THE GANG

Одно и то же кафе в двух культовых фильмах. 1. Тренировочный день, 2001 2. Семь, 1995

Умер Kavinsky – автор трека Nightcall из фильма «Драйв» с Райаном Гослингом Музыканту было 50 лет.

Мэтт Дэймон заглянул в кладовую Criterion Начав с рассказа о фильме, который он не смотрел, актёр закончил тем же самым в конце, просто закрыв глаз и вытащив очередной диск наугад – наверное, просто потому, что за предыдущие пять минут наименований было так много, и большинство из них каждый синефил успел засмотреть до дыр («12 разгневанных мужчин», «Двойная страховка», «Старикам тут не место» и т. д.) И да, мы тоже очень любим финальный монолог Томми Ли Джонса.

Забавный Мартин Скорсезе в рекламе LavAzza, которую сняла его дочь Франческа ☕️

Мэтт Дэймон наконец-то вернулся домой самостоятельно. А если серьезно давайте поговорим о паре важных вещей, которые поднимает этот фильм. Дальше будут спойлеры. Антивоенное высказывание «Одиссея» – масштабное антивоенное высказывание о бессмысленности жертв, о травме и горе и об их последствиях. У Гомера этот пласт считывается не сразу, Нолан же делает его центральным для повествования. Смекалка и упорство здесь уходят на второй план. Голливуд слишком долго кормил нас картонными героями – фильм не про это. Нолан выпустил «Одиссею» в подходящее время. Мир рискует еще глубже погрузиться в конфликты и как будто стоит на пороге чего-то более пугающего. На этом фоне вековая мудрость Гомера, приправленная современным контекстом, как раз то, что заставляет задуматься: а в правильном ли направлении мы, как цивилизация, движемся? Вторая мысль, менее очевидная: нарушение основ человечности ведет к катастрофическим последствиям. В фильме это закон Зевса, или ксения – обязанность быть гостеприимным и уважать странников, потому что они могут оказаться богами в человеческом обличии. Ксения нам в Центральной Азии понятна очень хорошо. Это базовое гостеприимство: поставить на стол для гостя все самое последнее, что у тебя есть. Большая часть страданий нолановского Одиссея связана с тем, что он идет против и сакрального, и человеческого. Одиссей изобрел его, злоупотребив честью. У Нолана появляется вергилиевский Синон, которого нет у Гомера, и это усиливает эффект. Синона дважды обманывают, и он сам, уже перед смертью, невольно обманывает троянцев, называя коня «даром Афине». Веря в понятие чести, троянские воины не сжигают его, как просят жители, и за это платят гибелью. Расплата. Хитрость с конем приносит грекам победу, но вместе с ней – осквернение всего святого, за которое приходится платить. Победа оборачивается смертью для Агамемнона: его убивает собственная жена за то, что он принес их дочь в жертву богам до начала войны. Одиссею же является Афина в облике молодой жрицы, которую обезглавили у него на глазах – это его послевоенная травма, которая весь фильм пытается сказать ему очевидные вещи, а он не слышит и отвечает, что боги говорят сложным языком. «Люди с моря». Скитаясь по морям, Одиссей и его спутники грабят поселения. Про эти рейды начинают ходить слухи и легенды – о бандитах без человечности. Именно с первого грабежа, а не со встречи с циклопом, начинаются настоящие злоключения Одиссея. В конце он сам признается: «люди с моря» – это он и его спутники, нарушившие закон Зевса. Восприятие Одиссеем гостеприимства тоже постоянно проверяется на прочность. Почти каждое испытание, каждое прибытие на новый остров – это вопрос: как отреагируют на самого Одиссея как на чужеземца? Столкновение с теми, кто закон не соблюдает, оказывается для него встречей с собственным отражением – и чуть не ломает его. Тогда он и осознает: бесчеловечность рождает еще большую бесчеловечность. Ко второй половине фильма Одиссей мечется между искуплением и попыткой сбежать от вины – и ничего не помогает. У Нолана несколько раз звучит идея, что Одиссей сам не хочет возвращаться домой, и весь фильм, по сути, отвечает на вопрос «почему». Вернуться у него получается только тогда, когда он принимает последствия своих действий и готов к искуплению. По возвращении Одиссей не устраивает бойню женихов, как у Гомера, и не трогает сдавшихся. Да, он убивает нескольких, но все заканчивается на Антиное – том, кто замыслил убить его сына, жениться на его жене, сам не уважал закон Зевса и вдобавок оказался трусом, избегавшим битв. Смерть Антиноя замыкает круг бесчестия, и Одиссей уплывает дальше по пути искупления – как и велел ему Синон в загробном мире. Есть еще много мыслей об этом фильме, но они кажутся второстепенными. Структурно «Одиссея» Нолана так же рвано выстроена, как и у Гомера, но со своими акцентами и своей интерпретацией. В итоге получился «Одиссеймер» – и это комплимент. И «Оппенгеймер», и «Одиссея» вышли в подходящее время, потому что оба задаются одним и тем же правильным вопросом: идем ли мы в верном направлении?

Еще задумывался сегодня о тяжёлой судьбе актёра, игравшего циклопа в «Одиссее» Нолана. Зная зацикленность режиссёра на реальных, а не CGI-отрисованных сценах, я понимал, что несчастному актёру пришлось пойти на многие лишения в процессе съёмок (те, кто смотрели уже, поймут). Естественно, я шучу, но пришлось немного исследовать вопрос и оказалось, что это не так уж и далеко от правды. Короче, циклоп – это не актёр в зелёном костюме и полностью CGI-объект. Для съёмок команда построила огромную, 18-метровую куклу циклопа. Оживляли её с помощью CGI, но сам циклоп был вполне себе реален. Ну и да, в одном из «прогревочных» интервью Мэтт Дэймон рассказал смешную историю. Снимали сцену, в кадре – 1200 человек реальной массовки, позади Дэймона рушится реальная башня. Вокруг носится оператор с IMAX-камерой. Грохот, спецэффекты, толпы народа. Наконец команда: «Снято!» Оператор подходит к Дэймону и говорит: «Ты понимаешь, что это был просто маленький флешбек?»