StopAut Band

Отыграли вчера огненный сет на фестивале. Эмоций море!!! ;)

15-16 августа V Фестиваль Нового Андеграунда "Внутри города" - 2026 в клубе Саунд СтопАут - ментоловый джаз-рок, здоровая музыка — для здоровых людей. Классический по составу квинтет: бас, ударные, две гитары, вокал. Имеют тенденцию к утяжелению. Самобытная жанровая смесь в сочетании с мощным вокалом и интеллектуальные тексты - для города и для тех, кто внутри. Билеты всех категорий в предпродаже: vk.cc/cYFwUd Бюджетные входные билеты: vk.cc/cV2w6A

Кастет Стоит над обрывом, где ветер сквозной, старенький домик. Лежит у подъезда асфальтовый зной, словно покойник. Буквально, но голову жжёт свет на закате. В окошке, что жадно разявило рот, мелькнёт твоё платье. За пазухой, — старый кастет греет медную спину. И скатится кубарем свет с крутого обрыва. (А.Мавренков)

📚Info In Folio Следующее занятие в нашей летней студии пройдет по новому, уже постоянному, адресу! 📌14.08 в 17:00 📌Место: Библиотека им. И.А. Крылова, м. Сокольники, ул. Шумкина, 17/16 📌Вход свободный Студия открыта для участия поэтов не только нашей команды! Желающих присоединиться к нашей студии просим писать: - Алексею Мавренкову @Achilezo - Полине Пехтеревой @Polina_Pekhtereva - Анне Тихоновой @ae_tikhonova Автор афиши: Кристина Усова

Мастодонт в мире литературы Не прошло и дня, как мы вновь объявились! Что уж подделать — требуется сделать все по красоте, а оставлять в неведении вас, неблагодарную публику, не особо хочется. Человек, которого мы представим вам — видный мастодонт с нордическим и суровым нравом на литературной сцене. По заверениям игроков из КБС, он также является одним из сильнейших текстовиков с огромным багажом знаний. Из-за своей скромности уверен, что люди запомнили его тексты, а не его самого. И скажем по секрету — ради поэзии он готов устроить геноцид. Встречайте -- Алексей Владимирович Мавренков! Приветствую, Алексей! Как настрой перед мероприятием? Чего ты ждешь от прожарки: лишний повод выплеснуть говно на поэтов или устроить шоу на КБС? Настрой — норм. Вежливое равнодушие. Впервые ли ты выступаешь с подобным форматом? Какова тебе роль критика в прожарке? Не думаешь, что придется критиковать знакомых тебе людей? Не впервые мне быть судьёй, не впервые разбирать тексты. Думаю что мне придётся критиковать знакомых людей. Что гораздо хуже. ) Чего ожидаешь от поэтов? По каким критериям будешь судить? От поэтов я ничегошеньки не жду. Я и поэтов то не жду. Поэтов — единицы. Авторов-исполнителей — полно. ))) До этого Алексей заявил, что если это попадет в публичное поле, то он будет яростно все отрицать! Хотите поймать его на слове? Предлагаем прийти завтра к нам и сделать это вживую! На этом официальные судья с нашей стороны закончились. Четыре человека из нашего коллектива. Но мы пригласили еще независимых экспертов! Сегодня вечером познакомим вас с ним. Ждите!

Мы допилили инструментальную версию песни Человек. Не стесняйтесь комментировать!

📚Info In Folio Напоминаем о завтрашнем занятии в нашей летней студии! 📌08.08 в 16:00 📌Место: Центральная городская молодёжная библиотека имени М. А. Светлова, молодежный медиацентр. Ул. Большая Садовая, д. 1 Студия открыта для участия поэтов не только нашей команды! Желающих присоединиться к нашей студии просим писать: - Алексею Мавренкову @Achilezo - Полине Пехтеревой @Polina_Pekhtereva - Анне Тихоновой @ae_tikhonova

Двадцать восемь слив Созрели сливы в саду у костёла. Рано, но старый пастор давно не спит, поднялся с первым лучом. Это утро, старик, твой Ватерлоо, И ладони лижет псина по кличке Герда. (Ветераны сорока трёх войн, безнадёжно совершеннолетние, облепленные сплетнями как слепнями, выходили из боя последними.) Сливы падают. Те что упали вчера — уже гнилы. Меж деревьев и статуй, дурея от горячей земли, пчёлы носятся. Старый пастор, по саду чуть побродив, наклонился собрать двадцать восемь слив. (Для двадцати восьми ребят. Голодных, босых.) А с костёла взгляды бьются в витражах. А с костёла жадно смотрят вороны. Видишь, старик? — словно говорят, — Бьётся раненая чайка о волны в море, волны о землю, и о землю ливни. Бьётся сердце, льются жил Нилы. Пастор в дом вернётся, кагору выпьет. Жарко. Тихо. Созрели сливы. (17.03.11)

