Шум в сердце

Экотерроризм — это преступление, совершённое во имя спасения природы. (Официальное определение ФБР США; автор термина — Рон Арнолд, экс-исполнительный вице-президент Центра защиты свободного предпринимательства) Точно так же, как в 1980-х годах латиноамериканские крестьяне, требовавшие земли и справедливой оплаты труда, были объявлены коммунистами, так и сегодняшних активистов, защищающих природу от атаки корпораций, называют террористами. Точно так же, как корпоративно-государственный комплекс США использовал термин «коммунизм» для распространения насилия под морально приемлемым прикрытием (борьба с «коммунистической угрозой») через жестокие диктатуры, хунты и эскадроны смерти, теперь он использует дискурс о «терроризме» для дискредитации активистов и продвижения террористических планов правящих сил. Предыдущая «красная угроза» значительно ослабила движения за социальную справедливость, бросив тень подозрения на их патриотическую целостность; сейчас же корпоративно-государственный комплекс и средства массовой информации фабрикуют «зелёную угрозу», чтобы узаконить войну против движений, которые они считают опасными для мифического американского жизненного уклада. #цитаты@theungrievables д-ра Стивена Беста и Энтони Ночеллы из эссе “Behind the Mask: Uncovering the Animal Liberation Front” из антологии “Terrorists or Freedom Fighters? Reflections on the Liberation of Animals” (Lantern Books, 2004, p. 35)

Друзья! Пост очень непростой! 😭 К нам с вами за помощью обратилась Ксения. Она хочет спасти обездвиженную овечку, которой всего-то три-четыре месяца от роду. Предположительно, у животного родовая травма. Все, что она может делать - лежать «звездочкой» на земле. Мы готовы привезти этого чудесного ребёнка и попробовать дать ему шанс на жизнь в «Свобода центре». Но для этого нужно оплатить перевозку из Рязанской области в Санкт-Петербург, рентген, прием врачей, операцию (если она возможна), поселить ее в комфортную «палату». Через неделю люди, которые помогали ей, уезжают и малышка снова окажется в руках, которым на неё все равно. Первоначальная сумма сбора - 50.000 рублей. А там посмотрим... 👇 Реквизиты для перевода: Сбербанк: 2202208372080813 Альфа-Банк: 5559472407080840 Или пожертвование на сайте фонда «Я свободен», его легко найти в любом поисковике. Ксения: «Здравствуйте! Помогите пожалуйста. В с. Бастаново, Сасовский р-н, Рязанская область 2 месяца живет маленькая овечка с родовой травмой - она родилась с вывихами в суставах и не смогла встать на ноги. Т.е. всё, что она может делать на данный момент - лежать звездочкой. Мои родственники, когда приехали в деревню - забрали её у соседа, у которого она родилась, отвезли в ветклинику, у овечки был поражен низ живота опарышами (сосед не следил за ней, на неё садились мухи и отложили яйца в животное), опарышей вытравили, в ветклинике поставили антигельминтный укол, родственники продавали антибиотики. Сейчас овечка в стабильном состоянии - но её совершенно некуда пристроить в месте, где она находится сейчас (узнавали у всех соседей - никому не надо), в доме живут родственники только в летний период. В середине августа все разъедутся и ее придётся вернуть соседу, у которого её и забрали. Он плодит животных на убой и не оказывает уход тем, кому он особенно требуется. Сказал убивать не будет - оставит доживать, как есть, «сколько проживет». Но я понимаю, что у животного снова заведутся гельминты/опарыши в теле и это ужасно. Она не сможет пережить зиму, так как будет лежать на животе в сарае. Овечка очень ласковая и общительная, всегда зовёт и просит, чтоб её погладили...»

Однако Топси не была анонимной фигурой — животным без истории и идентичности. Скорее она была фигурой, с которой зрители могли легко себя отождествить. Она достигла определённой известности за время своего многолетнего рабства, развлекая публику в цирке. Она была известна тем, что балансировала своим огромным телом на маленьком велосипеде и ездила на нём по арене. У неё также было имя. Стоит отметить, что имя «Топси» не только наделило её обаятельным идентификатором, но и превратило в потенциально опасное животное. Доан указывает, что «имя Топси неизбежно перекликается с расовой политикой “Хижины дяди Тома”, а также с колониалистскими устремлениями, воплощёнными в репертуаре цирка» (2002, 152). Лиза Картрайт добавляет: «В луна-парке слоны также использовались в постановках, имитирующих “экзотические” культуры. Превратившись из покорного животного в жестокого зверя, Топси стала объектом западных тревог, связанных с сопротивлением колониальной власти» (1995, 18). Смерть Топси, таким образом, несла в себе значительную репрезентативную нагрузку, поскольку Топси символизировала многое — прирученное животное джунглей, горячо любимую цирковую артистку, опасного монстра, колонизированного Другого. Те, кто чувствовал связь с Топси и боролся за её жизнь, не стали бы смотреть фильм Эдисона, не испытав глубокого чувства утраты и не взглянув на Топси сочувствующим, «тварным» взглядом. Даже сегодня многие из тех, кто случайно натыкается на «Казнь слона» на YouTube, не остаются равнодушными — о чём свидетельствуют многочисленные посвящения Топси. В 1944 году, когда сгорел луна-парк, пожар стал известен как «Месть Топси». В 2003-м Музей Кони-Айленда установил мемориал Топси, а в 2007-м художница Сью Коу в сотрудничестве с исследователем Кимом Столлвудом создала серию работ, посвящённых Топси. [1] Актуальные фильмы (actuality films), также называемые «актуалите» или «реалите», были первыми в истории кинофильмами, представляя собой примитивную форму документального кино; их длина составляла 17 метров, а длительность примерно 50 секунд. [2] Электрическим оборудованием для казни занимался сотрудник компании Эдисона, а саму казнь засняли репортёры из его студии. Эдисон не имел к казни Топси непосредственного отношения — прим. пер. [3] На самом деле азиатская — прим. пер. [3/3]

