Tangomagnoliya

#бион

Опыт запредельного Долгое время я как-то усиленного избегала личности Биона, потому что казалось мне, что куда ему до старушки Кляйн со своей теорией, рациональному вояке, пытавшегося уложить аффективный опыт в какие-то таблицы и схемы. Но чуть больше ознакомившись с его биографией, стало ясно почему я так его чуралась – вся его теория так или иначе была построена на его опыте переживания с запредельными ужасами войны и потерь, которые он на протяжении всей жизни пытался осознать и хоть как-то уложить в какую-то возможную картину для переживания этого опыта психически, чтобы выйти из ощущения эмоционального отупения и смерти, как единственной анестезии и спасительной амнезии от пережитого. И если говорить проще, то он говорит о каких-то совершенно запредельных пределах психических переживаний (зачастую связанных и с физическими страданиями), когда психический аппарат буквально крошится от нагрузки и вся картина реальности надолго рассыпается, после чего ещё долгое время человек остаётся в онемевшем и психически мёртвом состоянии и возвращение к жизни пролегает исключительно через возвращение к кошмару прожитого, которое вообще порой сложно помыслить и представить. Но Бион учит находить для этих пережитых событий мысли и слова, облекать внутреннюю катастрофу в кошмарный рассказ, чтобы выйти из состояния немой комы. И в этом ключе Бион открылся мне скорее как сверхчувствительный человек, который пережил непосильную катастрофу, столкнувшись с ужасами войны и смерти, который на протяжении всей жизни пытался переварить этот опыт, из чего и родилась его психоаналитическая теория, которая даёт ключ к понимаю того, как переживаются внутренние катастрофы и какие возможны пути переработки этого опыта. Оптика держится на внутренней войне и переживаниях потерь, которые почти всегда актуальны в психотерапии, даже если с виду жизнь кажется внешне стабильной и безопасной, но внутри бушуют непосильные бури и лавины, не позволяющие жить спокойно. #размышления

ИИ всегда лучше, потому что бесплатно, всегда в доступе и погладит по голове. Даже не берусь с ним конкурировать! #юморнедлявсех

Про любовь Интересно, когда речь идёт о шизоидно-параноидной позиции по Кляйн, то психика другого, рядом находящегося со мной отсутствует как явление, скорее другой объект будет тем экраном, в которое проецируется всё моё, за счёт этого сложно выдерживать инаковость и отличия, они как бы ломают этот механизм проекций и с этим человек будет обращаться по-разному – пытаться требовать соответствия, вторгаться и овладевать объектом всеми доступными инструментами – контролем, властью и атакой. И в этом понимании любовь скорее будет исключительно требованием соответствия моему идеалу объекта, но никак не способностью увидеть другого. На депрессивной позиции по Кляйн другой это прежде всего отличие и с ним так же сложно встречаться, но это отличие признаётся – я не могу подчинить его своей власти и контролю, требовать от него соответствия своим идеалам, приходится сталкиваться с большим количеством тревоги и страха, злостью, ревностью, завистью, потребностями и желаниями другого человека и его чувствами, обращёнными ко мне, с его требованиями ко мне. И в этом измерении «любовь» скорее будет способностью это отличие и инаковость учитывать и примиряться с ними. В связи с этим «любовь» в разных её измерениях будет как и прекрасна, так и ужасна одновременно, актуализируя психический взрыв и водоворот у каждого партнёра, в котором выживает или не выживает пара. #размышления

«Когда наступает любовь, инстанция Я выходит из строя». В этом видео Аурелия Ивановна размышляет о природе любви, о том, является ли перенос любовью, привлекая статью Ш.Ференци

