей обиды. нашей общей веры. моих слёз на твоём плече. всё рассыпается, значит, не важно, что этот песок был замком. вода утекает, но время — не вода, оно — лежит на месте, и я пыль на твоём полу в прихожей, неровный почерк на открытках в ящике твоего стола, смятая белая футболка, покрывшаяся пятнами от краски для волос, жёсткий диск раз через раз работающей мыльницы. когда ты вдыхаешь небеса, они ещё пахнут мной?

обними меня тьмою тёплой, забери мою злую грусть #чёрнаявесна #хэнкисы

говорят, что скорбь это финальный акт любви, но я боюсь скорбеть, потому что я не долюбила ещё в полной мере, никогда не долюблю. мне страшно. мне постоянно очень страшно. просыпаться и не проснуться, заснуть и не спать, говорить «привет», не зная, будет ли следующее «люблю, пока» последним. что если уже было последнее? что если там, куда ты отправишься, не добьёт не только интернет, но и колода таро, сияние свечи, беспокойный сон? я закрываю глаза, и я это вижу, будто оно происходит прямо сейчас. ступеньки намокшей пылью пахнут, кожей обитая дверь едва слышно скрипит, в кухне радио и треск вафельницы, в треугольник прозрачных дверц загоняю цветастый мячик, хвастаюсь: обыграла! и ты смеёшься, говоришь, что я могу обыграть кого угодно. ты огромный, мне кажется, что ты подпираешь потолок, и я так люблю, когда ты подхватываешь меня на руки, сколько бы лет мне ни было. мы едим лимонные вафли, ещё горячие, а я всё достаю тебя, мол, когда снова пойдём гулять? и вечером мы пойдём бродить, я знаю каждый кирпичик выкрашенного в жёлтый забора, ограждающего твою работу. ты умный, хоть и молчаливый, и в одной твоей руке больше любви, чем в людях из другой квартиры вместе взятых. потом воспоминание расползается, появляется другое: я выбегаю из подъезда, чтобы обнять, и ты меня не видишь, можешь только ощутить, говоришь, что я всё ещё маленькая, треплешь меня по волосам. в глазах собираются слёзы, и ты их каким-то образом чувствуешь. ласково так говоришь, что всё хорошо. тебе больно. и мне больно, потому что больно тебе. я стараюсь быть ближе, чтобы ты мог протянуть свою руку — и я была рядом. и в твоей руке всё ещё больше всего на свете любви. от моей ты такое чувствуешь? ты ускользаешь снова, раз за разом, в жизни, на экране телефона, повсюду. я бегу за тобой, но этого никогда не будет достаточно. я говорю, что не умею скучать по людям, потому что ни по кому и никогда я не смогу так скучать, как по тебе. если бы я могла сквозь это расстояние, эту панику, эту грязь забрать и пронести хотя бы немного твоей боли — я бы не раздумывала. твоя душа чище моей, даже если ты меня очень любишь, иной раз мне кажется, я не стою такой крепкой любви. ты любишь просто потому, что умеешь любить. и я боюсь, что на такое умение мне жизни не хватит. тебе больно, но ты говоришь мне, что всё хорошо, будто я не услышу через пару минут, как ты плачешь. ты устал, я знаю, и я знаю, что однажды мне придётся отпустить, даже знаю, что это однажды ближе, чем кто угодно из нас может представить. ты всегда подпирал потолок, и я так боюсь, что ты окажешься под чужими подошвами. даже не под моими. никогда под моими. позволь мне хоть на секунду снова стать маленькой девочкой, которую ты кормишь лимонными вафлями после того, как дал себе ей проиграть. во мне столько твоего, твоё молчание, твой бунт, твои слёзы, твоя кровь, даже твой знак зодиака. некоторые вещи от тебя мне не перейдут. никакие материальные, если честно. я не смогу напоследок ни в чём тебя ощутить. когда решишь уйти, хотя бы загляни мне под веки, замени своим добром мои бесконечные кошмарные сны. говорят, что скорбь это финальный акт любви, но для меня это смирение. я люблю тебя достаточно, чтобы сделать вид, будто наше «люблю, пока» не последнее.