Фильм начинается с того, как дрессировщик ведёт Топси к камере. На заднем плане — толпы зрителей. Сначала Топси стоит одна, но позже её привязывают к столбу. Затем мы видим испуганную Топси в аппаратуре для экзекуции. Она смотрит в камеру, её правая нога беспокойно царапает землю; внезапно мы видим, как из-под её ног поднимается дым, постепенно окутывая её тело. Она наклоняется вперёд влево от экрана. Через десять секунд дым рассеивается. Топси лежит на земле, её тело дёргается ещё несколько секунд. Затем она замирает. Зритель имеет прямой обзор. Топси выставлена ​​напоказ, словно в цирке. Вопрос о том, имеет ли она право умереть в уединении, не поднимается. В своих рассуждениях о смерти в документальном кино Вивиан Собчак утверждает, что смерть «спутывает все коды» репрезентации: «Мы никогда не “видим” смерть на экране и не понимаем её видимой стабильности или контуров. Вместо этого мы видим активность и остатки умирания. В то время как бытие может быть визуально представлено в его описании преднамеренного поведения (“обладание бытием”, конкретно воплощённое в действии, выраженном в видимом мире), небытие невидимо. Оно лежит за порогом видимости и репрезентации» (Carnal Thoughts: Embodiment and Moving Image Culture. University of California Press. 2004. 233). Всё, что могут видеть зрители фильма, — это действия, связанные с актом умирания. Падение Топси, её подёргивания, внезапный переход от движения к неподвижности — эти события делают её смерть, казалось бы, видимой, но сам момент смерти нельзя увидеть, его можно только зафиксировать, как произошедший. Собчак считает, что в нашей «высокотехнологичной культуре […] смерть стала восприниматься и пониматься как объективный “технический феномен” тела, а не как субъективный телесный опыт» (2004, 234). Удар электрическим током, нанесённый Топси, определённо является частью этого нового технического феномена смерти; он не только запечатлён на плёнке, но и способ её умерщвления подвержен влиянию нового изобретения современности. Для самой же Топси смерть, по словам Собчак, — это «субъективный телесный опыт» (2004, 234). Лиза Картрайт пишет, что фильм Эдисона «документирует момент смерти слона», а также «общественное восхищение научными технологиями» и их способностью «определять ход жизни и смерти живых существ, даже таких физически и символически могущественных, как слон» (1995, 18): «“Казнь слона” демонстрирует общественную увлечённость казнью, а также что эта увлечённость была частью более широкого научного восхищения инструментализацией жизни и смерти. Зрители получали “научное” удовольствие от зрелища смерти, заключавшееся в наблюдении за точным моментом смерти и многократном изучении этого момента на плёнке» (1995, 42). Непосредственно до изобретения киноплёнки учёные начали экспериментировать с электрическим током, чтобы определить точное количество заряда, необходимое для мгновенной смерти. Эксперименты проводили на собаках, лошадях, кошках и одном орангутане, многие из которых умерли мучительной смертью. На случай, если Топси не умрёт сразу, ей давали морковь, смешанную с 460 г цианида калия, что привело бы к смерти мучительной и продолжительной. Публичная казнь Топси была призвана удовлетворить человеческое желание увидеть смерть воочию. Толпы людей пришли, чтобы увидеть наказание Топси и удостовериться в силе электрического тока, способного мгновенно убить крупное животное: «Полторы тысячи человек наблюдали за происходящим, затаив дыхание» (The New York World, 5.01.1903). [2/3]