В лондонском институте психоанализа вчера прошла лекция Prof. Dr. Marianne Leuzinger-Bohleber “Chronic Depression and Early Trauma: The Contribution of Psychoanalytic Outcome Research”. Потом, может, напишу про нее подробнее, а сейчас коротко о том, что меня особенно заинтересовало. Когда появилась необходимость доказывать эффективность метода работы, в психоаналитической среде эта идея была принята настороженно (бессознательные процессы, конфиденциальность, всякое такое). Но к счастью, на свете есть немцы) А у немцев страховая медицина, в которой психоанализ - один из четырех признанных методов. Но все это было под угрозой, в том числе, из-за смены отношения к психоанализу на неприятие и подозрение. Марианне показывала несколько книг разъяренных пациентов, громящих психоанализ и сильно повлиявших на общественное мнение. Короче, в институте Франкфурта провели долгосрочное и масштабное исследование эффективности психоанализа. Ну и доказали неожиданно для самих себя, что симптомы депрессии пропадают в психоаналитическом лечении так же быстро, как в кбт. Но тут возник следующий вопрос: а зачем тогда долго и дорого, если можно кбт? И пришлось искать, есть ли что-то еще, что дает психоанализ, что оправдывает потраченные на него годы. И да, доказали, что структурные изменения, приходящие к общему улучшению психического функционирования и качества жизни, есть при психоанализе и нет при кбт; что через 7 лет после завершения психоанализа у 80% пациентов наблюдается стойкое улучшение и вообще состояние, которое можно назвать психическим здоровьем; что в случае депрессии как следствия детской травмы психоанализ гораздо эффективнее и пр. Но что интересно: было 4% пациентов, которым психоанализ не помог, а по их ощущениям, даже повредил. Для медицины процент ничтожный, говорит лектор, но это человеческие жизни. Из зала комментируют, что, может, это вопрос времени, мы же знаем, что в работе бывают периоды ухудшения и регресса, а вот Ханна Сигал на одном из клинических семинаров про анализ, который длился 8 лет, сказала, что это ранняя стадия анализа, самое начало. Марианне ответила так: речь идет о длительной работе. Один анализ длился 11 лет, аналитик все надеялся, что что-то поменяется, но пациентке становилось все хуже и хуже, она была переполнена яростью и ощущением, что ее жизнь разрушена, что она упустила все возможности. Позиция лектора, похоже, такая: некоторым пациентам психоанализ как метод не подходит, работу надо завершать, когда это становится ясно. Плюс если работа длится достаточно долго, а пациенту становится хуже и хуже, его нужно перенаправлять. Нужно отличать негативную терапевтическую реакцию от того, что «аналитик и пациент не встретились», не подошли друг другу.

«Смертью смерть поправ»? Для меня значение православия оно прежде всего про победу над смертью и рай небесный, если заслужил (достойно нёс свой крест). Воскрешение символизирует эту победу над смертью, мол сын бога прожил все человеческие страдания, продемонстрировав достойный образец встречи с ними, что дало ему вечную жизнь — за что и мы можем получить царствие небесное, живя по этому закону превозмогания житейских трудностей. Идеи красивые и в это крайне соблазнительно верить, однако экзистенциалист во мне видит беспощадность человеческой природы и её ограничения в виде данностей одиночества, смерти, бессмыслия и отсутствия в жизни каких-либо гарантий (в любой момент что-то может произойти и мы не всегда в силах это изменить). В связи с чем чувство бессилия это нечто неизбежное и неотъемлемое для человеческой природы. И в этой экзистенциальной парадигме жизнь это действительно суровое испытание само по себе, как ни крути, но никаких бонусов нам не дадут за прохождение этого пути, никакой вечной жизни и царствия небесного, в отличии от православной парадигмы. Сама по себе вера возникает в месте переживания бессилия и ужаса, когда важно полагаться на какой-то внешний миропорядок — судьбу, фатум, бога, если угодно — а что остаётся делать. В этом месте каждому приходится уповать на какое-то чудо, надеяться на какой-то лучший из возможных исходов, пусть не сейчас, а когда-то там, после смерти, но очень хочется в это верить, что всё не напрасно (не бессмысленно). И если верующий человек до последнего будет верен этой идеи чуду и возможности победить смерть, то экзистенциалист скорее признает, что чудо не всегда возможно, победы может и не быть, и это важно уметь переживать как голую и болезненную истину, без бонусов, без анестезий, как оголенную кожу человеческой природы — мы не боги. #размышления

