Психолог Татьяна Рыжова

Вчера увидела фонарь, у которого трещину кто-то заклеил пластырем. И почему-то стало очень смешно. А потом — не очень. Потому что иногда помощь выглядит именно так. Не «мы сейчас сделаем так, будто ничего никогда не ломалось». Не «стань лучшей версией себя за пять сессий». А: здесь трещина. Она настоящая. Давайте хотя бы сделаем так, чтобы сейчас она не пошла дальше. Иногда человеку сначала нужна не трансформация. Иногда ему нужно просто выдержать сегодняшний день. И знаете что? Это не маленькая задача.

Знание не избавляет от боли. Мне кажется, это одна из довольно неприятных истин моей профессии. Можно много лет быть психологом. Знать, как устроена психика. Понимать природу собственных переживаний. Замечать, что именно сейчас тебя задело, откуда эта реакция, какая потребность за ней стоит. Можно даже довольно правильно с собой обращаться. И всё равно страдать. Последнее время я снова сталкиваюсь с очень простой вещью: я всё ещё оплакиваю то, чего хотела и не получила. Не только конкретного человека или конкретные отношения. Я оплакиваю какую-то свою картинку жизни. Близость. Партнёрство. Ощущение, что рядом есть взрослый человек, который интересуется, замечает, участвует, берёт ответственность не потому, что его заставили, а потому что ему не всё равно. С собой я постепенно могу примириться с тем, что этого не случилось. Гораздо больнее видеть места, где этого не получают дети. И вот здесь во мне прекрасно уживаются психолог с семнадцатилетним стажем и обычная живая женщина. Психолог говорит: «Это горевание по несбывшемуся. Ожидание сталкивается с реальностью. Ты снова и снова обнаруживаешь разрыв между тем, каким человек мог бы быть в твоём представлении, и тем, какой он есть». Спасибо, коллега. Очень познавательно. Женщина внутри отвечает: «А мне всё равно больно». И она права. Пожалуй, одна из вещей, которым меня научила и терапия, и работа с людьми: понимание не обязано немедленно уничтожать чувство. Знание не анестезия. Оно даёт другое. Возможность не путать боль с призывом вернуться туда, где тебе было плохо. Не искать бесконечно правильных слов, которые наконец изменят другого человека. Не убеждать себя, что если ты всё ещё плачешь или злишься, значит, ты «не проработала». Не требовать от себя просветления к следующему вторнику. Иногда здоровая реакция на болезненную реальность — это действительно боль. А работа начинается не с того, чтобы перестать чувствовать. А с того, чтобы продолжать жить, выбирать себя и строить свою жизнь — даже пока болит. Если вы когда-нибудь ругали себя за то, что «я же всё понимаю, почему мне до сих пор плохо?» — возможно, с вами происходит именно это. Понимать и чувствовать — не одно и то же. И одно не отменяет другого.

Возвращаюсь из лагеря с детьми. И вместо того чтобы просто ехать домой и выдыхать, уже думаю: как заработать больше? Где искать клиентов? За какую задачу хвататься? Поймала себя на мысли: я очень давно не живу. Я всё время организую выживание. И да, как психолог я прекрасно понимаю, что происходит с нервной системой, которая долго живёт в неопределённости. А как человек всё равно думаю: ну а как по-другому? Надо же жить. Иногда задача не в том, чтобы научиться «отпускать тревогу». А в том, чтобы понемногу построить жизнь, в которой не нужно всё время выживать.

🌟Девочки, я подготовила для вас бесплатный мини-гайд «Когда внутри тревожно» Он для тех моментов, когда тревога уже не просто “иногда накрывает”, а становится фоном: мысли крутятся по кругу, тело напряжено, отдых не восстанавливает, а внутри всё время ощущение: “надо срочно что-то решить”. Внутри гайда: — короткий тест на уровень тревожной нагрузки — расшифровка результата — 7 способов снизить тревогу за 5 минут — мини-практика с метафорическими картами — вопросы, которые помогут понять, где вы теряете силы и что давно запрещаете себе. Это не волшебная таблетка и не замена терапии. Но это хороший первый шаг, чтобы остановиться, выдохнуть и честно посмотреть: что со мной сейчас происходит и какая поддержка мне нужна? Сохраните себе, чтобы он был под рукой в тревожный момент.

