Что мне понравилось (другой)

Сделал еще один способ читать рассылку: «кроличья нора», где выводится одна случайная ссылка из случайного выпуска. Можно установить фильтр по разделу или году; попробуйте, например, смотреть только «Интересное», там много залипательного. В базе сейчас 50 последних выпусков, до этого был немного другой формат. Апдейт: у некоторых сайт определяет английский язык и показывает пустую страницу. Можно перейти на главную, поменять там язык, тогда заработает. Поправлю потом, чтобы всегда работало. https://mkalashnikov.com/rabbit-hole

Выражение «нутром чую» приобретает новые значения!

https://youtu.be/TcbU-EttPJw 😏😏😏

Самуан филз син (пробабли?)

Ай фил син

https://youtube.com/shorts/YERfTT4McsU?is=vW4ittm8OjcGna6i

https://youtu.be/PCY0aeUx-Ns?is=N-41WBdWKg4qOFl1

В следующий раз когда какой-нибудь очередной идиот скажет, что в ЕС слишком много регулирования, покажите ему это видео: https://youtu.be/hiE7NvONU5U Если бы не регулирование, то в Европе было бы всё то же самое. Револют и прочие мечтали бы работать как все эти американские финтехи, но к счастью, им пока мешают ужасные бюрократы.

Встретив Вьета Тхань Нгуена на тбилисском фестивале сторителлинга ZEG, передал ему привет от российских поклонников (он сказал, что был бы рад в более благополучные времена доехать), а вам передаю десяток цитат со встречи с ним, которую вела британская журналистка и профессор Принстона Разия Икбал. 1. О красоте и жестокости в истории США «Обычно люди думают, что красота существует вопреки жестокости. Но я утверждаю: красота Соединённых Штатов стала возможной благодаря жестокости. У нас не было бы ни демократии, ни свободы, ни равенства, если бы одновременно не было геноцида и рабства, а также непрерывных войн. И вот эта мысль — что красота и жестокость неразделимы — даётся с огромным трудом даже самым либеральным американцам». 2. О мемуарах как предательстве «Если у тебя вообще есть материал на мемуары — значит, тебя чем-то сильно покалечило, и тебе придётся этически разбираться с тем, что это значит. Чтобы искренне говорить о нанесённом уроне, нужно быть абсолютно честным — и в отношении наций, породивших травму, и в отношении собственной семьи. Поэтому написание мемуара, как мне кажется, всегда о трудных отношениях с правдой и предательством. Ведь тебе приходится предавать людей, предавать свои сообщества — иначе честного мемуара не выйдет». 3. О мифе про селфмейд «Журнал Forbes решил составить список селф-мейд-американцев, в который включили и меня. У меня было много вопросов к тому, чтобы оказаться в списке «людей, сами себя сделавших», поскольку я не думаю, что хоть один американец когда-либо сотворил себя сам. Мы можем что-то из себя сделать — но только благодаря коллективным условиям возможности. Единственное, что мне в этом списке понравилось, — что я очутился между Карди Би и Сереной Уильямс». 4. О передаче травмы через молчание «Я знал множество беженцев, чьи жизни были сформированы травмой, часто так и не проработанной. Они отыгрывали эту травму по-разному — и так она передавалась их детям, их внукам. И дело не только в беженцах. Американские солдаты, вернувшиеся с войны, — многие из них так и не заговорили о пережитом, и их дети остались наедине с этими умолчаниями, вокруг которых выстроилась вся их жизнь. Так что, даже если о травме не говорят, она всё равно передаётся дальше — через умолчания и пустоты». 5. О фрагментарной памяти «Память у меня очень фрагментарна и эпизодична. Если бы я писал мемуары [A Man of Two Faces] на манер, скажем, «Память, говори» Владимира Набокова… поразительно, насколько полно Набоков способен вспомнить самого себя, — у меня всё было совершенно не так. Поэтому я и хотел, чтобы сама форма мемуаров отражала и выражала это чувство фрагментарности. Но слово, которое я употребил бы вместо «экспериментальности», — это игра. Звучит странно, ведь в книге столько травмы; но игра именно потому, что, работая над книгой, мне пришлось быть игривым, чтобы вообще получить доступ ко всем этим травматичным переживаниям». 6. О войнах, которые ведутся дважды «Я пишу, что всякая война ведётся дважды. Первый раз — на поле боя, второй — в памяти. Эта мысль родилась именно так: я рос уже после конца американской войны во Вьетнаме, но смотрел, как американцы заново ведут свою войну в десятках и десятках фильмов, — и понимал, что для американцев война не закончилась. И я знаю, что для вьетнамской общины беженцев, и для нас, война тоже не закончилась. Так много в ней было горечи, гнева и тоски». 