Барбара Крид «Казнь слона» («Смерть животных на экране: Кино и этика») #переводы@theungrievables В первые годы существования кинематографа публика проявляла большой интерес к его потенциальной способности запечатлеть момент смерти в реальных событиях и вымышленных сюжетах. Процветал «фильм о казни». Одним из ранних примеров является фильм Томаса Эдисона 1895 года «Казнь Марии Стюарт», создававший иллюзию обезглавливания. Зрители смотрели фильм через кинетоскоп. Их завораживал новый медиум и его возможности. Способна ли плёнка запечатлеть мимолётный эпизод и долгосрочное событие, может ли она запечатлеть что угодно и вообще всё — даже момент смерти? Согласно Мэри Энн Доан, вопрос сводился к возможности отображения — «отображения эфемерного, архивируемости присутствия» (The Emergence of Cinematic Time: Modernity, Contingency, the Archive. Harvard University Press. 2002. 24–5). Первые документальные фильмы [1] стремились запечатлеть реальность, зафиксировав настоящий момент времени. Спрос на демонстрацию смерти на экране привёл к созданию кинореконструкций других казней, включая «Обезглавливание китайского заключённого» (Любин, 1900) и «Казнь Чолгоша» (1901). В 1903 году Эдисон [2] снял шестидесятисекундный документальный фильм «Казнь слона», имеющий историческую ценность по ряду причин: это был первый фильм о живой казни животного; он вызвал общественную дискуссию о гуманном и жестоком обращении с животными; и он ещё раз подтвердил важную роль животных в истории кинематографа с точки зрения как технологий, так и тематики. Как объясняет Джонатан Бёрт: «Постоянно повышая значимость тела животного и насыщая визуальную культуру всеми формами изображений животных, кино поднимает вопросы о месте животного в современности на стыке технологий и проблем обращения с ним» (Animals in Film. Reaktion Books. 2002. 87). Четырёхтонная африканская [3] слониха Топси выступала по всей территории США более 28 лет. Последние годы своей жизни она провела в зоопарке на Кони-Айленде. Топси становилась всё более агрессивной; убила трёх дрессировщиков. Когда последний из них, известный своей жестокостью, попытался скормить ей зажжённую сигарету, она его раздавила. Таблоиды широко осветили казнь Топси, и более 1500 человек заплатили за то, чтобы посмотреть на это событие, которое произошло в луна-парке на Кони-Айленде. Судя по всему, популярность Топси у публики возросла в результате смертей дрессировщиков. Лиза Картрайт отмечает, что «неуправляемый, убивающий людей зверь был гораздо более захватывающим зрелищем, чем послушное животное» (Screening the Body: Tracing Medicine’s Visual Culture. University of Minnesota Press. 1995. 17). Сначала чиновники обсуждали возможность повесить Топси. Других слонов вешали и до, и после казни Топси. В Европе с XIII по XVIII вв. животных часто обвиняли в преступлениях против людей, предоставляли им адвоката и судили. В своей книге «Уголовное преследование и смертная казнь животных» Эдвард Эванс описывает почти двести судебных процессов над животными, включая лошадей, свиней, быков, коров, овец и собак. Одних обвиняли в нанесении ущерба имуществу и отправляли в ссылку, других — в убийстве человека, за что их казнили через повешение. В случае с Топси, однако, Американское общество по предотвращению жестокого обращения с животными выразило протест. В дискуссию вмешался Эдисон и предложил провести казнь посредством электричества. Это считалось предпочтительнее повешения, поскольку казнь на электрическом стуле применялась к людям с 1890 года и доказала свою надёжность. Парк развлечений поручил Эдисону построить конструкцию, подходящую для казни такого крупного животного, как слон. Главным намерением Эдисона было дискредитировать новую форму электричества — переменный ток Джорджа Уэстингауза, который бросал вызов его собственному изобретению — постоянному току. Топси была привязана между двумя столбами, к её ногам были прикреплены деревянные сандалии с медными электродами, а медный провод тянулся к электростанции Эдисона. В тело слонихи был подан электрический разряд напряжением 6600 вольт. [1/3]