5 консультаций за день. И чай, который я трижды грела и так нормально не выпила. Сегодня были выгорание, тревога, психосоматика после перегруза, перинатальная потеря и смерть близкого человека, с которой больно уже много лет. Иногда моя работа выглядит очень тихо. Человек говорит. Я рядом. Мы ищем место, где ещё есть силы дышать. Сложные истории не пугают меня. Я умею быть там, где другим очень темно, больно и страшно.

Иногда отпуск начинается не с билетов. А с момента, когда ты честно признаёшь: я устала. я хочу тишины. я хочу кофе у моря. я хочу не решать всё сразу. Пока моря нет. Но чашку кофе я себе всё-таки налью.

Я бы ещё сюда прибавила сессию и защиту ВКР 🙈😔

Пишу выпускную работу о том, как буддийская практика осознанности была заимствована психологами — и как из этого вырос целый подход в работе с тревогой и другими непростыми переживаниями. Называется mindfulness. Ирония в том, что я уже 17 лет как практик и научная работа даётся мне с трудом: другой формат, язык, оптика. В практике я привыкла чувствовать, видеть, сопровождать. А тут нужно доказывать, ссылаться, структурировать и не уходить в «я так вижу». В общем, осваиваю осознанность уже на новом уровне: сидеть с дискомфортом академического текста и не сбегать 😅

Люблю играться с gpt чатом В этот раз он создал вот такой скетч про меня и мою работу. Довольно достоверно 😊

Расскажу, как я работаю, на примере одного случая. Запрос на консультацию звучал так: «Хочу понять, откуда у меня страх одиночества и как с ним справиться». Я часто работаю через образы, потому что так можно не только «понять головой», но и почувствовать, что на самом деле происходит внутри. Сначала я предложила клиентке определить, где в теле находится этот страх, а потом представить его в виде образа: какой он, какого размера, цвета, формы, фактуры. Затем мы его нарисовали. Образы почти всегда метафоричны. Клиентка сказала: «Этот страх как будто обволакивает меня. Есть ощущение, что он меня охраняет». И это был важный момент. Когда мы стали исследовать образ, выяснилось, что страх одиночества не просто мешает ей. Он ещё и пытается защитить её от возможной боли. Часто человек может понимать это умом. Но в терапии важно не только понять, а увидеть, прожить и аккуратно распутать: от чего именно меня защищает этот страх? какой опыт стоит за ним? почему отношения стали восприниматься как что-то опасное? В работе мы вышли на прошлый болезненный опыт и начали бережно с ним разбираться. В завершение я предложила клиентке вытянуть три метафорические карты с вопросом: «Что поможет мне постепенно преодолевать страх одиночества?» Через эти карты она сама сформулировала три понятных шага, которые сможет сделать в ближайшее время. Мне очень нравится в такой работе то, что решение не навязывается извне. Оно рождается изнутри — через образы, чувства, ассоциации и собственные смыслы человека. Сейчас у меня есть несколько мест на разовые консультации и в долгосрочную работу. Если вам откликается такой формат, можно просто написать мне в личные сообщения.

Продолжение вчерашнего поганого дня. Мы всё-таки встретились. И даже посмотрели фильм. Но, конечно, мои приключения на этом не закончились. Потому что день, видимо, решил: “Нет-нет, дорогая, мы ещё не всё испробовали”. Когда я поняла, что снова села не на тот автобус, я быстро посмотрела, как добраться другим маршрутом до метро. Оказалось, нужный автобус будет через 12 минут. А этих 12 минут у меня уже не было. И тут мне пришла зарплата. Я восприняла это как знак свыше и решила: всё, беру такси. Таксист приехал быстро. Довёз. Но, как выяснилось, не совсем туда. Не страшно, подумала я. Дойду пешком. Время вроде позволяло. Дошла до торгового центра. Стою, жду подругу. И тут что-то внутри ёкнуло. Такое неприятное, тревожное: “А вдруг я приехала не туда?” Спрашиваю. И мне говорят: “А у нас в торговом центре кинотеатра нет”. В этот момент, кажется, вселенная тихо хихикнула. Я побежала вызывать такси уже по правильному адресу. К счастью, машина приехала быстро. И в кресла мы с подругой сели ровно в тот момент, когда начался фильм. Не за 10 минут. Не с попкорном и спокойным лицом. А вот прям ровно в начало. Но сели и выдохнули. И фильм, кстати, нам очень понравился. Потом были ещё разные неприятные мелочи, но они уже как будто потеряли силу. Потому что главное случилось: мы всё-таки встретились. Мы ели вкусняшки. Обменивались новостями. Поддерживали друг друга. Вспоминали смешные моменты. Смеялись. И я в очередной раз подумала: иногда день может быть просто отвратительным. Нелепым, тяжёлым, нервным, с мошенниками, автобусами не туда, такси не туда и внутренним ощущением “ну сколько можно”. Но если в конце этого дня есть живой человек, рядом с которым можно выдохнуть, посмеяться и немного отогреться — день уже не полностью проигран. Иногда спасает не то, что всё стало хорошо. А то, что в этом “не хорошо” ты всё-таки не одна.

