Тилитилитраливализация

Скоро интернет, оружие западных угнетателей, падёт и будет погребён под собственными обломками, на которых взойдут прекрасные побеги свободной русской поэзии. Тягостное ожидание этого светлого мига скрашивает лишь всеми любимая рубрика "Сегодня в православном календаре" (#49):

УНИЧТОЖИТЬ СТАРИКОВ КАК КЛАСС! Буквально этому учит нас загнивающий Запад со своими технологиями биологического омолаживания и духовной инфантилизации. Прекраснодушные нигилисты и либералы первой волны (левого толка), прыгающие перед Западом, как визгливые болонки при виде сахара, принимали антистарческий лозунг иносказательно и только на свой счёт, пытаясь молодиться в повадках, языке и одежде, давая больше воздуха пресловутому "внутреннему ребёнку" – елейно мяукающему гомункулусу, который должен был стать Цербером супротив всех признаков подступающего старения. Осатаневшие и заматеревшие либералы второй волны (правого толка) быстро оставили ужимки вечных недорослей и лакействующих межеумков. Они научились щеголять на публике в патриотических полумасках и лязгать волчьими зубами, когда дело касается шкурных интересов. Они восприняли лозунг Запада куда более прагматично: одни стали пробиваться в руководители фитнес-центров и спа-салонов, под антистарческие прибаутки потроша карманы соотечественников; другие сделались высокопоставленными чиновниками и пролезли в пенсионные фонды вместе с соответсвующими министерствами, где принялись с наслаждением вырывать из-под ног простого русского старика сами основы существования: как материальные, играя с пенсионным возрастом и начислениями, так и идейные, превращая само слово "старость" в ругательство. Однако с тех самых пор, как великий древнегреческий старец Сократ постулировал, что философия – это подготовка к смерти, старость, как неизбежное преддверие всякого вдумчивого и взвешенного умирания, была спасена и навечно сокрыта под сенью любомудрия от трусливо-озлобленных посягательств буржуазного бреда и мелочного мещанства. Вопреки всем ухищрениям децентрализованного капиталистического тоталитаризма, апологетические тексты о старости не перестают возникать, медленно, но верно возводя свой благородный предмет на уровень искусства (православное старчество) и науки (антикапиталистическая геронтология). И всё же, только сейчас мы имеем возможность взять в руки уникальный сборник, неопровержимыми методами художественного слова доказующий, что старость – явление не только справедливое и нужное, но по своим возможностям облагораживающее, целительное, философическое, и даже – ликующее. Если среди ваших знакомых есть старики и просто пожилые люди – закажите для них этот сборник. Можно даже попросить, чтобы они завещали его вам или вашим общим знакомым, только начавшим созревать для того, чтобы излечиться от беснований сумрачной молодости, и надеющимся поскорее вкусить неоскудевающей сладости светлого старчества. Старики – не дураки. Они поймут и оценят. От вашего покорного слуги, смиренно притаившегося между мощными фигурами Кафки и Хармса, – рассказ "Кошелёк для китайца".

Вчера делали рентген черепа. Перед тем, как надеть на меня свинцовое пальто, медсестра, указав на нательный крест, попросила "снять украшение". Я сразу же внутренне возмутился: что ещё за "украшение"? Это же важный религиозный символ. По мнению людей с глубоким духовным опытом – действенное оружие против бесов. Разве я ношу распятие для красоты? Но сегодня после обеда задумался о том, что на самом деле украшает русского человека и христианина: скромность, совестливость, кротость, доброта, честность, богомольность. Все эти свойства, истинные украшения души, символически и напоминающе собирает в себе православный крест, прилагаемый к телу христианина, как камертон прилагается к музыкальному инструменту, который нужно настроить, чтобы он звучал правильно, то есть красиво в фундаментальном смысле. Не зря ведь апостол Пётр, обращаясь к христианским жёнам, говорит, что их украшением должно быть не внешнее плетение волос, золотые уборы и нарядность в одежде, но "сокровенный сердца человек". Так что медсестра была права. Крест украшает.