После отступлений про растения и религию Гелдерлоос обращается к наиболее распространённому возражению против веганства: «Если у веганов есть веские этические аргументы в пользу веганства, зачем им вообще приводить аргументы, основанные на здоровье? Если люди рассматривают веганство по этическим соображениям, другие веганы должны поддерживать их, честно рассказывая как о рисках для здоровья, так и о пользе для здоровья. Моя подруга, которая никогда не принимала мои аргументы против веганства, в конце концов отказалась от него после десяти лет только тогда, когда её организм сам этого потребовал. У неё развились анемия, сильный дефицит витамина B12 и депрессия». Как видите, друзья Гелдерлооса также умом не блещут. Что делала эта подруга, чтобы избежать своих дефицитов? Если она B12-диссидентка, то при чём здесь веганство? Как она их лечила — прикладывала куски плоти к голове, а затем употребляла внутрь? Или пришлось НАКОНЕЦ купить таблетки (относительно железа ПЭЖ тоже не панацея, если ты женщина)? Животноедение не является здоровым по умолчанию: точно так же нужно следить за дефицитами, сдавать анализы, принимать добавки, составлять рацион, etc. Ну и вообще: почему Гелдерлоосу нужны другие аргументы, кроме того, что убивать норм?.. И, конечно же, «веганство — это дорого». Эмброш парирует: «Левые создают ложную дихотомию, где с одной стороны — всеядные представители рабочего класса, а с другой — веганы из среднего и высшего классов. Они критикуют веганство за “классизм” — как будто “низшие” классы не способны делать моральный выбор (и жить в соответствии с ним). Даже в тех случаях, когда привилегии играют роль, есть существенная разница между действиями, которые укрепляют привилегии, и действиями, которые их расходуют. Веганство относится ко второму типу». У меня же появляется вопрос: почему я, веганка из России с зарплатой в районе финансового статуса, слышу это от белого мужчины с американским гражданством, который немало путешествовал по миру и жил в разных странах?! Видимо, небедный Гелдерлоос судит исключительно по себе и своему окружению, в котором бедняков нет. А нИчЁ тОт ФаКт, что чем беднее люди, тем меньше ПЭЖ в их рационе (либо они такого качества, что даже с точки зрения здоровья уж лучше бы их не было)? Зубы сводит от «дорого, для богатых», ибо всё с точностью до наоборот. Такие дела. Есть у Гелдерлооса и здравые замечания; 1) к сожалению, редкий веган долетит хотя бы до середины его потока сознания; 2) к счастью, все они уже приняты во внимание и освещаются как в теории, так и на практике гораздо более сведущими людьми — причём и левыми, и веганами.

«Всё или ничего» — удобная позиция, чтобы выбирать «ничего». Ничего не выбираем, ничего не решаем, ни на что не влияем, ни за что не отвечаем — тоже очень удобная позиция оставаться объектом и вечной жертвой, даже не пытаясь вернуть себе агентность и субъектность везде, где можно в существующей системе. Не брать на себя ответственность за собственные действия — максимально аполитично. Капитализм не является препятствием для сострадания или первопричиной эксплуатации животных. Также в капитализме невозможен настоящий анархизм, но себя Гелдерлоос всё-таки считает анархистом. Как он борется с системой? По пунктам, пожалуйста. (Всегда поражали эти заявления: сначала капитализм/патриархат свергнем, затем займёмся неважными проблемами типа изменения климата. Или это тонкий расчёт на массовое вымирание в результате омни- и экоцида? После нас хоть потоп, нет людей — нет проблем!) «Легче представить конец света, чем конец капитализма»? Но с концом света наступит и конец капитализма! Воистину: «Чем менее осязаема та или иная утопия, тем более она привлекательна в глазах определённых людей. Утопический менталитет, похоже, таков: обсудим детали после революции. Присутствует и квазиэсхатологический элемент; люди рисуют сценарии, в которых человечество сталкивается со своей последней битвой или находится на пороге неизбежной революции, и указывают на события, которые интерпретируются как предзнаменования, предвещающие “крах системы”. В подобных сценариях идея морального прогресса и поэтапного улучшения, конечно же, совершенно бессмысленна — напротив, она откладывает столь необходимый и долгожданный конфликт/революцию». Насчёт потребления: это только с ПЭЖ работает? (Не)потребление порнографии или (не)использование бьюти-практик тоже ни на что не влияет? Не убивать людей глупо, ведь убийства не прекращаются? Несмотря на то, что нужно стремиться к поиску наилучших решений, наихудший сценарий в случае победы веганства — экологически усовершенствованная форма капитализма с наименьшими страданиями. Наихудший сценарий в случае Питера Гелдерлооса? Меня и наилучший-то пугает. «Миллиарды животных страдают и умирают без необходимости. Надежда Гелдерлооса на постцивилизационную утопию нисколько не улучшит их положение. Он удобно откладывает реальное решение до краха капитализма. Веганство, с другой стороны, может быть не таким удобным, но, по крайней мере, оно пытается решить проблему страданий животных здесь и сейчас». Гелдерлоос называет веганство псевдоидеологией, «а суть любой идеологии, — утверждает он, — в том, что вам не подобает от неё отказываться». И многие веганы, по его словам, «не могут отличить тех, кто ещё не столкнулся с предлагаемыми ими новыми идеями, от тех, кто усвоил эти идеи и движется дальше». В то же время веганство не является идеологией, «потому что не существует даже расплывчатых руководящих принципов, которых придерживались бы все веганы». Если у вас сложилось впечатление, что эти заявления противоречат друг другу, то это потому, что так оно и есть. Кроме того, он именует веганство «минимальной практикой воздержания». Серьёзно? «Для большинства людей полная смена рациона питания и образа жизни — это не мелочь; это большой шаг, который кардинально меняет их отношение к еде, к производству продуктов питания, к своему телу и, наконец, к животным. Для многих это подразумевает фундаментальное изменение мышления, а изменение мышления — необходимое условие для реальных перемен. Если мы хотим добиться морального прогресса, мы должны стремиться избегать морального релятивизма, а взгляд Гелдерлооса, судя по всему, заражён моральным релятивизмом — ужасной болезнью, которая в основном встречается у левых», — подмечает Эмброш.