Теперь подытожим: наше бессознательное столь же недоступ­но для представления о собственной смерти, столь же кровожадно по отношению к чужакам, столь же противоречиво (амбивалентно) в отношении к любимым людям, как человек доисторического вре­мени. Но как далеко удалились мы в конвенционально-культурной установке к смерти от этого первобытного состояния! Нетрудно сказать, как в этот раскол вмешивается война. Она убирает более поздние культурные наслоения и позволяет вновь проявиться в нас первобытному человеку. Она заставляет нас опять быть героями, которые не могут поверить в собственную смерть; она представляет чужих нам людей врагами, чьей смерти надо доби­ваться или желать; она советует нам не принимать близко к сердцу смерть любимых людей. Но положить конец войне невозможно; до тех пор пока условия существования народов так различаются, а от­торжение ими друг друга так велико, будут войны. Фрейд З. В духе времени о войне и смерти (1915 год)­. #фрейд #насилие

Бессознательные фантазии по М.Кляйн Теория Мелани Кляйн во многом переворачивает привычный ход понимания психотерапии, т.к. исключает поиск фактологических причин, событий из прошлого, которые могли породить какую-либо травму или внутриличностный конфликт – это как бы вообще выносится за скобки и этому мало уделяется внимания на сессии. Единственным по-настоящему важным на сессии становятся бессознательные фантазии пациента, которым важно дать место для разворачивания через речь (это и будет самой базовой частью психоанализа по сути). Под бессознательными фантазиями подразумевается не фантазийная жизнь происходящая на уровне воображения, а скорее тот непрерывный внутренний поток образов и представлений, то внутреннее кино, которое всё время крутится на задворках нашего сознания, во многом определяющее внутреннее состояние и мироощущение, та внутренняя жизнь, которая и множит зачастую переживания, страхи и пр. Вся внешняя реальность зачастую становится лишь экраном для этого кино, определяя судьбу взаимодействия человека с другими людьми. Можно сказать, что весь причинный уровень страданий во многом определяется характером этих бессознательных фантазий. Реальность внешняя и те реальные обстоятельства и условия, в которых оказался человек, они, конечно, будут важны, но они не будут находиться в фокусе кляйнианского психоанализа, т.к. не внешняя реальность тут скорее влияет на состояние человека, а внутренняя, внутренний фон, поток нескончаемых образов и представлений, в числе которых и образы различных объектов, с которыми происходит взаимодействие, значимых фигур – мама, папа, братья, сёстры и пр. #разборы

Не выдержало сердце Смерть Коли Комягина на этой неделе шокировала и дезориентировала, сначала ввела в отрицание и в какую-то немую насмешку над тем как он прикончил таки дурацкую жизнь в рашке — каким-то триумфом суицидника она во мне отозвалась. Хотя его смерть скорее пример психалгии и латентного суицида, когда душевная боль находит выход через телесную дисфункцию (так уж это видится и не видится вовсе тут случайность). За отрицанием и немотой проснулись попытки осмыслить масштаб потери, и уже потом появились пронзающая боль и грусть – примириться сложно, как и писать в прошедшем времени, как будто это какая-то пафосная фальшь, к чему вообще эти все слова. Для меня Николай изначально явился рупором общественности, культурной единицей, показывающей и перерабатывающей болезнь общества – очень уж он был вписан в контекст происходящего в отчизне и оттуда всегда вещал. Поэтому его творчество это во многом экранизация происходящего, гротескный перфоманс самой действительности. И во многом эта экранизация как и переработка гнойных нарывов социума требует одного – акта высказывания, вещания, сцены, перфоманса, места откуда рождается голос. И точкой добития любой творящей единицы будет, конечно, затыкания рта и узурпация акта высказывания через цензуру, запреты, маркировки и прочее, что неминуемо и произошло с группой shortparis. В одном из интервью Николай говорил, что с началом войны, чтобы вывезти происходящее начал ходить шесть раз в неделю на тренировки по боксу, доводя себя до изнеможения, что не было сил потом встать. И умер он после тренировки по боксу – сердце не выдержало нагрузки. И похороны вот выпали на 24 февраля.

