Точка чтения

Мультивселенная Шерлоков Холмсов Девятнадцатого июля день рождения отпраздновали два главных Шерлока нашего мира: Василий Ливанов и Бенедикт Камбербэтч. У сыщика длинная жизнь — истории о Шерлоке Холмсе считаются одними из самых экранизируемых в мире. Чего мы только ни видели: детектив переезжал, менял пол и возраст, перемещался по эпохам и даже превращался в животных! Давайте вспомним наши любимые адаптации. 🔴Советский Холмс Классический советский сериал «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» был так хорош и каноничен, что Василий Ливанов, исполнивший роль детектива, даже стал кавалером ордена Британской империи. 🔴Престарелый Холмс В фильме «Мистер Холмс» детектива играет сэр Иэн Маккеллен. Эта история о вышедшем на пенсию сыщике, который понемногу теряет память, но одержим идеей вспомнить и записать свое последнее дело тридцатилетней давности. 🔴Холмс-женщина «Мисс Шерлок» — это японская адаптация истории, где почти все ключевые роли играют женщины. У главной героини прозвище Шерлок, а в соседках у нее доктор, вернувшаяся из Сирии. 🔴Гений, драчун, плейбой, филантроп Дилогия Гая Ричи получилась очень динамичной, а герой Роберта Дауни-младшего — обаятельным и располагающим к себе. Создатели многое почерпнули из канона, но сделали Холмса еще более эксцентричным и остроумным. 🔴«Молодой Шерлок» На этот раз уже не фильм, а сериал того же Гая Ричи, где речь идет о 19-летнем студенте Оксфордского университета (угадайте, как его зовут), который берётся за своё первое расследование. 🔴Аниме-Холмс «Великий детектив Холмс» — это аниме-сериал от Кёсукэ Микурии и Хаяо Миядзаки, где все герои предстают в виде собак. Часть сюжетов отсылает к первоисточнику, но, когда Мориарти влюбляется в миссис Хадсон, фантазию авторов уже не сдержать… 🔴Холмс-мышь от Диснея Хотя персонажей «Величайшего мышиного сыщика» зовут Бэйзил и Доусон, несомненно, они герои мультивселенной Шерлока Холмса! Сыщики живут в Лондоне (хоть и подземном), уважают игру на скрипке и во время расследования спасают саму королеву-мышь! 🔴Холмс для ПК Чуть не забыли о видеоиграх! О Шерлоке их создано немало, но одна из самых известных и популярных — серия The Adventures of Sherlock Holmes. Это приключенческие квесты, где придется собирать улики, а еще грамотно вести допросы, логически мыслить и иногда драться! Кого из ваших любимых Шерлоков добавим в список? 📌По следам Шерлоков ходила Таня Пересторонина

Лев Толстой любил захаживать на склад своего издателя Ивана Сытина, когда туда съезжались офени-коробейники. Расспрашивал, где они торгуют и как расходятся книжки с его рассказами. Торговцы лучше других знали, что любит читать народ: они развозили книги по всей стране. Человеком, который сумел выстроить эту огромную сеть распространения книг, был Иван Сытин. Выходец из бедной крестьянской семьи, в двенадцать лет Сытин отправился на заработки, а вскоре оказался в Москве. Места в меховой торговле, куда его рассчитывали устроить, не нашлось, и юноша поступил «мальчиком» в книжную лавку купца Петра Шарапова. Здесь он познакомился с миром дешевой народной книги: продавал лубочные картинки, сонники, песенники и другие популярные издания, постепенно осваивая книжную торговлю. Позже, получив приданое жены и заняв деньги у Шарапова, Сытин открыл небольшую литографскую мастерскую. Со временем она выросла в крупнейшее книгоиздательское товарищество «И. Д. Сытин и Ко.». Масштаб его работы был огромен: только на книги и литографии ежегодно уходило около 350 тысяч пудов бумаги — почти 5700 тонн. Но главным достижением Сытина стали не только масштабы издательства. Он довольно быстро понял: мало напечатать книгу — нужно сделать так, чтобы ее смогли купить, чтобы она дошла до читателя и стала частью его повседневной жизни. Народу книги были нужны не только для развлечения, но и для обучения. Поэтому Иван Дмитриевич выпускал доступные издания русской классики, учебники лучших педагогов, книги по самообразованию, ремеслам и сельскому хозяйству. Его принцип был прост: дорогую книгу сделать дешевле, а дешевую — лучше. Издать мало, книги ещё нужно было доставить туда, где не было книжных магазинов. Этим занимались коробейники, которые развозили издания Сытина по всей стране — «Бродячая сытинская армия», — писал о них Николай Телешов. По осени они съезжались в издательство, сами отбирали книги на продажу, ночевали прямо на складе, их даже водили в баню за счет книгоиздателя. Сытин понимал и другую важную вещь: привычку к чтению формируют не только книги. Одним из самых массовых изданий его издательства стали календари. Они были не просто перечнем дат: в них публиковали статьи, советы по хозяйству, рассказы, полезные сведения. Календари расходились миллионными тиражами и для многих семей стали настоящей домашней книгой, к которой возвращались в течение всего года. По инициативе Антона Чехова, близкого друга Ивана Дмитриевича, издательство начало выпускать общедоступную газету «Русское слово», тираж которой превысил семьсот тысяч экземпляров. Вместе с Максимом Горьким Сытин работал над многотомным изданием по истории русского народа. Не ограничившись этими проектами, издательство запустило известный