«Если говорить откровенно, то нравственная норма против убийства кажется мне совершенно отвратительной. Я считаю это отвратительным отрывом от мира природы и нашей животной сущности. Убийство может быть прекрасным. Похоже, что запрет на убийство — это всего лишь завуалированная идея прав. А природа не знает прав; однажды дав нам жизнь, она гарантирует нам лишь неизбежную смерть. В качестве контраргумента можно провести различие между смертью от естественных причин и смертью от убийства, но это лишь усиливает отчуждение между человеком и другими видами животных». О как. Насилие — единственный значимый способ взаимодействия с природой? Возникает ощущение, что понимание анархизма у Гелдерлооса сводится к «воруй, убивай». Из неприродного отторжение вызывает только отказ от насилия в отношении животных? Плюс мечта жить по закону джунглей… А вы точно анархист, а не социал-дарвинист? Веганство является радикальной (то есть коренной и, следовательно, наиболее последовательной и эффективной) попыткой найти решения моральных и экологических проблем, вызванных животноводческой индустрией. Какие же альтернативы веганству предлагает Гелдерлоос? 1) Захватить землю для создания садов и ферм; содействовать самоорганизации собственного продовольственного снабжения (все ли хотят жить за городом, да ещё и трудиться на ферме?); 2) уйти в лес (и не заниматься ничем, кроме выживания); 3) воровать (no comment); 4) собирать еду (ходить полуголодным и с гарантированными дефицитами). Всё. Предпосылкой для возможности последних из этих практик является существование именно той потребительской культуры, которую Гелдерлоос хочет свергнуть, и ни одно из этих действий не является реальным решением вышеупомянутых проблем. И как данными способами прокормить 8 млрд чел? А никак. Тот факт, что капитализм и промышленное животноводство связаны с мировым голодом, он, конечно, осуждает, но то, что на растительной пище уже сейчас можно прокормить от 12 до 14 млрд, ему тоже не нравится — потому что это на руку Капиталу, Капиталу нужны потребители и рабочая сила. Гелдерлоосу же они не нужны. К его антицивилизационной утопии охотников и собирателей человечество вернётся разве что в результате глобальных катаклизмов — серии экологических катастроф или падения астероида. Зато решится одна проблема: 75% населения Земли будет уничтожено. А оставшееся заживёт себе припеваючи в гармонии с природой. Ну, по Гелдерлоосу. В реальности всё будет not pretty. «Истинное веганство невозможно для тех, кто живёт в капиталистическом обществе. Нет мясной и овощной промышленности, есть только Капитал, расширяющийся за счёт всего остального. Веганство не только поощряет невежество в отношении рыночных механизмов, но и отождествляет потребление с самостоятельностью, тем самым продвигая фундаментальный демократический миф. Люди несут ответственность за то, что покупают и потребляют, и поэтому потребительская сфера изображается как сфера свободного выбора, а не как насильственно навязанная роль. Всё насилие и господство капиталистической системы укоренены в роли потребителя, в каждом уголке общества, основанного на производстве, купле-продаже товаров. Эксплуатация животных и разрушение окружающей среды заложены в самой системе. Важно то, что мы боремся с этой системой. То, что мы едим, и то, что мы покупаем или не покупаем, — это выбор, единственные последствия которого — личные. Каннибализм — это норма нашего мира. В отличие от наивного новичка-вегана, стремящегося изменить мир, мы не обманываем себя, думая, что можем жить в соответствии со своими идеалами».

«В отличие от веганства, движение за освобождение животных, на мой взгляд, является важной частью анархистского движения. Полагать, что веганство имеет отношение к освобождению животных, то же самое, что называть анархиста лицемером за то, что он имеет работу…

Переход на веганство ужасает Потому что если то, что нам говорили Было неправдой Придётся спросить О чём ещё они солгали Никки Тадзири

© Сью Коу #искусство@theungrievables

В 2010 году полиция в одной из деревень на северо-западе Италии попыталась собрать пасущихся коров и отправить их на бойню. Некоторым бунтаркам удалось избежать поимки, и с тех пор они живут на воле, адаптировавшись к дикой природе. Во время еды одна корова стоит на страже, чтобы предупредить остальных, если увидит хищника. К июню 2017 года в стаде осталось как минимум шесть коров — возможно, и больше. Многие знают, что промышленное животноводство оказывает разрушительное воздействие на здоровье человека, условия труда и окружающую среду. Немногим известно, что животные сами часто оказывают сопротивление. Что могло бы произойти, если бы упорное сопротивление коров стало общеизвестно? [2/2]