Я/Мы Рокич Современность характеризуется одной не самой приятной чертой: императивное требование к каждому индивиду занять четкую, недвусмысленную позицию по любому значимому вопросу, будь то война, климатические изменения или социальные реформы. Это требование превращает мир в поле войны идей, где оппонент воспринимается не как носитель иного мнения, а как экзистенциальная угроза, подлежащая моральному или психологическому уничтожению. И нужно здесь вспомнить Милтона Рокича, выдающегося социального психолога XX века, жаждавшего объяснения человеческой иррациональности. Его профессиональный путь был глубоко укоренен в либеральном гуманизме - убеждении, что человеческое сознание можно облагородить через просвещение, саморефлексию и научный анализ ценностных структур. Рокич стремился понять природу догматизма, предрассудков и закрытого разума, полагая, что обнаружение внутренних противоречий в системе убеждений человека способно привести к его психологическому и моральному обновлению. Его идея: если показать человеку, что его конкретные действия или установки (например, расовые предрассудки) вступают в конфликт с его же высшими ценностями (например, равенством), то возникшее состояние когнитивного диссонанса заставит его изменить поведение в сторону большей гуманности. Это была мечта либерального просветителя: исправить мир через исправление логики индивидуальных убеждений. Самым известным воплощением идей Рокича стал эксперимент, проведенный в больнице Ипсиланти, в 1959-1961 гг. Рокич собрал в одном месте трех пациентов, страдающих параноидной шизофренией: Клайда Бенсона, Джозефа Касселя и Леона Габора. У этих мужчин была одна общая черта: каждый из них был непоколебимо убежден, что он Иисус Христос. Замысел был прост: если столкнуть носителей идентичных, но взаимоисключающих иллюзий, реальность должна взять верх над бредом. Эксперимент “трёх Христов” длился 25 месяцев. Однако, вместо того чтобы осознать ложность своих претензий, пациенты выработали сложные защитные механизмы. Эксперимент показал, что вера, ставшая основой идентичности, практически неуязвима для фактов. Когда Клайду, Джозефу и Леону предъявили прямое доказательство их неправоты (существование друг друга), они не отказались от идеи. Они просто изменили интерпретацию реальности, чтобы сохранить идею в неприкосновенности. Движимый благими намерениями излечить пациентов, Рокич прибегал к масштабным манипуляциям: он создавал фальшивые письма от воображаемых персонажей, вмешивался в личную жизнь больных и провоцировал конфликты, надеясь на катарсис. Ассистенты Рокича позже выражали резкое осуждение аморальности проекта, указывая на огромный стресс, которому подвергались пациенты. Рокич, либерал и гуманист, фактически взял на себя роль демиурга, пытающегося переделать человеческие души по своему лекалу. В 1984 году, спустя десятилетия, Рокич добавил к новому изданию своей книги “Три Христа из Ипсиланти” послесловие, ставшее актом публичного покаяния. Но самое важное его признание заключалось в другом: он осознал, что в той комнате было не три, а четыре Христа, человека с мессианскими заблуждениями. Четвертым был он сам — исследователь, охваченный божественной иллюзией, что он обладает знанием истины и властью манипулировать другими ради их собственного блага. Ирония современности заключается в том, что участники войны идей движимы теми же гуманистическими побуждениями: стремлением к миру, справедливости и правде. Однако путь к этим идеалам пролегает через дегуманизацию оппонента, который порой объявляется злом, тупицей или недочеловеком. Диалог превращается в бомбардировку, которая лишь заставляет противника глубже зарыться в свои окопы. Центральная идея Рокича: мир станет лучше, если люди станут более логичными и открытыми. Но история показывает обратное: именно фанатичная приверженность гуманистическим идеям часто рождает самый жуткий и бесчеловечный мир, даже если это аналитик, вечно выступающий против других школ и течений. Это парадокс дегуманизации: во имя человечности мы лишаем человеческих качеств тех, кто стоит на пути нашего прогресса.

