Джедай в гештальте

Джедай в гештальте pinned «ВАЖНОЕ Два последних дня в кабинете в АВГУСТЕ 21 и 22. Последний день онлайн в АВГУСТЕ 26. В СЕНТЯБРЕ онлайн 5, 6, 8 и начиная с 19. Очно 19, 25, 26»

ВАЖНОЕ Два последних дня в кабинете в АВГУСТЕ 21 и 22. Последний день онлайн в АВГУСТЕ 26. В СЕНТЯБРЕ онлайн 5, 6, 8 и начиная с 19. Очно 25, 26

ГЛАВНАЯ РАБОТА В психотерапии есть такая идея - главная работа клиента происходит между сессиями. Не на сессиях, нет, а как раз между, в повседневной жизни. Дедушка Юнг считал, что работа души состоит из трех этапов: инсайт (внутренний переворот, осознание, расширение, не новое знание, а именно ОСОЗНАНИЕ), далее подготовка (накопление решимости, мужества и сил выдержать последствия) и действие (внешнее изменение). Как в терапии мы защищаемся от инсайта? Не пропускаем услышанное внутрь, в тело, в чувства, оставляем в голове и прикрываемся вопросом «и что с этим делать?». Или чувствуем фрустрацию и стыд (от пугающего о себе/своей жизни нового или уже давно известного, но так и не присвоенного) и тут же защищаемся оправданиями, обвинениями, ссылкой на детство и прочим размыванием психической энергии, таким образом опять же не давая чему-то новому проникнуть внутрь и развернуться сложными чувствами, через которые родится собственный (а не терапевта), скорректированный взгляд на свое Я. Как мы защищаемся от дальнейшей работы души? От того, чтобы фокус психики оставался на замеченном и процесс переживаний по этому поводу продолжился, разворачивался поиск своей новой правды внутри произошедшей на сессии фрустрации? Завершая сессию считаем, что работа закончена и на неделю выходим из своего затронутого внутреннего мира, чтобы вся «взбаломученность» успела осесть, словно ничего и не было. Как мы защищаемся от изменений? Мы считаем, что не нужны никакие внешние изменения (хотя вслух можем заявлять обратное). Даже наоборот - именно в страхе внешних изменений мы идем в терапию, чтобы постараться оставить все как есть. Мы выворачиваем идею движения внутреннего во внешнее наизнанку: не инсайт-подготовка-изменения, а поиск несуществующего инсайта, который поможет избежать изменений. Отсюда - ощущение неэффективности (ну, собственно, несуществующий инсайт и правда не находится, а потенциально существующие слишком пугают). Тут еще важно про изменения. Они часто представляются по-детски категоричными. Или «жили долго и счастливо» или «тут же развелись». Изменения из разряда «оплакала невозможность близости, признала невозможность развода и продолжила жить себя внутри отношений, какие они есть, но уже (через свершавшуюся работу горя о себе и о нем) более целая и отдельная» не рассматриваются, поскольку сознанию не вместить сразу и собственные и другого ограничения, не пережить бессилия, не утратить иллюзий. Потому изменения представляются только масштабными, из-за придуманного масштаба, понятное дело, слишком пугающими, а с учетом не признания собственных ограничений - еще и недостижимыми. Терапия дает пространство для зарождения инсайта. Главная работа - и его позволение быть, и его непростое проживание, и на основе него внутренняя подготовка плюс дальнейшие изменения - работа клиента. И только его. Т. Фишер