журнал «Вокруг света», который знакомил читателей с другими странами, научными открытиями и достижениями, открывая для многих мир далеко за пределами родного города или деревни. Такая работа далеко не всегда встречала поддержку. Цензура запрещала многие начинания издателя, конфисковывала целые тиражи без объяснения причин. Издателя дважды судили по статье о «ниспровержении существующего строя»: сначала за брошюру о местном самоуправлении, затем — за издание словаря иностранных слов. Позже Сытин вспоминал, что за сорок лет издательской деятельности испытал «все цензурные кары, какие только существовали». А в 1905 году была сожжена его типография. Он уверил и себя, и всех вокруг, что это лучшая реклама его дела. Спустя полгода типография была восстановлена в лучшем виде, с возмещением всех долгов. Сегодня имя Ивана Сытина известно не так широко, как имена писателей, которых он издавал. Но без людей, которые умеют довести книгу до читателя, даже великие книги рискуют остаться непрочитанными. По сытинским следам ходили Надежда Леонтьева и Ольга Фаерович

У поиска книг second hand есть одно приятное свойство: если нужного экземпляра нет в одном месте, это ещё ничего не значит: у опытных охотников всегда есть запасные маршруты. Сегодня пройдёмся по самым полезным из них. В первой части обсудили, зачем покупать книги second hand и как искать их на Авито. Во второй — разберём ещё несколько платформ, доступных в России. Советы по поисковым запросам из первой части пригодятся везде, а вот фильтры и механика поиска у каждого сервиса свои. 🤩Начнём с Алиб (alib.ru), основанного ещё в 1999 году. Начинать им пользоваться нынче немного страшно: дизайн из нулевых, общение по почте, не у всех объявлений есть фото (из опыта: их обычно можно получить при общении по почте), обязательная предоплата: всё работает на доверии между продавцом и покупателем. Зато на Алибе потрясающая коллекция букинистики от продавцов со всей страны. Здесь можно найти книги из детства и юности, которых не сыщешь ни на Авито, ни у городских букинистов. На главной странице есть подробная инструкция по работе с сайтом, а если сохранить переписку и чеки об оплате/переводе, то администрация сайта поможет разрешить неприятную ситуацию. В итоге каждая покупка на Алибе оставляет ощущение того, что доверять людям приятно. 🤩Ровесник Алиба, но уже осовремененный: Мешок (meshok.net). Когда-то, в том же 1999 году, Мешок начинался как российский eBay, и механика там аналогична: есть лоты с фиксированной ценой, есть лоты с аукционами. Для оплаты и доставки можно воспользоваться безопасной сделкой или договориться напрямую с продавцом. Мешок специализируется на винтажных (25-50 лет) и антикварных (50+ лет) вещах. Да, книги из 1960-х уже лежат в отделе антиквариата, как бы больно это не было осознавать, и советские издания стоит искать здесь.  🤩Наш третий товарищ появился чуть позже, под конец нулевых, в виде форума и так форумом и остался: Либекс (libex.ru). Здесь тоже всё основано на доверии друг другу. Отдельной любовью пользуется сервис findbook.ru, который умеет искать книги не только на всех трёх сервисах выше, но и на отдельных сайтах некоторых букинистов, на сайтах новых книг и отдельно на Яндекс Маркете. Чудесный помощник и сохраняет некоторое количество нервов и времени при поисках (и открывает новые места для покупок книг). Итого: Авито — для быстрых и недорогих находок, современной литературы. Алиб, Мешок и Либекс — для редких книг, винтажных и антикварных изданий. А FindBook от Либекса поможет проверить сразу несколько площадок, в том числе и отдельные сайты букинистов. А если нужной книги не нашлось, всё равно не сдавайтесь: на вторичном рынке объявления появляются постоянно, так что иногда достаточно повторить поиск через несколько дней или недель. Удачной охоты! Разыскивала книги Лиса Ересь

Домашняя библиотека редко остаётся неизменной. Книг становится всё больше, а места на полках — всё меньше. И рано или поздно перед каждым читающим человеком встаёт вопрос: что делать с уже прочитанными книгами? Продать, отдать, убрать в коробки или отпустить их в свободное плавание через буккроссинг? Бумажная книга в наши дни не просто материальный объект, а настоящий артефакт, который вызывает сильные эмоции. Даже если мы давно не открывали какую-то из них, расстаться бывает неожиданно трудно. Но что если не просто подарить, а отпустить? Движение по обмену книгами, когда читатель оставляет издание в общественном месте, зародилось в США в 2001 году. История буккроссинга в России насчитывает более 15 лет. Но именно сейчас инициатива обрела второе дыхание. Больше, чем книга Большой ошибкой было бы воспринимать буккроссинг как способ избавления от ненужных вещей. Да, ответственное потребление и забота об экологии – важная составляющая этого явления. Но главное – подобный книгообмен позволяет наладить диалог с другими людьми.  После прочтения книга хранит следы нашего опыта, впечатлений, времени. Тут мы загнули уголок, здесь что-то подчеркнули, а кое-где становится заметно, что мы перечитывали строки не один раз и не два – разворот раскрылся широко. У каждого из нас есть такой «намоленный» томик, где карандашные пометки на полях через годы читаются как дневниковые записи о том, кем мы были в момент первого прочтения.  