В глазах смотрящего

А злое сердце... обязательно создаст вокруг себя ад. Где бы оно ни оказалось. Виктор Пелевин / Священная книга оборотня

Список книг, которые Николай Цискаридзе рекомендует в своем-телеграм канале 💘

Channel name was changed to «В глазах смотрящего»

Есть у Платона один очень сильный образ - миф о пещере. Представьте людей, которые с рождения сидят в тёмной пещере. Они прикованы так, что могут смотреть только на стену перед собой. За их спинами горит огонь, мимо проходят фигуры, и на стене появляются тени. И эти люди думают, что тени - это и есть реальность. Потому что ничего другого они никогда не видели. Потом одного человека освобождают. Он выходит наружу. Сначала ему больно: свет режет глаза, всё непривычно, всё слишком настоящее. Он сопротивляется, потому что старая тьма была хотя бы знакомой. А потом он видит солнце, небо, людей, мир. И понимает, что всё, что он раньше считал правдой, было просто тенями на стене. Самое страшное начинается, когда он возвращается обратно и пытается рассказать другим, что есть другой мир. Ему не верят. Его высмеивают. На него злятся. Потому что человек, который увидел больше, становится опасным для тех, кто всё ещё держится за свои тени. Мне кажется, это не только про философию. Это про взросление, про выход из старых сценариев, про момент, когда ты вдруг понимаешь: «Подождите. То, что я считал реальностью, было просто системой, в которой я вырос». И выйти из пещеры - это не красиво и не романтично. Это больно. Сначала ты не чувствуешь свободу. Ты чувствуешь слепоту, страх и одиночество. Но потом начинаешь видеть.

Есть странная, почти мистическая сила в женщине, когда она любит. Тогда для неё не существует слова «невозможно». Она проходит сквозь усталость, страх, обстоятельства, чужие ограничения и делает. Спасает. Держит. Поднимает. Верит. Для любимого мужчины. Для ребёнка. Для друга. Для родителей. Как будто внутри неё открывается источник, к которому у неё нет доступа в обычной жизни. Но происходит тихий парадокс. Когда той же женщине нужно сделать что-то для себя не из долга, не из страха потерять, а из любви к себе, она вдруг останавливается. Как будто внутри становится тише. Как будто исчезает опора. Как будто некому внутри неё сказать что она тоже важна. Сомнения. Вина. Странная растерянность. И это болезненное ощущение что на себя этой силы не хватает. Но правда глубже. Эта сила никуда не исчезает. Она просто привыкла течь не к себе. Потому что любить других её научили. А любить себя никто не показал. И каждый раз, когда она выбирает себя в ней поднимается не слабость а старая память что любовь нужно заслужить что за неё нужно платить что просто так её не дают. И, возможно, самая болезненная и самая честная точка это увидеть что она уже умеет любить глубоко верно без остатка ей просто никогда не разрешали направить это на себя. И, возможно, настоящая смелость женщины это не снова стать сильной для всех а впервые тихо без зрителей без подвигов остаться рядом с собой и не уйти даже когда непривычно даже когда страшно и начать давать себе ту самую любовь которую она так щедро отдавала другим всю свою жизнь.

ЗАВИДОВАТЬ НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ НЕКОМУ, И ОСУЖДАТЬ НЕКОГО, ПОТОМУ ЧТО ЗА КАЖДОЙ РАССКАЗАННОЙ ИСТОРИЕЙ, ВСЕГДА ПРЯЧЕТСЯ ДЕСЯТОК НЕ РАССКАЗАННЫХ. Каждый человек, которого ты встречаешь, сражается в битье, о которой ты ничего не знаешь.