7. Об историях, которые спасают и разрушают «Я жил с ощущением, что истории меня спасли. Поэтому я и стал писателем. Меня соблазнила сила историй, которые уносят меня из моего мира куда-то ещё. Истории меня спасли. Но, думая об «Апокалипсисе сегодня» и обо всех остальных фильмах, которым я себя подвергал, я понял: если у историй есть сила нас спасать, у них есть и сила нас разрушать. И в тот момент я осознал, что множество историй меня разрушили». 8. Об уходе из профессуры «Столько писателей, художников, интеллектуалов и учёных, готовых высказываться на множество тем, молчат об одном — о геноциде в Газе, потому что теперь существует очень чёткая красная черта, объясняющая, почему об этом нельзя говорить. И это напрямую связано с тем, что США и военно-промышленный комплекс, по-прежнему встроенный в имперскую власть, вполне способны осуществлять геноцид или поддерживать его, — и именно об этом нам не дозволено говорить. О цене, которую заплатил я, я почти не говорю, потому что она ничтожна по сравнению с теми, кто потерял работу. Самую большую цену, разумеется, платят палестинцы, которых бомбят и терроризируют, — но и палестинские писатели и интеллектуалы, которых заставили полностью замолчать. Поэтому для нас, не-палестинцев, самое меньшее, что мы можем сделать, — это хотя бы произносить слово «геноцид» вслух, публично». 9. О поиске голоса: подлинность против товара «Писатели часто говорят о голосе и о том, как его найти. Это очень мистическое понятие — но оно и вправду существует. Для меня голос — это признак подлинности. Когда ты обнаруживаешь то, что на самом деле есть ты — как человек, как писатель, — обнаруживаешь свою внутреннюю правду. И докопаться до нее по-настоящему трудно, потому что общество, твоя семья и издательская индустрия не хотят твоей внутренней правды. Им нужен товар, который можно продать, или история, от которой им не станет неловко. А добраться до внутренней правды — значит как раз сделать себе неловко: ведь приходится обнаружить в себе то, с чем тебе тяжело встречаться лицом к лицу». 10. О завершении трилогии «Сочувствующего», действие которого будет происходить в Сальвадоре в 1984 году «Когда я начал изучать материал и писать роман, я обнаружил, что Израиль был причастен к делам в Центральной Америке. США перестали поставлять оружие Сальвадору в 1970-е из-за нарушений прав человека со стороны наших союзников — и тогда вмешался Израиль, поставив Сальвадору 83% всего вооружения [уточнение: согласно докладам СИПРИ, Израиль действительно обеспечил около 83% военного импорта Сальвадора, но только с 1975 по 1979 годы; когда Картера сменил Рейган, главным поставщиком до самого конца гражданской войны в 1992 году снова стали США. — Егор]. Израиль обучал сальвадорскую армию и тайную полицию — и эти военные и тайная полиция творили в Сальвадоре ровно то, чего от них и можно было ожидать, используя методы, разработанные для подавления палестинцев <…> Cтоит начать связывать исторические опыты разных актов господства, подавления, колонизации, империализма — и понимаешь, что весь мир связан вот так. Не случайно, что израильские методы подавления, геноцида, сдерживания, слежки и всего прочего были экспортированы в столько уголков мира — и шли рука об руку с американским империализмом. И в каком-то смысле мне было по-настоящему горько обнаружить роль Израиля в Центральной и Латинской Америке — но как романиста меня это привело в восторг. Мол: вот теперь я могу это вписать. И я уверен, это вызовет споры, но в романе будет крупный персонаж — израильтянин, торговец оружием и агент Моссада, по уши вовлечённый в то, что ЦРУ творило тогда в Сальвадоре».

https://www.instagram.com/p/DZxEVaYK1-Q/?igsh=a2FqYTdzbm5jN2pn

https://youtu.be/5hgJ2gKE09s

КОЛОССАЛЬНЫЕ ЗАНОРЫШИ

1910-е и 1920-е годы в уральской геологии отмечены историческими находками. Уральские горщики отыскали «огромные пустоты». Или «колоссальные занорыши», попросту — глубокие природные полости, усыпанные самоцветами. Неизвестно, каково было мужикам перед этими пустотами, сосало ли под ложечкой. Но глядя на фотографию Телкова из старых копей в Челябинской области, можно пофантазировать об огромной пустоте как тёплой тёмной норе, в которую ныряешь очертя голову. Посмотреть можно в PENNLAB до 3 июля.