И вот мы передаём книгу дальше, тем самым словно делая подарок в пустоту. Оставляя прочитанный томик на специальной полке, мы верим и надеемся, что он попадёт в руки нужному человеку. Так мы создаём одну из маленьких связей в огромной цепи людей, объединённых чтением.  Помните, как раньше в старинных библиотеках делали отметки на полях или вкладывали в конверт записки? А иногда в старых книгах можно было спустя годы найти засушенный листок. Буккроссинг по своему действию на людей напоминает такой же механизм. Его смысл – поиск «своего» среди чужих.   Второе дыхание Почему сейчас растёт популярность буккроссинга в России? Во-первых, все мы заметили, что книги заметно выросли в цене. Некоторым людям книгообмен помогает поддерживать привычный ритм чтения без ущерба для кошелька.  Во-вторых, в нашем обществе накопилась усталость от смартфонов и компьютеров. На этом фоне обмен бумажными книгами воспринимается как приятный тактильный ритуал. Мы находим в метро или кафе прочитанную кем-то до нас книгу, и тем самым заземляемся, чувствуем связь с реальным миром через вещь с историей.  Такой обмен становится настоящей традицией: в парках появляются специальные стильные шкафы для обмена, а в подъездах жильцы прибивают аккуратные полки, превращая безликие пространства в маленькие точки притяжения соседей. И даже в вагоне метро люди, уставшие от бесконечного скроллинга ленты, с интересом разглядывают потрёпанный корешок книги, которую кто-то забыл на сиденье.  Наконец, буккроссинг возвращает в чтение элемент случайности и становится альтернативой соцсетям, настоящим и искренним способом взаимодействия с людьми. Общество сильно разобщено и атомизировано, каждый сам за себя. Мы каждый день сталкиваемся в лифтах с соседями по дому, но старательно избегаем зрительного контакта и разговоров. Соседи могут жить на одной площадке годами, не зная даже имён друг друга.  Время отпускать книги И когда вы берёте в руки оставленную незнакомцем книгу, то чувствуете, что не одиноки в своих вкусах, взглядах или поиске ответов на вопросы. Это как обмен рекомендациями вслепую: оставленный на столике детектив или томик поэзии – это молчаливое послание: «мне это понравилось, может, и тебе откликнется?»  Чтобы проверить на себе магию буккроссинга, просто попробуйте оставить книгу, которой больше нет места на вашей полке, в специально отведённом месте. Сейчас такими полками обзаводятся не только городские библиотеки, но и пвз маркетплейсов, салоны красоты (на фото как раз такой пример) и общественные парки. Возможно, именно ваша книга однажды станет для кого-то важной находкой. Искала следы читателей — Ольга Петегирич

Вы уверены, что сами выбрали эту книгу? Последняя прочитанная книга наверняка попала к вам не случайно. Возможно, её посоветовал друг, показал блогер или предложил алгоритм маркетплейса. Мы привыкли считать, что выбираем книги самостоятельно, но история чтения говорит об обратном: в любой период между книгой и читателем существовали посредники. XIX век: литературу выбирали не читатели, а культурные авторитеты 🤩Литературные журналы – главный книжный навигатор эпохи Сегодня мы узнаём о новинках из соцсетей. В XIX веке эту функцию выполняли толстые журналы. Многие романы публиковались по главам, а редакторы решали, какие тексты увидит публика. Например, романы Чарльза Диккенса часто выходили именно в журнальном формате. Читатели ждали новых выпусков почти так же, как сегодня ждут новые серии популярных сериалов. В России огромным влиянием пользовались журналы «Современник», «Отечественные записки» и «Русский вестник». Именно через них широкая аудитория знакомилась с произведениями Тургенева, Достоевского и Толстого. 🤩Критики формировали репутации авторов Рецензия влиятельного критика могла прославить автора или, наоборот, надолго закрыть ему путь к читателю. Для просвещённых людей мнение критика было важным критерием. Так, Виссарион Белинский был не просто литературным обозревателем, а настоящим лидером общественного мнения. Например, после выхода «Бедных людей» Белинский назвал молодого Достоевского «новым Гоголем». Эта оценка мгновенно вывела начинающего автора в центр литературного внимания. 🤩Салоны и кружки создавали литературную моду Книги обсуждали на литературных вечерах, в гостиных и интеллектуальных сообществах. Вспомним салоны Зинаиды Волконской и Авдотьи Голицыной — места, где литература становилась событием ещё до публикации. Там обсуждали тексты, формировали репутации авторов и решали, что будет «замечено» культурной средой. Среди гостей бывали и сами писатели, включая Пушкина. XX век: выбором книг занялись институты 🤩Школа создала литературный канон Для многих людей знакомство с литературой начиналось со школьной программы. Читатели впервые знакомились с Пушкиным, Гоголем, Толстым и Достоевским потому что эти авторы входили в обязательный список. 🤩Библиотеки стали центрами рекомендаций Библиотекари были не просто хранителями книг, а проводниками в мире чтения. Они составляли тематические выставки, рекомендательные списки и подборки литературы для разных возрастов. 