Бессилие в ситуациях неопределённости Последнее время приходится всё чаще встречаться с похожими переживаниями, связанными с работами в компаниях и с тем, что там закономерно происходит, учитывая объективно сложившийся бедлам на рынке — нестабильность, неопределённость, непредсказуемость, недостаточность ресурсов. В этих условиях тревога всех сотрудников взлетает в разы, т.к. прежние рабочие схемы могут быть совершенно не эффективны, а как сделать эффективно и правильно тоже никто не знает, многие ждут какого-то мессию эксперта, который всё сможет, но он никак не приходит. Совладание с этим всеобщим бессилием и растерянностью происходит у всех по-разному: можно начать увольнять сотрудников, обвиняя их в недостаточности компетенций; можно искать экспертных экспертов и того, кто придёт и всё разрулит, но он не находится и тогда нужна опять сменяемость кадров; кто-то начинает охоту на ведьм внутри коллектива, причём этой ведьмой может быть как руководитель, так и подчинённый, где эта ролевая бдсм игра с кнутами и пряниками может проигрываться постоянно; кто-то боится лишний раз проявить себя и вообще теряет какую-либо мотивацию и интерес к работе, т.к. за малейшую ошибку придётся заплатить какую-то слишком большую цену, что полетит голова с плеч; также может находиться в коллективе и некто, который всё знает и умеет, и может всё и всех спасти, но будет, конечно же, объявлен еретиком и непризнанным гением, которому так и не дадут никакие вожжи правления из-за чрезмерного маниакального напора и фанатичной преданности платоновским идеям. И все эти процессы проистекают с достаточно большой долей тревоги, страхов, злости и враждебности. И вопрос тут не в поиске эффективного и правильного, а скорее в том, как переживать это бессилие и растерянность, как не перейти в отыгрывание агрессии с поисками виноватых, превращая мироустройство в естественный отбор. #размышления

Психоанализ Кляйн Так как Мелани Кляйн строит свою теорию на анализе раннего развития психики, то уделяет большое внимание примитивным защитным механизмам психики, такие как проекция, расщепление и интроекция – именно эти механизмы формируют базис объектных отношений. Но мне хотелось бы большее внимание обратить на то, что ранние психические процессы имеют недифференцированную природу, т.е. в зачатке развития младенец не отличает внутренней мир от внешнего, грубо говоря младенец (и в последствии взрослый с психотической и пограничной организацией) не способен провести границу между внутренней жизнью и внешней, и тогда то, что кажется или фантазируется, и будет являться реальностью. Как пример на сессиях такой клиент может говорить о том, что психотерапевт настроен враждебно и вся внешняя ситуация представляется осуждающей, атакующей, подавляющей, особенно в тот момент, когда сам клиент будет злиться на психотерапевта. Это и есть пример проекции и отсутствия дифференциации – где мои чувства, а где психотерапевта. В этом же смысле чем более неудовлетворён (фрустрирован) младенец, тем более угрожающим им переживается внешний мир, т.к. собственная злость и переполненность ей проецируется вовне. Стоит отметить, что в таком шизоидно-параноидном мире живёт не только младенец, но и многие взрослые, которым не довелось пережить интеграцию амбивалентных чувств внутри себя и тогда кто-то или что-то извне всегда будет плохим, которое требуется уничтожить (в параноидном понимании) или расщепить (поделить мир, людей и пр. на хорошее/плохое). В этом случае другие люди не воспринимаются как отдельные живые существа со своим внутренним миром и особенностями, а скорее видятся как некоторые части себя, не более. #психоанализ