Психолог как бы должен быть поддерживающим, быть на стороне клиента. Но когда клиент приходит, например, с проблемами в отношениях, то он описывает своего партнёра (супруга, коллегу, друга), как "исчадье ада". А себя описывает, как невинно пострадавшего, который только и делает, что терпит и страдает. Если до общения с психологом у клиента есть сомнения в себе и за счёт этих сомнений он всё ещё в отношениях, то после получения поддержки у него появляется пламенный взор праведности. Он начинает цитировать психолога в конфликтах и неистово верить в данные ему теоретические знания, которые сам не совсем понимает. Например: "ты игнорируешь мои чувства", "ты меня обесцениваешь", "ты меня не слышишь", "у тебя нет эмпатии", "ты эгоист" и т.д. При этом у самого клиента нет желания понять суть проблем в отношениях и тем более нет цели измениться самому. Он хочет лишь принудить другого стать, таким как надо ему, подчинить его своим потребностям. Психолог слышащий однобокую историю отношений тоже кажется себе постигшим истинную суть проблемы. Кроме того, ему выгодно на консультациях занимать сторону своего клиента и вместе с ним обличать партнёра. В лучшем случае они создают коалицию, разрабатывают план, по исправлению "умалишённого" партнёра, которого надо потерпеть, пока он образумится. В худшем они вместе решают, что надо прекратить отношения. Клиент не сделав объективные выводы будет попадать в такие ситуации опять и опять. А психолог будет получать свою оплату, паразитируя на проблемах клиента. Любым историям услышанным, написанным, рессказанным, в которых "это он, она, они во всём виноваты", не стоит слепо доверять. В них легко вовлечься, потому что они дают ощущение, что ты прекрасен, что ты "на стороне добра", "за всё хорошее против всего плохо". Но на самом деле тебя уже используют и осознанно (психопатически) или неосознанно врут. О. Демчук

Рубрика «Зырьте чо!» Аттеншн, ворнинг, алёрт! Нашли, чем занять остаток лета, кроме просмотра скандинавского «Моста» по сто третьему кругу. Следите за руками. На «Лео Классике» есть всё, чтобы однажды внезапно стать культурным человеком: документалки о режиссёрах, художниках и писателях, спектакли, концерты и интервью. Ткнули в проект «Молодые таланты» — там 40 (сорок — прописью) разговор с актёрами, музыкантами, артистами балета и цирка. Юнцы и юницы ещё не научились отвечать на все вопросы фразой «это был непростой творческий путь», так что человечьим языком рассказывают о репетициях, страхах, амбициях и прочих интересностях. Дальше как обычно: очнулся — гипс. Собирались посмотреть одно интервью на двадцать минут — очнулись через три часа среди балета, театра и документального кино. Новинки и другие культурные сокровища складывают в телеге. Подписывайтесь, уж небось пригодится.

Меня тревожит то, как ИИ интегрируется в нашу жизнь. И не в смысле того, что он отберёт у нас всю работу (не отберёт), а в смысле того, как он меняет нас не в лучшую сторону. Поясню. Я, например, использую LLM в своей работе для решения нескольких задач. Прошу исправить орфографию и пунктуацию в текстах, иногда — набросать разные темы и предложить неочевидные оптики для лекций, чтобы на их основе уже подготовить материал. Провожу небольшие мозговые штурмы, когда захожу в тупик в разных вопросах. В данном случае LLM — мой помощник. Я об него думаю. Но однажды я попросил его написать пост с нуля. LLM, как вы понимаете, обучена на моих текстах, постах в соцсетях и мыслях. Поэтому с задачей она справилась прекрасно: пост было не отличить от моего. И это страшно. Мне понятен соблазн отдать языковым моделям возможность писать за себя и выйти из роли мыслителя и творца. Очень легко поменяться ролями: самому стать машиной, в чьих руках работает творец, вместо того чтобы использовать машину своими руками. Понимаете, о чём я? Людям свойственно упрощать свою жизнь и организовывать её так, чтобы как можно меньше напрягаться. Не только физически, но и мыслительно. Нам много говорят о том, что развитие ИИ позволит забыть о бытовых проблемах и сосредоточиться на реализации творческого потенциала. Но в погоне за оптимизацией легко делегировать и это. И это, как мне кажется, уже происходит. LLM становится советником, участником терапевтических отношений, создателем контента и автором сообщений в мессенджерах. Мы сами с радостью замещаем себя машинами, превращаясь в дирижёров собственных процессов, отданных на аутсорс. А иногда и дирижирование тоже отдаем машине. М. Фишер