🤩Газеты и телевидение создавали бестселлеры Интервью с писателями, литературные обзоры и рейтинги продаж во второй половине века делали одни книги заметными, а другие оставляли в тени. Особую популярность и влиятельность приобрел книжный клуб американской журналистки Опры Уинфри. Он стал влиять на продажи и формировать бестселлеры: о книгах, выбранных Опрой, говорила вся Америка. XXI век: эпоха алгоритмов и цифровых рекомендаций 🤩Блогеры заменили часть литературных критиков Сегодня тысячи читателей узнают о книгах через BookTok, BookTube и книжные телеграм-каналы. Иногда одна вирусная рекомендация превращает малоизвестную книгу в мировой бестселлер. В качестве примеров можно вспомнить Колин Гувер, Анну Джейн и Ребекку Яррос — авторов, чьи продажи заметно выросли после таких всплесков внимания. 🤩Алгоритмы предлагают книги раньше, чем мы успеваем их искать Маркетплейсы и сервисы рекомендаций анализируют интересы и подсказывают, что читать дальше. 🤩Сообщества становятся важнее экспертов Книжное комьюнити набирает обороты: блогеры объединяются в группировки, книжные клубы создаются по всей стране, а независимые магазины устраивают встречи с авторами. 🤩Выбор стал шире, но и конкуренция выросла Сегодня перед читателем открыты миллионы книг, поэтому значение рекомендаций только увеличивается. Алгоритмы не заменили посредников – они стали их новой формой. Так что насчёт независимого читателя? Полностью независимого выбора, вероятно, не существовало никогда. А сегодня мы можем выбирать между разными источниками влияния — и формировать собственный читательский маршрут. Выбирала книги Катерина Карпова

Вы когда-нибудь ловили себя на том, что неловко признаться: вы не читали «обязательную» книгу, любите жанр, который принято считать несерьёзным, или не поняли признанный шедевр? В книжных разговорах такое чувство возникает не случайно: часто в таких спорах обсуждают уже не просто книгу, а тех, кто её читает. Недопонимание начинается там, где человек говорит не о своём отношении к тексту, а оценивает другого читателя: его вкус, начитанность и даже право говорить о книгах. Наверняка каждый сталкивался в жизни или в соцсетях с фразами «критиков», которые предшествуют такому спору: «Как вы вообще это читаете?» — здесь обсуждают не качество текста, а сам выбор человека, будто интерес к книге требует оправдания. «Серьёзные читатели такое не читают» — в такой фразе появляется негласная иерархия: кто-то назначает себя представителем «настоящих» читателей, а чужой выбор объявляет недостаточно достойным. «С вашими вкусами всё ясно» — здесь спор окончательно переходит с произведения на личность. «Что вы за книжный блогер, если не читали…» — это уже не разговор о конкретной книге, а экзамен на право быть частью книжного сообщества. Например, автору канала «Книга с подругой» написали вопрос в связи с тем, что она не знакома с произведениями Лидии Чуковской: «Скажите, а как Вам пришло в голову, что Вы можете быть автором/модератором... книжного подкаста в принципе?.. Всегда была интересна психология таких людей...» Человека как будто проверяют: имеет ли он право говорить о литературе публично. Почему это вообще происходит? Чтение давно стало частью нашего самоопределения. Поэтому человек может раздражаться, увидев восторженный отзыв на роман, который сам считал посредственным. Его эмоции связаны не только с книгой, но и с мыслью о том, что его представление о «хорошем чтении» пытаются поколебать. Существует теория социальной идентичности: люди формируют представление о себе через принадлежность к группам. Чтение тоже может быть таким маркером. Если в какой-то среде «правильным» считается один тип книг, то чужой интерес к чему-то другому может восприниматься почти как угроза привычному порядку. Связано ли это с тем, что фундаментальные, литературные каноны сегодня всё сильнее размываются и литературное разнообразие превращается в источник тревоги? Не исключено. Но представления о ценности книг редко бывают вечными и незыблимыми. Например, «Властелин колец» когда-то называли «инфантильным мусором» и «банальным», а сегодня роман считается одним из важнейших культурных текстов ХХ века. Критиковать книги совершенно нормально — именно из несогласия часто рождаются самые интересные литературные дискуссии, что позволяет увидеть текст под разными углами. Но критика, переходящая на читателя, ставит жирную точку в разговоре о литературе. А вам бывало неловко признаться, что вы не читали «важную» книгу или, наоборот, любите то, что принято считать несерьёзным? И существуют ли «правильные» и «неправильные» книги? Книжную истину в спорах искала Любовь Безбородова