каждую зиму я пишу примерно одинаковые тексты, потому что это стандартно: зимой кожа сохнет, весной — слёзы, значит, надо отплакать всё своё зимой, оттревожить. в этом году, кажется, не выходит. не помогают вещи, помогавшие всегда. собственные слова кажутся не больше, чем лепетом. собственные поступки кажутся бессмысленными. собственные чувства — обузой. наверное, мне надо перестать пробовать переизобретать себя постоянно. перестать пытаться быть той, кем я никогда не была и не стану. принять в себе тот факт, что, сколько бы мне ни было, чем бы я ни занималась, я всегда буду ею. маленький напуганной девочкой. во всяких лекциях и литературных анализах часто говорят о том, что не бывает такого, что герой никак совсем не меняется по мере продвижения сюжета. ну, справедливости ради, моя жизнь точно не книга, потому что иначе все бы недоумевали, почему мои ценности никак не трансформируются. я всё ещё хочу быть свободной, как придумала лет в шесть, одна хуй разница, что это невозможно не столько политически, сколько — духовно. если свобода это небосвод, меня вечно на дно тянет. я думаю о себе, что мне нет дела. что я всё могу. что мне нравится размеренность. что чужие чувства меня не парят. а потом я не сплю ночами, рву на себе волосы, плачу в офисном туалете, существую только под громкую музыку. я думаю о себе — и это враньё. потому настоящая я это та девочка, которая отдаёт в свой день рождения последнюю мандаринку, не получая ни одной себе. зимы меняются, мир меняется, а в моей голове я всё так же, самое страшное зло, самый гадкий монстр, которого нужно держать в клетке. монстр может только реветь от собственного плача и прятаться от зеркал. монстру совсем не нравится, что в отражении девочка.

собрала весь магический реализм по хэнкисам в один сборник, чтобы на случай, когда снова потянет написать что-то несильно большое и серьёзное, было куда это добавить в сборнике: 1. киса-экстрасенс 2. киса-курт кобейн 3. киса-клементина из всчр (вампирская аушка tease?)

suddenly it's december and you're not 17 anymore. and you haven't been 17 for a very long time, but sometimes you need to remind yourself когда мне было семнадцать, я не могла себе позволить даже мечтать о том, что мне исполнится двадцать пять, и я не строила себе никаких иллюзий и планов, что у меня будет карьера, любовь, свобода, поэтому мне должно быть не так обидно, что всего этого у меня действительно нет. зато у меня по-прежнему есть мои слова и моё нутро, которым я могу поделиться через эти самые слова. и даже есть глаза и уши, — ваши, — которые это всё для себя примут, осмыслят. главный подарок автору, если тексты почитают и оценят, поэтому ставьте кудосы на ао3, я обещаю, что скоро выйдет очень крутая штука. а пока... с днём рождения меня?

ты и есть сердце, майк #byler

да, фб снова снесла, но все тексты можно почитать вот тут, где они и были изначально опубликованы

любовь спасет нас всех уилл байерс подтвердил

— я упаду на колени и буду об этом умолять. — заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт #детиперемен

что витя с птичьей фамилией безумно похож на ваню с кошачьей — боря отмечает сразу. #чёрнаявесна #нампокер #неправильныехэнкисы

лёва целует в белые кудри, рассыпавшиеся не на подушке, а под ней, своими музыкальными пальцами, как дворниками по лобовому, поглаживает рябую линию челюсти шурика, шух-шух, влево-вправо: — ты так говоришь, потому что меня любишь. — я люблю тебя, потому что ты хороший. #детиперемен #неправильныехэнкисы

холодная утренняя темнота гладит по лицу, напоминает: иногда сны это просто сны. мурашки, бегающие по спине, надавливая своими пятками, напоминают: сон никогда не просто сон. #детиперемен #неправильныехэнкисы