Некоторые люди живут жизнь «на черновик», как будто они попали в странный временной зазор. Их сознание словно расщеплено: они со своими делами и представлениями в одной точке, а подлинная жизнь, «настоящая» версия их самих — отнесена в будущее. Когда-то потом начнется их настоящая жизнь: «вот похудею — начну знакомиться», «вот выплачу ипотеку, займусь творчеством». Расхожая мораль упрощает эту драму до вердикта «они просто ленятся». Однако это не «порок воли», а сложный, часто бессознательный защитный механизм, ритуал, призванный уберечь не от провала как такового, а от непереносимой встречи с собственным несовершенством. То есть эта отложенность в моменте приносит облегчение, но в реальности можно отложить и саму жизнь. Что мы не хотим переживать, откладывая? 1.Разрушение собственных иллюзий. За вечным откладыванием стоит нежелание встретиться с реальностью, которая не терпит сослагательного наклонения. Реальность груба: она разрушает иллюзии, требует делать выбор здесь и сейчас, имея несовершенное тело, неполный банковский счет и дрожащие руки. И результат содеянного может оказаться совсем не тем, каким мы его представляли. Откладывание же оставляет нам надежду, позволяет пребывать в фантазиях о том, что мы можем получить все, что захотим или запланируем. 2.Мы не хотим стыдиться. Мы бессознательно заключаем с собой «нарциссический договор»: сейчас я никто, у меня пока нет права голоса, я несовершенен, но в будущем, когда условия будут идеальны, я стану неуязвим и великолепен. Сколько не прожитых жизней мы встречали у непризнанных гениев, которые так и не достигли совершенства или не дождались идеальных условий. Так психика защищает нас не от бездействия, а от смерти прекрасной иллюзии о собственном потенциале. 3. Мы не любим терять контроль. «Когда я сделаю А, случится Б» — это формула, дающая иллюзию контроля над хаосом жизни. Это попытка договориться с судьбой. Мы ведем себя как ребенок, который считает, что если он наступит на все плитки без трещин, то контрольная пройдет хорошо. Это защита от экзистенциальной тревоги: мир непредсказуем, удача может не прийти, а вдохновение улетучиться. Вместо того чтобы принять эту пугающую неопределенность, мы создаем искусственный коридор с флажками: «Сначала идеальный вес, потом любовь». Как ни странно это может звучать, но выход из этой ловушки лежит не в насилии над собой («просто возьми и сделай»), а в легализации своего несовершенства. Психотерапевтическая работа позволяет постепенно растворить магическое тире. Реальность перестает быть пугающей, когда мы перестаем требовать от себя безупречности. Жизнь — не череда препятствий, которые надо преодолеть на пути к праву быть счастливым. Не всегда просто вынести тот факт, что жизнь — то, что разворачивается прямо сейчас, в несовершенном теле и с незакрытыми счетами и нашем желании любви и реализации. Единственное, что скрывается за тире в формуле «вот когда… — вот тогда…» — это наша способность рисковать жить как получается, уметь обходиться с жизненными перипетиями, пробами, ошибками, неудачами, несовершенствами, разочарованиями, с жизнью, отличающейся от наших фантазий о ней. Быть способными расстаться с идеей ожидания, когда идеальный я в совершенно точный момент и при максимально подходящих условиях совершу абсолютно гениальный шаг и мир замрет в потрясении и обрушит на нас шквал аплодисментов, восхищения и любви. Конечно, хотелось бы, но скорее всего, этого никогда не произойдет, так может пробовать жить свою единственную жизнь как получится? И ведь может получиться вполне интересно и неплохо, причем прямо сегодня и сейчас, не откладывая? Потому что она закончится, даже если мы придумали себе бессмертие. И. Млодик