Мы живём в мире бесконечного потока информации: новости сменяют друг друга, уведомления отвлекают, скроллинг не даёт углубиться. Хаос стал привычкой. И вдруг оказывается, что тексты, написанные больше двух тысяч лет назад, звучат так, будто их автор только что вышел из соседней комнаты. Они говорят о том же, что волнует нас сегодня: о страхе, гневе, поиске опоры, долге, любви, справедливости и неизбежности. Почему античная литература остаётся нужной в эпоху, когда у нас есть всё, кроме времени? И что она может дать человеку, живущему в режиме постоянного шума? Целостность против фрагментарности Античная литература превращает внутренний хаос в космос — упорядоченную картину мира. Эти тексты строятся вокруг базовых ценностей: долг и судьба, общество и семья, мужество и справедливость, любовь и ненависть. Картина мира древних греков не раздроблена: человек, город, боги и судьба связаны между собой. Поступок не существует отдельно от последствий. Хюбрис — гордыня, гнев, самоуверенность — влечёт за собой немезис, возмездие. Эта стройная логика не отменяет трагедии, но помогает увидеть в ней порядок. Преодоление экзистенциального страха Трагедии Эсхила и Софокла — это школа жизни в условиях, которые человек не выбирает. Эдип узнаёт правду о себе и оказывается заложником собственных решений. Антигона идёт на смерть, потому что не может поступиться совестью. Понятие рока в античности — центральное. Участь героев предопределена, но именно в этом предопределении они сохраняют человеческое достоинство. Если рок нельзя отменить, можно изменить своё отношение к нему. Позже эту мысль разовьют стоики: они будут учить разделять то, что в нашей власти, и то, что от нас не зависит. Сегодня, в мире постоянной нестабильности, эта мысль снова звучит удивительно современно. Античная литература показывает, как можно пережить страдание и не потерять себя. Очищение через катарсис В эпосах Гомера поступки героев и богов доведены до предела. Гнев Ахилла, хитрость Одиссея, тоска по дому, предательство, дружба, ревность — всё показано так, что становится ясно: человек остаётся человеком независимо от эпохи. Сильвен Тессон, французский писатель и путешественник, в своей книге «Лето с Гомером» пишет: «Поэмы Гомера нетленны, потому что человек, даже сменив свой облик, остается все тем же, неважно, скачет ли он на коне по Троянской равнине или ждет рейсового автобуса». Одиссей для него — «это ты, читатель». Аристотель называл такое переживание катарсисом — очищением через сострадание и страх. Мы смотрим на героев со стороны, но узнаём в них себя. Их страсти, доведённые до предела, позволяют нам прожить собственные эмоции на безопасной дистанции текста. Развитие критического мышления Античная философия и литература учат видеть связи там, где мы привыкли всё разделять. Платон и Аристотель пытались систематизировать знания, рассуждали о логике, этике, политике, природе и устройстве мира. Читая их, мы учимся отделять знание от мнения и выстраивать аргументацию. Но и художественные тексты работают похожим образом. История героя всегда вписана в более широкий порядок: судьбу семьи, города, богов, мира. Античная литература приучает мыслить не фрагментами, а связями. Культурный код Без античных мифов, образов и жанровых канонов сложно понять классическую живопись, музыку, архитектуру и современную литературу. Даже психология несёт отголоски античности — достаточно вспомнить Эдипов комплекс или нарциссизм. Но это не только культурный багаж. Античные тексты напоминают: мы не первые, кто сталкивается со страхом, потерей, выбором, гордостью, любовью и бессилием перед обстоятельствами. Они учат принимать неизбежное, проживать эмоции, мыслить яснее и видеть культуру как единое целое. Хаос, в котором мы живём, не нов. И у нас всё ещё есть способ превратить его в космос. Исследовала античную литературу и себя в ней Наталья Чиж Иллюстрация: Элис и Мартин Провенсен

«А книга лучше», «В тексте всё по-другому было!» Сколько раз мы такое слышали, да и сами говорили после экранизации очередного романа. Хотя экранизация — кропотливая работа по переводу с языка словесного на кинематографический. Почему экранизация — это перевод, а не перенос. Потому что мир книги и мир коммерческого фильма или сериала живут по разным законам. Когда вы берёте книгу в руки, вы уже выдаёте ей кредит доверия: готовы потратить время и силы. А современное кино, если речь не об арт-хаусе, требует чёткой истории, структуры и мотивации героев. Оно должно захватывать с первых минут и держать до конца. Поэтому важно не перенести на экран все, что было в книге, а понять её структуру, историю, персонажей. Где-то эту историю придется продолжить, где-то оборвать, кого-то ввести, кого-то убрать. Именно поэтому автору книги лучше не писать сценарий по собственному произведению: ему жалко расставаться с героями и идеями. А сценарист, экранизирующий книгу, может быть безжалостным. Что почти невозможно «перевести» в кино. Внутренние диалоги, монологи и длинные реплики. Исключение — Штирлиц. В книге мы легко прощаем герою рассуждения на полстраницы, но если перенести этот текст в сценарий, актёр никогда не замолчит. А десять минут монолога — это, честно говоря, невыносимо. А еще полутона. Если в книге кран эмоций или поступков можно выкрутить наполовину и объяснить это мыслями героев, то в кино часто приходится выкручивать на полную. Иногда это конкретно топит героя. Например, у Сомерсета Моэма в романе «Театр» главная героиня, театральная звезда, в конце утирает нос молодой дебютантке, просто поигрывая во время её реплик ярким платком. А в экранизации Иштвана Сабо героиня чуть ли не ставит дебютантке на сцене подножки. Что, конечно, выглядит