Сегодня мой первый день Матери в роли Мамы. Материнство это событие которое просто не позволяет тебе быть прежней. Ты абсолютно другой человек. И жизнь другого маленького человека полностью зависит от тебя, твоих решений, выбора, взглядов, знаний, состояний, от всего. Знаете, что еще очень меняется? Твоё отношение к родителям. Они в один момент становятся настоящими супергероями для тебя. Как в нашем детстве, когда родители обладали супер силой для каждого из нас. И эта супер сила - любовь, нежность, защита и поддержка своего ребенка. А еще ты понимаешь, что думал, что родители то это настоящие взрослые... А сейчас понимаешь, что они так же сомневались, боялись, переживали и учились быть родителями. Получается, что я этот «настоящий взрослый» для своего сына и это огромная ответственность, которая мотивирует и фрустрирует одновременно. Мне очень отзывается книга Людмилы Петрановской я приведу один очень важный для меня отрывок. Он отзовется в ваших сердцах. «…А начинается у всех одинаково. Двое, которые связаны так тесно, как только можно, но при этом совсем не знают друг друга, даже не видели в лицо. Девять месяцев полного слияния: общая кровь, общий воздух, общие переживания. Девять месяцев накопления и роста, причудливых изменений и тонких взаимных подстроек - и несколько тяжелых часов на переход из мира в мир, на то, чтобы покинуть теплую вселенную материнского тела и отделиться. Наконец они смотрят друг другу в глаза. Взгляд матери затуманен слезами, от устало-сти, от умиления, от облегчения, от жалости. А взгляд новорожденного (если он родился без проблем, не измучен родами и не накачан лекарствами) - серьезен, ясен и сосредоточен. Полная собранность. В эти минуты и часы он смотрит в лицо самой судьбы. Запечатлевает в глубинах памяти главное лицо в своей жизни, лицо человека, который станет демиургом его мира, который будет в этом мире разгонять тучи или устраивать жестокие потопы, дарить блаженство или изгонять из рая, заселять мир монстрами или ангелами, казнить или миловать, давать или отнимать, а скорее всего - и то, и другое вперемежку. Есть с чего быть серьезным. Так начинается история длиною в жизнь, история связи, которая соединит ребенка и мать почти так же прочно, как соединяла пуповина. Держась за эту связь, он выйдет в мир. как выходит в открытый космос космонавт, соединенный с кораблем. В отличие от пупо-вины, связь эта не материальна, она соткана из психических актов: из чувств, из решений, из поступков, из улыбок и взглядов, из мечтаний и самопожертвования, она общая для всех людей и уникальна для каждого родителя и каждого ребенка. Она идет не от живота к животу, а от сердца к сердцу.»

«Если спросить меня, какой самый распространенный диагноз у людей, ко мне обращающихся, вряд ли я назову депрессию или посттравматическое стрессовое расстройство, хотя именно эти состояния чаще всего встречались у тех, кого я знала, любила и направляла к свободе. Нет, я скажу, что это ГОЛОД. Мы голодны. Мы жаждем одобрения, внимания, привязанности. Жаждем свободы принимать жизнь, познавать себя и быть самими собой.» Выбор

« Если взять всех людей с психическими отклонениями, депрессией или мыслями о самоубийстве; всех людей, которые страдали от невнимания и насилия; всех людей, которые пережили трагедию или смерть близкого человека, тяжелую болезнь, травму или несчастный случай, — если взять их всех и поместить в одну комнату, то в ней окажется все человечество. Ибо невозможно пройти по жизни и не получить шрамы. »

СИЛЬНАЯ БОЛЬ ТАМ, ГДЕ МНОГО ГНЕВА Там, где много гнева, там сильна боль. За сильной болью скрываются труднопереносимые переживания. Там, где много рассуждений, там заморожены чувства. Там, где заморожены чувства, там много страха, стыда и обиды. Там, где много действий, там присутствует страх остановки. С остановкой может прийти бессмысленность движения и пустота. Там, где много правил, там ярко недоверие собственным чувствам. За недоверием к чувствам скрывается боязнь своей спонтанности. Там, где ищут авторитетов, там велик опыт отверженности. Когда велик опыт отверженности, очень хочется получать одобрение. Там, где много говорят про другого, там сложно фокусироваться на себе. Когда сложно фокусироваться на себе, там много стыда. Там, где сильна тяга к достижениям, там много тревоги за будущее. Там, где много тревоги за будущее, там живет прошлое и исчезает настоящее. Там, где надета маска безразличия, там много разочарования. За разочарованием прячется желание нежности и тепла. Там, где убегают от контакта, там сильно внутреннее давление. Когда сильно внутреннее давление, появляется побуждение к агрессивным действиям. Там, где много критики, там живет желание изменить мир. За желанием изменить мир таится неготовность принять свое место в нем. © Андрей Рыжов

продолжаем тренд на расстегнутые джинсы на беременных♥️