Допустим, есть условный Дмитрий. У него есть аккаунт в Фейсбуке. Дмитрий может выражать свое мнение. Его мнение о работающих женщинах такое: «Женщинам бы только бумажки перекладывать в офисе. На стройках, в шахтах, в автосервисах женщин не встретить. Зачем пачкать руки о тяжелую работу, когда можно сложить губки бантиком, рассказать, какая ты лапа и что тебе обязательно нужно стать директором?» Он не знает о списке запрещенных профессий для женщин. Дмитрий работает менеджером, но, безусловно, при необходимости он бы смог – и в шахте, и на стройке, и в диком лесу. Вот он после работы едет домой. По пути он покупает хлеб из пекарни. В пекарне начальником смены работает женщина. Жарко, воняет едой. Она таскает ответственность за всех, а также ведра с мукой, достает тяжелое тесто, формирует хлеб. Смена 12 часов, присесть некогда. Еще он покупает банку горошка на оливье. Этот горошек производят на консервном заводе, где у ленты стоят женщины. Они сортируют банки. Они загружают и разгружают паллеты — это гигантские коробки, в которых плотными рядами стоит горошек. Они моют ленту, убирают территорию несколько раз в день. А продавцами в супермаркете тоже работают женщины. Они встают в 5 утра и ложатся около полуночи. Они работают на кассе, ведут учет, отвечают на бесчисленные вопросы, таскают товар, моют полки и полы. В перерыв он заходит пообедать в ресторан. Он большой – 500 посадочных мест. Персонала не хватает, официантки бегают туда-сюда. Болит спина, ноги, руки трясутся после тяжелых подносов. Его отец лежит в больнице. Санитарки там женщины. Они ворочают лежачих, они выносят судна, утки, клизмы, таскают ведра, моют пол. Они делают самую грязную и тяжелую работу. Если санитарок не хватает, полставки добавляют медсестре. Спят они по очереди по три часа. А новеньким наваливают больше всех и дают самых проблемных пациентов. Наш герой мечтает купить квартиру в панельном доме. Поточной сборкой панельных зданий занимаются домостроительные комбинаты, где отделочницами железобетонных изделий работают женщины. Гугл расскажет вам, что входит в их обязанности и тяжело ли это. Его ребенок ходит в детский сад. Там работают нянечки. Это детки цветы жизни, а работа няни — это неквалифицированный и тяжелый труд. Она таскает ведра с едой и водой из пищеблока вверх-вниз по лестницам. Сервирует столы, моет посуду, убирает, заправляет постели, моет пол и присесть ей некогда. Получает она за это копейки. Он едет домой, по пути пересекая железнодорожный переезд, и не обращает никакого внимания на дежурного в оранжевом жилете. А это женщина, она долбит там себе ломиком накопившийся лишний грунт между рельсами. Она обязана содержать 50 метров пути в обе стороны от переезда в хорошем состоянии (оправлять балласт, убирать мусор и снег). А еще следить, чтоб дебилы себя не угробили, выскакивая в своих авто на красный сигнал на рельсы. В любую погоду на посту. Сон рваный. Этот список можно продолжать бесконечно. А пока наш герой приезжает домой, включает компьютер, заходит в Фейсбук и презрительно пишет: "Что вы понимаете, тетки, в тяжелом труде? Вы когда-нибудь что-то тяжелее скрепки поднимали?" Катерина Новицкая

Я не работаю с парами. И меня часто спрашиваю почему. Чтобы не углубляться в тему я отвечаю, что я этому не обучалась. Это правда, но это не вся правда. Это следствие, так сказать. А правда состоит в том, что я не работаю с парами, потому что мне это скучно. Скучно быть переводчиком для двух взрослых людей, которые в большинстве своём уверены в том, что терапия поможет им изменить друг друга "в лучшую сторону". В итоге все, разумеется , остаются верны сами себе :-). Единственное, что удаётся ( в лучшем случае) создать условия для того, чтобы каждый из партнеров услышал другого, как есть и смирился, уже наконец, что больше ничего сделать не удастся. Более чем за тридцать лет брака я так и не смогла ответить на вопрос, какие пары остаются вместе надолго, а какие распадаются. По мне так самый простой и честный ответ, так это то, что остаются вместе те, кто привык жить вместе и отвык жить поодиночке. И как говорит один мой приятель и коллега : любовь это когда вместе лучше, чем порознь. О том же самом по сути, но излишне романтично, на мой взгляд. А из меня романтизм как- то совсем выветрился с годами. Хотя видимо не совсем. Ибо у меня созрело иное определение любви : любовь это когда раздражение от инаковости другого не убивает желания быть вместе. А.Забелоцкая