совсем не так изящно и вообще заставляет нас разлюбить под занавес главную героиню. Чем кино заменяет эти элементы. Действием. В книге герой зайдёт в комнату, где когда-то был счастлив, и вспомнит умершую жену, её любимое вишневое платье, которое пылится в шкафу уже пятый год. А в фильме он кинется на это платье, начнёт рвать его на части и рыдать. Иногда получается неудачно и не так бережно, как в книге. Почему дословная точность не всегда означает верность книге. Потому что можно утонуть во второстепенных персонажах, линиях и деталях: в книге они очаровательны и создают настроение, а в кино уводят в сторону от основной истории, оставляя после просмотра лишь глухое недоумение. Так что формула «больше — лучше» при переносе книги на экран точно не работает. Что сценарист считает «сохранением духа». Здорово, если удастся сохранить — а для начала определить! — главного героя, его путь, его мотивацию и бережно перенести на экран. Или вывести в фильме главную идею книги. Вообще в книге может быть много идей, а в фильме, если прозвучит одна, — уже неплохо. Может ли фильм выразить что-то сильнее исходного текста. Абсолютно. Прекрасный пример — фильм «Девушка с жемчужной серёжкой» 2003 года, снятый по роману Трейси Шевалье. Изначально это книга про создание картины, и есть ощущение, что книга хотела бы стать книгой-картиной, но не вышло. А вот фильм-картина получился. Это может быть связано с тем, что для сохранения образа героя нам порой лучше не знать его мысли и мотивации. В фильме героиня задумчива, молчалива и загадочна. В книге она приземленно рассуждает о том, выгодно ли выйти замуж за мясника, — и её магия пропадает. Бывают ли книги, которые теряют свою суть при экранизации. Конечно. Существуют две экранизации «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева, но вряд ли вы слышали хотя бы об одной. Потому что всё очарование этой поэмы — это язык, образы, авторский стиль. Для экранизации придется придумывать полноценный сюжет — и совершенно не факт, что это поможет передать настроение, созданное Ерофеевым. Возможно, поэтому споры о том, «лучше книга или фильм», редко имеют смысл. Хорошая экранизация не обязана быть точной копией текста. Она решает другую задачу: заново рассказать ту же историю на другом языке. Сравнивала кино и книги сценаристка Мария Микулина

Алена Мирьянич — инженер-кораблестроитель, автор детских книг «Вечера в зоопарке» и «Гном Снегин и Новый год в пещере». Сейчас она живёт в Словении и недавно написала детектив «Тайна королевской печати», действие которого происходит на озере Блед. «Точка чтения» поговорила с писательницей о пути в литературу, жизни вдали от читателей и о том, зачем детям нужны современные книги. Как становятся детскими писателями? Почему ты выбрала писать именно для детей? Я стала детской писательницей случайно. Так всегда выходит все самое прекрасное, не правда ли? По профессии я инженер-кораблестроитель и много лет живу в Словении. В какой-то момент поняла, что стала хуже разговаривать по-русски и завела текстовый блог в одной из соцсетей. Писать оказалось увлекательно. Тексты становились длиннее и однажды выплеснулись из блога в детские сказки и повести. С какими трудностями тебе приходится сталкиваться как русскоязычному автору, живущему в Словении? Я лишена очень важной части писательской жизни: общения с читателями. Я не могу прийти на встречу в библиотеку или в школу, почитать свои истории детям, увидеть их живую реакцию. Не могу познакомиться лично со своими издателями на книжных ярмарках. Для общения нужно активно вести соцсети, но делать это становится все сложнее.   Есть ли у тебя писательская мечта, к которой ты стремишься? Какой прекрасный вопрос. Написать все, что я придумала и ношу в голове? Сразу скажу, что это невыполнимая мечта. То и дело возникают новые идеи и замыслы. Знаю! Самая заветная моя писательская мечта — чтобы у моих книг были читатели, чтобы они нравились детям. Чтобы где-то незнакомый мне ребенок просил маму или сам читал историю, которую я придумала. Зачем детям читать книги современных авторов, если так много классики? Отвечаю как читатель здесь. Мне кажется, что читать надо все: классику и современных авторов, хорошие книги и не очень. Современные авторы пишут из реалий сегодняшнего дня, наблюдают за своими же читателями, возможно, говорят с детьми на более понятном языке.  На что ты ориентируешься при выборе книг для своих детей? Лауре 6 лет, Эмилю 4 года. Для меня важно, чтобы дети выбирали книги сами. Будь то магазин или библиотека. Дочь выбирает загадки или книги с красивыми иллюстрациями. Сын ищет истории про любимых животных: лошадей, осликов, собак.  Слушать по-русски у них пока не очень получается. Хотя оба обожают сказку «Лисичка со скалочкой». Лаура иногда просит стихи. Забавно, что мои книги дети слушать не хотят, но любят играть с ними как с игрушками. Не все писатели мечтали писать книги с детства. Иногда история начинается с обычного блога, который однажды оказывается началом чего-то большего: например с книги, которую уже читают в разных городах и странах. О писателях и читателях беседовала Маша Кондрацкая