Голем Эх, дубинушка, ухнем, в старой моей квартире, под столом, на кухне, голем припрятан глиняный. Голем глиняный, голова гладкая, руки-ноги гладкие. Только синие. Раз, украдкой, перепрятать себя просил. Не послушал я, сказал: сиди! Ночью он шелестел тетрадкой, писал стихи. А как-то плакал. Я заглянул в тайник. Плачет навзрыд. Не могу, – говорит спрятанный, – без весны. Отпусти! Цыкнул я строго: говорю, сиди, у меня дороги, пороги, мосты. Потускнел. Сидит. Эх, дубинушка, ухнем, под откос, под отвес. Я сижу на кухне и теряю вес. Невесомость – равенство добра и зла. Не ответит равенство «за козла». На забытой кухне умирает дух. Собираться можно, но не больше двух.

Соломенный пёс — Жарко! Очень жарко сегодня, сейчас квасу бы... Видишь, родненький, еду повидать родню. Повод особый. Подстаканник звенит. Мельтешат вдалеке сопки. Бабуля гладит на подоле складки. Руки, почти чёрные от загара. — Эх, сейчас квасу бы... Квасу бы. Подстаканники сочатся паром. Колеса поскрипывают, стучат звонко. Ехать ещё сутки с малым. Кисти у бабушки очень тонкие. Словно сделанные из металла. — Повод особый. Внук женится. Дождалась, пристроился. А то всё по блядям, двоешник. И чешет переносицу. Её голос шершавый реликт, самшит. Распадается на слоги. Потом на буквы. И под кожу кажется прочно вшит Нитками безумия. Сколько ей лет? Около миллиона? На кофте цветы алые. Медаль. Труженикам тыла. Из которого она вообще вагона? Что здесь забыла? Времени коловорот На темени плешь выстриг. Небо сгорит, как соломенный пёс, А ружьё — выстрелит.

Мавренков Алексей Немного экзистенциальной тоски... Свет фонарей, в воде не колыхнётся. Как пёс, среди немых и верных стен, Он сторожит пустые птичьи гнёзда, Не свет уже, а память об огне. И ждёт шагов, уверенно и сильно, Печаль его — не дымчатый суглинок, Он вымел небо, до чернильной сини, Чей вспоротый атлас, и гладок, и глубок. И это грусть не тех, кто ждал у трапа, Чьё мокрое плечо царапал зонт. Ладонь календаря, удавка шарфа. Цитирую: распалась связь времён. Он помнит: пахло яблоком от сумки, Из форточки тянуло терпким ýглем. Бомжом лежит в ближайшем переулке, Тень, отвалившись от стены кривой.

Пруд Туман лежал, как тёплый войлок, На поплавках и сонных утках. Дочь говорила: папа, больно? Увидев шрам на подбородке. И утка ковыляла к дочке, Смешно перебирая лапами. Нет, говорю, давно не больно, Жена молчала. Пахло хвоей. Мы были с краю, где кувшинки Толкались жёлтыми боками. На глади отражались сосны. Вода стояла неподвижно. О самом важном — только молча. Смотрю, как дочка кормит уток, Как ты сидишь, поджав колени. Пруд зарастал. Вода темнела.

Разрушитель скуки Согласился с тем, что мёртв – мёртв. Только дети пишут стихи. Стихи? Скачет мяч и потеет на солнце корт. Всё серьёзно, мертво и.... тихо-тихо. Кто согласился с тем, что мёртв? – Этот, тот. Тот, этот. Третий лишний. Третий лишний? На столе нелепый чёрт-торт. Поминки? Загвинки? Торт с вишней? Господи! Убереги от добра и зла. От утраты рассудка и его избытка. Тлеют угли, остаётся зола. Зола? Скачет мяч. Тлеют угли. Горят сосиски. На столе нелепый чёрт-торт. Только дети пишут стихи. Стихи? Тот, кто остался жить – мёртв. Утро. Вокруг беспощадно тихо. (Алексей Мавренков)