Знаете, бывают такие дни, которые по количеству и тяжести событий становятся почти неподъёмными. Вот сегодня выдался как раз такой. С утра я ещё не успела отойти от очередного выпада почти бывшего мужа. Но работу, конечно, никто не отменял. Параллельно меня самым грязным образом донимал то ли совсем офигевший коллектор, то ли мошенник: с оскорблениями, угрозами и вот этим всем набором “человеческого тепла”. Разумеется, всё это происходило ровно тогда, когда я была на консультации со сложным клиентом. Потому что если уж день решил быть адским, то надо брать максимум. Потом написал давний школьный друг. Мы очень дружили в юности, потом дороги разошлись. Он попросил помочь найти семейного психолога. И его семейная ситуация меня окончательно добила. Добавим сюда пару бытовых мелочей. Например, как я пришла в аптеку за жизненно важным лекарством — и забыла рецепт. А принять его нужно было ещё утром. И вот на фоне всего этого я всё-таки собралась. Даже накрасилась. И поехала на встречу с подругой. Мы собираемся в кино, и я всю неделю ждала этого вечера. Сейчас еду и думаю: “Я, конечно, очень сильная… но сколько можно?” Для полноты картины, села не на тот автобус. Хорошо, что вовремя заметила. Но пересела опять не на тот. В общем, день поганый. Очень. Но я всё-таки еду. К любимой подруге. На хороший фильм. В вечер, который, надеюсь, будет другим. Иногда забота о себе — это не ванна с пеной и не идеальное спокойствие. Иногда это просто не отменить то хорошее, чего ты ждала всю неделю. Даже если день сделал всё, чтобы ты легла и больше не вставала.

Сегодня отмечают День Победы. А мне всегда как-то больно от мыслей о том, что пришлось пережить нашим дедам и прадедам. С каждым годом я узнаю что-то новое о войне. Болезненное. Как-то раз я набрела на отрывки из книги Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо". И то, о чем я прочитала поразило меня до глубины души. Это рассказы женщин, которые воевали на фронте. И вот о такой правде, действительно, не узнаешь из СМИ. «Уезжала я на фронт материалисткой. Атеисткой. Хорошей советской школьницей уехала, которую хорошо учили. А там… Там я стала молиться… Я всегда молилась перед боем, читала свои молитвы. Слова простые… Мои слова… Смысл один, чтобы я вернулась к маме и папе. Настоящих молитв я не знала, и не читала Библию. Никто не видел, как я молилась. Я — тайно. Украдкой молилась. Осторожно. Потому что… Мы были тогда другие, тогда жили другие люди. Вы — понимаете?» «А я другое скажу… Самое страшное для меня на войне — носить мужские трусы. Вот это было страшно. И это мне как-то… Я не выражусь… Ну, во-первых, очень некрасиво… Ты на войне, собираешься умереть за Родину, а на тебе мужские трусы. В общем, ты выглядишь смешно. Нелепо. Мужские трусы тогда носили длинные. Широкие. Шили из сатина. Десять девочек в нашей землянке, и все они в мужских трусах. О, Боже мой! Зимой и летом. Четыре года… Перешли советскую границу… Добивали, как говорил на политзанятиях наш комиссар, зверя в его собственной берлоге. Возле первой польской деревни нас переодели, выдали новое обмундирование и… И! И! И! Привезли в первый раз женские трусы и бюстгальтеры. За всю войну в первый раз. Ха-а-а… Ну, понятно… Мы увидели нормальное женское белье… Почему не смеешься? Плачешь… Ну, почему?» «Идем… Человек двести девушек, а сзади человек двести мужчин. Жара стоит. Жаркое лето. Марш бросок – тридцать километров. Жара дикая… И после нас красные пятна на песке… Следы красные… Ну, дела эти… Наши… Как ты тут что спрячешь? Солдаты идут следом и делают вид, что ничего не замечают… Не смотрят под ноги… Брюки на нас засыхали, как из стекла становились. Резали. Там раны были, и все время слышался запах крови. Нам же ничего не выдавали… Мы сторожили: когда солдаты повесят на кустах свои рубашки. Пару штук стащим… Они потом уже догадывались, смеялись: “Старшина, дай нам другое белье. Девушки наше забрали”. Ваты и бинтов для раненых не хватало… А не то, что… Женское белье, может быть, только через два года появилось. В мужских трусах ходили и майках… Ну, идем… В сапогах! Ноги тоже сжарились. Идем… К переправе, там ждут паромы. Добрались до переправы, и тут нас начали бомбить. Бомбежка страшнейшая, мужчины – кто куда прятаться. Нас зовут… А мы бомбежки не слышим, нам не до бомбежки, мы скорее в речку. К воде… Вода! Вода! И сидели там, пока не отмокли… Под осколками… Вот оно… Стыд был страшнее смерти. И несколько девчонок в воде погибло…» “Мы поехали в Кинешму, это Ивановская область, к его родителям. Я ехала героиней, я никогда не думала, что так можно встретить фронтовую девушку. Мы же столько прошли, столько спасли матерям детей, женам мужей. И вдруг… Я узнала оскорбление, я услышала обидные слова. До этого же кроме как: “сестричка родная”, “сестричка дорогая”, ничего другого не слышала… Сели вечером пить чай, мать отвела сына на кухню и плачет: “На ком ты женился? На фронтовой… У тебя же две младшие сестры. Кто их теперь замуж возьмет?” «Это потом чествовать нас стали, через тридцать лет… Приглашать на встречи… А первое время мы таились, даже награды не носили. Мужчины носили, а женщины нет. Мужчины – победители, герои, женихи, у них была война, а на нас смотрели совсем другими глазами. Совсем другими… У нас, скажу я вам, забрали победу… Победу с нами не разделили. И было обидно… Непонятно…»