Дэн Фишер «Самоосвобождение коров (с осени 2017-го по весну 2018-го)» #переводы@theungrievables Иногда коровы отказываются быть просто товаром. Они сбегают, дают отпор и даже учатся жить в дикой природе. По всему миру коровы сопротивляются неволе и убою. Нас учат, что коровы — всего лишь объекты, и мы обычно мало задумываемся о том, как их содержат, клеймят, мучают, кастрируют, удаляют рога, насильно оплодотворяют и забивают, чтобы компании могли продавать их молоко, плоть и кожу ради прибыли. Правда в том, что коровы — чувствующие, умные, социальные, игривые, находчивые и порой возмущённые животные. Прошлой осенью в Польше корова сбежала с фермы в первобытную Беловежскую пущу. Это опасный лес для одомашненного животного, поскольку по нему бродят голодные волки, а зимой растительность становится скудной. К счастью, корова нашла группу из пятидесяти диких зубров, которые приняли её в своё стадо. Её видели с зубрами один раз в ноябре и ещё раз в январе. Похоже, зубры защищали её от хищников и учили выживать в лесу. В сентябре сообщалось, что английский бык три месяца бегал на свободе, «устраивая хаос и уклоняясь от полиции». В октябре корова в штате Джорджия устала от постоянных пинков и толчков и отказалась сдвинуться с места, когда фермер попытался её переместить. Вместо этого она снова и снова била его о забор. Он был объявлен мёртвым по прибытии в отделение неотложной помощи. В Нью-Йорке сбежавший бык бродил по Проспект-парку, прежде чем его отправили в убежище для животных в Нью-Джерси. В Манчестере пятьдесят коров сбежали и «бесчинствовали» в пригородах, прежде чем их поймали. В декабре в Германии корова сбежала с бойни. Предпочитая умереть на свободе, а не на конвейере, она вышла на железнодорожные пути в Бюле и оставалась там более часа. Она отказывалась двигаться, из-за чего поезд был вынужден остановиться. В конце концов, пришёл охотник и убил животное. Газеты назвали попытку побега коровы «бесплодной», но, по крайней мере, она не умерла, не оказав сопротивления. В том же месяце корову Гермиен загружали в грузовик, направлявшийся на бойню в Нидерландах. Скрываясь от захватчиков, она убежала в лес, где пряталась более месяца. Выходила она только по ночам. Сторонники Гермиен собрали достаточно денег, чтобы выкупить её с фермы, и после поимки в феврале её доставили в приют, где она проведёт остаток своих дней в мире и покое. В январе в Польше корова, которую загружали в машину, направлявшуюся на бойню, протаранила металлический забор и побежала к озеру. Когда фермер попытался её догнать, она оказала сопротивление, сломав ему руку. Затем она вошла в озеро и доплыла до острова. Когда пожарные попытались её вытащить, она сбежала на близлежащий полуостров. Её поймали почти через месяц после побега, и она умерла во время транспортировки. В феврале в Англии стадо из семидесяти коров выбежало на главную дорогу, вызвав сильные пробки, а другое стадо сбежавших коров вызвало хаос в ирландском городе Бейлиборо. В марте в Шотландии корова, которую собирались отправить на убой, перепрыгнула через полутораметровые ворота, чтобы сбежать. Она сбила с ног фермера и убежала во двор. За ней последовали ещё семь коров, затоптав фермера. Позже в том же месяце около двенадцати английских коров сбежали с поля после сильного наводнения. В апреле около дюжины коров сбежали из перевернувшегося грузовика в Оклахоме. В Техасе корова сбежала с фермы вместе со своим телёнком, переплыв пруд и попав в убежище для животных. «Она переплыла пруд со своим малышом и несколько часов бегала по лесу, пока не перепрыгнула через наш очень высокий забор и не оказалась на пастбище», — рассказал один из соучредителей убежища. Было собрано достаточно денег, чтобы выкупить корову, и теперь она и её ребёнок смогут прожить свою жизнь в безопасности. [1/2]

всякий раз, когда я слышу, что мне чего-то нельзя, отвечаю: «мне можно всё — я  н е  х о ч у»