Первым был альбатрос, но в историю вошёл пингвин. История покетбуков В 1932 году немецкое издательство Albatross Books придумало формат, который сегодня кажется совершенно привычным: качественные книги в мягкой обложке, единый дизайн и доступная цена. Но настоящую революцию совершили не они: через три года британский издатель Аллен Лейн запустил Penguin Books. По легенде, после визита к писательнице Агате Кристи он оказался на железнодорожной станции и обнаружил, что из чтения в дорогу ему предлагают лишь журналы и дешёвые романы сомнительного качества. Лейн решил, что хорошие книги должны продаваться так же легко, как и газеты. Идея была простой: выпускать качественную литературу в мягкой обложке, небольшого формата и по доступной цене. Несмотря на то, что подобный подход уже был реализован, издательский дом, где работал Лейн, отказался от этой идеи. Тогда Лейн со своими братьями запустил известный всем сегодня издательский дом Penguin Books и на свои деньги выпустил первые десять книг. Агата Кристи, Эрнест Хемингуэй и Андре Моруа должны были показать читателям, что Penguin выпускает качественную литературу, а не дешёвку. Лейн продавал не просто новый формат, а новую идею: хорошая книга может быть доступной. Первые книги Penguin стоили шесть пенсов — примерно как пачка сигарет. Для книжного рынка это было радикальное решение: книги переставали быть покупкой для особого случая и становились частью повседневной жизни. Издательство быстро нашло свой узнаваемый стиль. Название придумала секретарь Джоан Коулз, а первого пингвина для логотипа молодой сотрудник Эдвард Янг рисовал в лондонском зоопарке с натуры. Но главное достижение Penguin не только в популяризации формата: издательство постепенно меняло представление о том, кому предназначена литература и что можно вообще издавать. Самым громким эпизодом стала публикация скандального романа Дэвида Герберта Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей». В 1960 году Penguin выпустил книгу, которая долгие годы считалась слишком откровенной для британских читателей. Издательство оказалось на скамье подсудимых: британский закон о непристойных публикациях не терпел фривольностей. Но если хорошие книги должны быть доступны всем, то кто имеет право решать, какие именно книги людям можно читать? Суд Penguin выиграл. Процесс стал важной вехой в истории британской культуры, а продажи романа исчислялись миллионами экземпляров. Дело «Любовника леди Чаттерлей» стало логичным продолжением той идеи, с которой Penguin начинался. Издательство пыталось сделать литературу доступнее — разную литературу. Даже ту, что говорит о сложных для общества сферах. И пусть первым новый формат придумал Albatross Books — именно Penguin убедил миллионы читателей, что хорошая литература может быть дешёвой, компактной и доступной каждому. Изучала покетбуки Ольга Фаерович

Что люди на самом деле ищут в книжных подкастах? Однажды слушательница поставила подкасту единицу и написала, что больше никогда не будет его слушать. Причина была не в плохом звуке, не в рекламе и не в монтаже: ей просто не понравилось мнение ведущих о Гарри Поттере. Для создательниц подкаста «Книжный клатч» Натальи и Марии такие истории не редкость. А началось всё спонтанно. «Мы — не просто соведущие, но ещё и близкие подруги. Болтали по телефону, обсуждали какую-то книгу, и вдруг Маша сказала: "Мы так часто говорим о книгах, может, подкаст сделаем?" Это была просто идея. Но Наташа — человек деятельный, и уже на следующий день у нас был режиссёр, готовый предоставить домашнюю студию, и список книг для обсуждения». Первое время выпуски вообще не публиковались. Их записывали «в стол»: пришли, поговорили о книгах, выпили кофе и разошлись. Только спустя полгода подкаст выложили в открытый доступ. С тех пор многое изменилось. Вокруг проекта появился английский книжно-языковой клуб, сами выпуски стали более структурированными, а ведущие нашли свой уникальный подход: почти все книги они читают на английском языке, даже если речь идёт о переводной литературе. Но главным открытием за эти годы стал не формат подкаста, а его аудитория. Книга уже прочитана. Почему разговор только начинается? Кажется, что книжные подкасты существуют прежде всего для поиска и обсуждения свежих изданий. Но самые популярные выпуски «Книжного клатча» посвящены вовсе не новинкам. «Мы поняли, что люди любят слушать про то, что уже читали. Поэтому популярны обычно выпуски про классику и бестселлеры». Новые книги часто собирают меньше внимания: у слушателя ещё нет собственного отношения к тексту. Зато если книга уже прочитана, возникает желание сравнить впечатления. Что увидели другие? Совпадают ли оценки? Не пропустил ли я чего-то важного? Книжный подкаст нужен не только для того, чтобы найти следующую книгу — он даёт возможность обсудить уже прочитанную. Почему людям важен не разбор, а разговор? Литературных обзоров, рецензий и экспертных разборов сегодня достаточно. Но подкаст предлагает другую форму общения — не лекцию, а беседу. «Мы спорим, говорим о себе, высказываем личное мнение, шутим. Это нашим слушателям и нравится». Почему критика вызывает столько эмоций? Если людям важно сравнить своё мнение с