Мужчинам тяжелее работать с МАК. Я это не первый раз замечаю. Думаю, что причина в том, что у них больше развито правое полушарие, чем левое. Они в большинстве своем про конкретику и логику, чем про образы и метафоры. А вы как думаете?

Друзья, приглашаю вас подписаться на мой канал в Max Решила создать там ещё одну площадку, чтобы мы не потерялись, если с Telegram будут сложности. Хочется, чтобы у нас оставалось пространство для связи в любом случае. И да, сообщаю об этом весьма по-моему — почти в последний момент 🙂 Буду рада вам и там, приходите

Друзья, библейские завтраки продолжаются. Нас ждет вторая встреча из цикла «КАК БЫТЬ ЖИВЫМ». Этот цикл о том, как с помощью библейской мудрости можно обновить свою жизнь, заново открыть к ней вкус, вернуть полноту ощущений и понять, каким путем двигаться. На второй встрече мы поговорим о том, как в Библии понимается призвание женщины. Чаще всего это связывают с браком, материнством и заботой о близких. Это действительно важная часть жизни. Но библейский текст говорит о женщине не только через эти роли. В нём женщина предстает как человек с достоинством, имеющий возможность слышать, выбирать и отвечать. Особое призвание женщины здесь раскрывается не через воинственное противостояние (хотя в Библии встречается женщина-военачальник!), а через внутреннюю стойкость, верность и способность совершать нерациональные, но правильные поступки. Вместе с нашим экспертом - Алексеем Александровичем Возняком, бакалавром богословия, аспирантом геологии, попробуем разобраться, как Библия понимает призвание женщины и как это соотносится с тем, как мы понимаем призвание женщин сегодня. Встреча открыта для всех, в том числе для тех, кто только начинает знакомство с Библией. Встречаемся 4 апреля в 11:00. Адрес: Москва, пер. Токмаков, 11. Регистрация.

Друзья, очень рекомендую.

Почему после расставания может появляться тревога? Потому что расставание — это не только про потерю человека. Часто это ещё и потеря привычной опоры, надежды, будущего, которое вы строили в голове. Поэтому внутри может быть: — тревога — желание всё переиграть — мысленные диалоги — постоянный возврат к воспоминаниям Это не слабость и не «зацикленность». Это работа привязанности, которая не завершается так быстро или по нашему желанию. И с этим можно работать бережно, а не через насилие над собой. Техника "Отсушка" тоже прекрасно подходит для такой работы. А также другие техники (например, метод пустого стула), которые мы делаем на консультациях.