Не существует иерархии угнетения. Одри Лорд По мнению Дэниела Кидби (Animal Rising, Plant-Based Universities), наличие левых политических взглядов не означает, что человек откроет свои разум и сердце животным: «Когда мы выступаем за освобождение животных, мы сталкиваемся со всеми обычными возражениями, которые слышим от типичного либерала» (мой личный фаворит в этом отношении — непрошенный совет «отстать» от «обычных» людей и сосредоточить своё внимание исключительно на крупных корпорациях и институциональных эксплуататорах). В статье “The Radical Left’s Top 10 Objections to Veganism (and Why They Suck)” он пишет: «Со стороны веганство наиболее очевидно проявляется как потребительский выбор, но сводить его к акту потребления или экономическому бойкоту — значит демонстрировать глубокое непонимание его как движения сопротивления. Веганство — необходимое условие для подлинного союзничества; вы не можете эффективно представлять интересы тех, кого едите. Веганский образ жизни означает радикальное переосмысление ваших отношений с животными: от эксплуатации и превосходства к любви и солидарности. В мире, где существует видовая дискриминация, этический веган подсвечивает нормализованное насилие и противодействует ему каждый раз, когда отказывается есть продукты эксплуатации животных или садиться за стол, где их едят. Веганство — это глубокая и многогранная форма сопротивления, и это лишь один аспект более широкого движения за освобождение животных. Для рабочего класса существуют большие препятствия на пути к веганству, чем для среднего. Эти препятствия могут заключаться в малодоступности, завышенной стоимости, нехватке времени или навыков для изменения образа жизни. Однако, если только вы не живёте в пустыне, вам доступен базовый веганский рацион — здоровый, питательный и даже более дешёвый. Потребление большого количества продуктов эксплуатации животных — это квинтэссенция роскоши стран первого мира. Продукты эксплуатации животных зависят от глобализированной продовольственной системы, которая колонизирует и опустынивает земли, загрязняет водоёмы, вынуждает маргинализированные группы людей заниматься травмирующей работой по массовому уничтожению, выбрасывает огромное количество продуктов питания и мучает миллиарды животных на переполненных, кишащих болезнями промышленных фермах. Без субсидий, получаемых животноводческой индустрией, и мирового капитализма, было бы невозможно есть продукты эксплуатации животных каждый день. Показательно, что люди, живущие в самых богатых странах мира, потребляют их больше всего, в то время как в беднейших странах люди обходятся преимущественно растительной пищей. Движение за освобождение животных открывает новые возможности для противостояния капиталистической системе, ответственной за неравномерное распределение ресурсов». Заключительная часть этой эпопеи — через неделю, а пока небольшой спойлер, связанный с моим САМЫМ любимым «аргументом» против веганства: «На обложке брошюры [Питера Гелдерлооса] мы видим огромное соевое поле». Ну что за милое летнее дитя этот Питер.

Вывод из всего вышесказанного? Веганство (в отличие от вегетарианства и прочего) не только не противоречит борьбе за освобождение животных, но и является одним из его необходимых условий. Ибо освобождение это должно быть не только физическим, но и онтологическим. Впрочем, Питера Гелдерлооса это не волнует: даже акции прямого действия он сводит к последствиям комплекса белого спасителя и чувства «ложной» солидарности. Собственные же мотивы не становиться веганом он считает адекватными. А именно: > Веганство — это потребительская практика, попытка изменить капитализм и человеческую цивилизацию через использование своих привилегий как потребителя. [Даже если бы веганство было всего лишь «практикой потребления» (а это не так), что мешает сменить менее этичное и экологичное потребление на более? Или он ничего (никого) не потребляет и вообще привилегий не имеет? Ах да, есть животных — это «природно», а не есть — «отчуждающе и цивилизирующе». Откажемся от чистой питьевой воды, медицины и прочих благ цивилизации?] > И в случае мясоедов, и в случае веганов действительность одинакова: они не испытывают сочувствия или уважения к живым существам, которых вынуждены убивать, чтобы выжить. [Убийство животных ради еды не является необходимостью.] > Больше всего я хочу внести свой вклад в прекращение тех дней, когда веганство является нормой среди анархистов, а любой, кто не следует этому образу жизни, маргинализируется в каждом социальном центре, на каждой конференции. Я сам был вегетарианцем в течение 8 лет, прежде чем снова стать всеядным в ответ на расистское поведение белых веганов, свидетелем которого я был. [Логичный поступок взрослого человека. Не удивлюсь, если «расизм» заключался в утверждении, что веганство — не только для белых.] А ещё веганство — это дорого. И не эко. А коренные американцы вообще едят животных, считая их членами семьи. И бойкот не работает. Плюс животные не могут освободить себя сами и всё время убивают друг друга. Шах и мат, веганы! об эссе Питера Гелдерлооса “Veganism Is a Consumer Activity” и “Veganism: Why Not: An Anarchist Perspective” #цитаты@theungrievables Робина Уэбба и Ноэля Молланда из антологии “Terrorists or Freedom Fighters? Reflections on the Liberation of Animals” под редакцией д-ра Стивена Беста и Энтони Ночеллы Это была первая часть. Вторая будет через неделю.

