стёпа клёпит фильмы

Для меня «Осень в семействе Кохаягава» — один из самых красивых фильмов Одзу. Одзу снял в цвете всего 6 картин, и в большинстве из них цвета куда насыщеннее, — обожаю эти вездесущие пламенно-красные чайники! — но не в «Осени»: она на то и осень, чтобы всё пожухло, будто листья. Это предпоследняя работа Одзу (он скончался в декабре 1963-го). «Ранняя весна», «Позднее лето» — их время прошло. С осенью приходит смерть. Но приходит не как что-то страшное, грозящее небытием или судом и наказанием, и необязательно сулящее перерождение, а как что-то неизбежное, завершающее цикл, что-то приземлённое для умирающего: чаще всего смерть — лишь мгновение, которое умирающий уже никогда не осмыслит. Осмыслять предстоит его близким. Пугает не то, что нас не станет, а то, что нас забудут, и забудут даже те, кого тоже забудут. У Одзу эта преемственность в смерти переплетена с ритуалами памяти (ежегодные поминки по умершему, как в «Поздней осени»): все умрут, но пока мы есть друг у друга, мы будем беречь память друг о друге.

В последнее время смотрю в основном только Одзу. Кажется, я уже так ояпонился, что даже ужаснулся, увидев в кадре европеоида по имени Джордж… Это не так удивительно, если вспомнить, что Одзу всю жизнь документировал постепенную вестернизацию японской культуры, но если зритель как бы уподобляется обычному японцу (вспомним татами-ракурс), то для обычного японца, как и для героев фильмов Одзу, которые часто придерживаются консервативных взглядов, появление в их жизни европеоидов — это что-то из ряда вон выходящее. Хотя после войны в Японии жило много белых (в основном военных), они никогда прежде не проникали в мир фильмов Одзу, мы лицезрели только вкрапления их культуры. Кадр из «Осени в семействе Кохаягава» (1961)