чужим, неудивительно, что сильнее всего они реагируют именно на несогласие. «Не нравится нам Тургенев — мы так и говорим. Не нравится Элена Ферранте — не скрываем». По мнению авторов подкаста, дело может быть в том, как многие из нас привыкли говорить о литературе. В школе существовали книги, которые следовало любить, и интерпретации, которые считались правильными. Поэтому открытое несогласие с общепринятым мнением до сих пор воспринимается почти как вызов. «Если твоё мнение не совпадало с мнением учителя или большинства, часто было проще согласиться, чем спорить». Неудивительно, что выпуск о Гарри Поттере вызвал настолько эмоциональную реакцию. Для многих читателей любимые книги оказываются частью личной истории, а потому спор о них воспринимается почти так же остро, как спор о собственных убеждениях. Согласие — не главное При этом сами ведущие не считают своей задачей кого-то переубеждать. Наоборот, самые удачные обсуждения, по их словам, возникают там, где люди остаются при своих взглядах. Они вспоминают дискуссию вокруг выпуска об Элене Ферранте. Мнения участников разговора заметно расходились, но в итоге спор не превратился в конфликт. «Мы все сошлись на том, что в книге есть сильные стороны. А если кому-то она нравится больше, чем нам — это тоже прекрасно» И если разговор о Гарри Поттере способен вызвать столько эмоций спустя десятки лет после выхода книги, значит, дело уже не в самом романе. Хорошие книги заканчиваются. А разговор о них — нет. Беседовала Ольга Фаерович

Три имени июня. 📚 В июне перечитываем биографии: от головокружительной богемной жизни Франсуазы Саган и мучительного поиска любви Эриха Марии Ремарка до внутренней свободы Анны Ахматовой. 🤩 21 июня 1935 года родилась Франсуаза Саган (урождённая Куаре) — знаковая французская писательница, олицетворявшая собой целую эпоху; её жизнь была пронизана духом скорости, страстью к азартным играм и громкими скандалами. 🤩Мировая известность пришла к ней с романом «Здравствуй, грусть!», созданным в 17-летнем возрасте всего за несколько месяцев и увидевшим свет в 1954 году, когда ей исполнилось 19 лет. 🤩Псевдоним «Саган» был взят из произведения Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», где фигурирует герцогиня Доротея Саган. На смене фамилии настоял её отец, не желавший, чтобы семейное имя красовалось на обложке скандальной книги. 🤩Биография самой Франсуазы напоминает захватывающий роман: она вращалась в высших кругах французской богемы, водила дружбу с Аленом Делоном, Марлен Дитрих и Жан-Полем Сартром. Её родной стихией были роскошные приёмы, казино, ночные клубы Парижа и Сен-Тропе. Однако за образом «светской львицы», пропадавшей на вечеринках и за игорными столами, скрывалось исключительное трудолюбие. Из-под её пера вышло более 40 произведений — романов, пьес, эссе и автобиографий. Единственный способ обмануть смерть — не считая веры, спиртного и впадения в маразм, — любовь. (Франсуаза Саган «Волшебные облака»). 🤩 22 июня 1898 года родился Эрих Мария Ремарк — классик «потерянного поколения», чьи произведения пронизаны чувством одиночества и поиском любви. 🤩При рождении писателя звали Эрих Пауль Ремарк. Второе имя он изменил на Мария после смерти своей матери, Анны Марии. 🤩В молодости Ремарку пришлось сменить множество профессий. Он работал бухгалтером, учителем, органистом в часовне при госпитале для душевнобольных и даже коммивояжёром по продаже кладбищенских памятников. 🤩Личная жизнь Ремарка была столь же драматичной, как и его романы. Много лет его связывал бурный, мучительный и невероятно страстный роман с Марлен Дитрих. Ремарку потребовались годы, чтобы оправиться от мучительного разрыва с Дитрих. Настоящим спасением от депрессии для него стала встреча с актрисой Полетт Годдар, бывшей супругой Чарли Чаплина. В 1958 году Полетт стала его законной женой и была с ним рядом вплоть до его кончины. Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? (Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»). 🤩 23 июня 1889 года родилась Анна Андреевна Ахматова — одна из центральных фигур Серебряного века, великий поэт и переводчица. Она не терпела слова «поэтесса» и всегда настаивала, чтобы её называли исключительно «поэтом». 🤩Ахматова трепетно относилась к знакам судьбы, мистическим совпадениям и вещим снам. Среди её главных реликвий была булавка в форме лиры, которую она ещё ребёнком нашла во время прогулки по паркам Царского Села. Анна искренне верила, что это украшение некогда принадлежало самому Александру Пушкину, и всю жизнь хранила его как талисман. 🤩Во время путешествия в Париж в 1910–1911 годах судьба свела её с тогда ещё никому не известным художником Амедео Модильяни. Они проводили много времени вместе, и результатом этой дружбы стала серия графических портретов Анны, в том числе и обнажённой натуры. 🤩Сама Ахматова никогда не была под арестом, но репрессии коснулись её близких. Первый муж Николай Гумилёв был расстрелян, третий муж Николай Пунин умер в лагере, а единственный сын Лев Гумилёв провел долгие годы в заключении. Успеть записать одну сотую того, что думается, было бы счастьем. (Анна Ахматова, из дневниковых записей 1963 г.) Биографии изучала Мария Масленникова