«В отличие от веганства, движение за освобождение животных, на мой взгляд, является важной частью анархистского движения. Полагать, что веганство имеет отношение к освобождению животных, то же самое, что называть анархиста лицемером за то, что он имеет работу или эпизодически предпочитает следовать закону». Узнали? Согласны? К сожалению, автор этого громкого заявления не счёл нужным пояснить, что он имеет в виду под «освобождением животных». Поэтому обратимся к Робу Уэббу — бывшему пресс-секретарю самого, пожалуй, известного движения за их освобождение: «Итак, что же такое освобождение животных? <…> Когда-то утверждалось, что чернокожие во всём уступают белокожим и поэтому могут с полным основанием использоваться в качестве рабов. Также утверждалось, что женщины находятся в подчинении у мужчин и, следовательно, могут ими эксплуатироваться. Сегодня разумные люди признают, что подобные рассуждения — это оскорбительная бессмыслица. Все чувствующие существа — личности, для которых жизнь имеет внутреннюю ценность; это единственная жизнь, которую они имеют. Каждый представитель любого вида по-своему осознаёт себя в социуме, устанавливает семейные узы, а также способен страдать. Отсюда следует, что мы, люди, не имеем права использовать представителей других видов в своих собственных целях только потому, что можем, обладая властью, точно так же, как мы не имели права использовать представителей других рас по той же причине. Как было справедливо сказано, “власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно”. Движение за освобождение животных охватывает все виды жестокого обращения и эксплуатации. Это движение за безоговорочную, неоспоримую, фундаментальную свободу, “последний рубеж”. Научившись уважать право представителей других биологических видов жить своей жизнью без насилия, эксплуатации и ненужных вмешательств, мы научимся уважать и право наших собратьев по роду человеческому (в конце концов, люди тоже животные)». Когда Питер Гелдерлоос «с уважением» поедает животных, уважает ли он это право?.. А теперь немного истории. «В Винчестерской тюрьме Ронни обнаружил, что условия содержания веганов неприемлемы. Чтобы получить приличную еду и веганскую одежду, он объявил голодовку. Эта голодовка привлекла большое внимание СМИ, и тема освобождения животных снова стала предметом общественного обсуждения. Вскоре Ронни расширил свои требования, включив в них проблемы, связанные с Портон-Дауном — государственной станцией исследований в области химического и биологического оружия, где проводили ужасные эксперименты на животных. Столкнувшись с нежелательным вниманием, администрация Винчестерской тюрьмы была вынуждена пойти на попятную и обеспечить Ронни его веганскими продуктами. К сожалению, успех голодовки не распространился на Портон-Даун. Чтобы отвлечь внимание от Министерства обороны, СМИ, вопреки его желанию, сфокусировались на самом Ронни. Осознав, что они переключают внимание с насилия над животными на его голодовку, он решил её прекратить. <…> Тюремная жизнь напомнила ему о тяжёлом положении животных, находящихся в неволе, — заключённых, у которых, в отличие от людей, нет “даты освобождения”, и всё, что их ожидает, — это страдания и смерть. Пребывание в заключении напомнило Ронни о том, насколько животные беззащитны и как им нужен кто-то, кто встанет на их защиту. Жизнь в клетке укрепила его решимость бороться за освобождение животных — с обновлённым чувством солидарности и понимания». Выйдя на свободу, человек по имени Ронни Ли созвал старых соратников и набрал новых. Группа получила название Фронта освобождения животных. Это был 1976 год.

Веганы: ищут и находят аргументы в пользу веганства с точки зрения здоровья, доказывают преимущества растительного питания для окружающей среды, планеты и экологии, разрабатывают 100500 этических концепций Животноеды: три «н»* За все 10 лет, что я веганка, я не услышала ни одного оригинального, свежего аргумента против веганства. Включая дискуссию на прошлой неделе, где я услышала всё — от аминокислот и железа до «гуманного» рабства и «прав не может быть без обязанностей», — но ничего нового (разве что впервые в жизни убедилась, что взрослые люди действительно могут верить, что корова «даёт» молоко потому, что она корова). Думаю, если бы публика объявилась более левая, я бы собрала бинго из всевозможных -измов и оказалась литералли Хитлером (который, как известно, тоже был веганом, но вообще-то нет), притесняющим голодающих в Африке, женщин из светшопов в странах «третьего мира» и коренные народы на Крайнем Севере. Единственная проблема со здоровьем, которая у меня появилась после 10 лет веганства, — это регулярная жопоболь от чуши, которую с завидным постоянством несут анти-, не- и экс-веганы. И знаете, мне плевать, что Тейлор Свифт своими перелётами на бизнес-джете вредит экологии так, как мне и не снилось. Она не моя ролевая модель, я не хочу потребительски относиться к животным, людям и миру вокруг. И если у меня обнаружится дефицит омеги (но он не обнаружится, у меня денег нет) или потянет на морское, я пойду куплю омегу из водорослей или съем тофу в нори, а не побегу жрать устриц, как Майли Сайрус. Слушать своё тело не значит участвовать в причинении вреда животным. А иногда стоит слушать не только своё тело, но и свою совесть. *«натурально, необходимо, нормально»