Согласно недавнему статистическому исследованию, в России живёт более двух миллионов писателей и поэтов. Если вычесть относительно небольшую когорту избранных, допущенных к кормушке, останутся всё те же два миллиона авторов, которых почти никто и никогда не публикует и не читает. Этим и объясняется резкий приток пользователей нового окологосударственного мессенджера после того, как лидерами свободного интернета, этими носителями народного самосознания, было заявлено, что все беседы навязываемого нам средства общения лежат как на ладони у агентов спецслужб и чиновников силовых ведомств. Если пивной аналитик Иван Иванович страшно перепугался от перспективы, что его недавняя взбалмошная перепалка с супругой по поводу покупки новой стиральной машины вдруг ляжет на стол к какому-нибудь почтенному генералу, не только бросив тень на светлую репутацию Ивана Ивановича, но вместе с тем увеличив работу ответственного лица, оторвав его от борьбы с реальными врагами России, то простодушный и никому не нужный созидатель современной литературы даже радуется, что его витийственные словоизлияния станут предметом изучения пусть и такого сомнительного персонажа, как агент режима. Всё же это будет целый читатель, вынужденный читать по долгу своей службы и не по диагонали, как обычно в порыве великого снисхождения делают друзья и родственники двух миллионов российских писателей.

Прокуренные чтения V (12.03.2026) [2] После завершения чтений, голосования и вручения ценных призов, публика дружным строем двинулась в сторону метро, унося на своих руках измождённых авторов. Не досчитались только одного критика, о котором вспомнили, потому что он не заплатил за выпитый штоф водки. Как потом выяснилось, он переусердствовал в возлияниях, на середине первого выступления уснул и соскользнул в щель между кожаными диванами, где оказалось так пыльно и темно, что всеми уважаемый литературный аналитик решил остаться там навсегда, приняв на себя почётные обязанности диванного клопа. Большой фотоотчёт размещён здесь. Прочая информация для любознательных, в т.ч. аудиозапись всех выступлений – тут.

Прокуренные чтения V (12.03.2026) [1] Среди постоянных посетителей литературных чтений в Петербурге уже сложилась добрая традиция: дождавшись первого чтеца и выслушав одно только первое предложение, они выходят на улицу, где неторопясь приготовляют самокрутки, набивают трубки, закуривают и принимаются обсуждать услышанное, смакуя каждое слово – разумеется, своё, а не авторское. Иногда к ним на улицу выходят новые люди и делают донесения о происходящем в зале, после чего знатоками современной литературы буквально по крупицам восстанавливается весь ход чтений ровно в той мере, которая насытит и удовлетворит их взыскательный вкус, делая выслушивание авторского прочтения излишним. Так куётся актуальный литературный процесс. Однако 12 марта сего года на пятой сессии знаменитых "Прокуренных чтений" всё пошло не по плану. Ещё загодя некий зловредный доброхот вложил в сердце местного эксгибициониста безумную идею, будто на того возложено спасение русской культуры. В ухо опасного извращенца, много лет терроризирующего город на Неве, поступили настойчивые нашёптывания с подробнейшими инструкциями. Когда чтения начались, а знатоки художественной прозы высыпали на крыльцо, хвастая друг перед другом позолоченными портсигарами, отпивая бренди из маленьких карманных фляжек и сочно причмокивая губами, чтобы подготовиться к многочасовой филологической дискуссии, откуда-то из-за угла вышел болезненного вида субъект. Он подошёл к почтенному собранию, учтиво поклонился и задал невинный, казалось бы, вопрос: – Не угодно ли сигару? Не успев получить ответ, субъект стремительно распахнул длинные полы своего замызганного плаща. Матёрые литературоведы и простые книголюбы, закрывая руками глаза и выкрикивая непристойности, как ошпаренные, бросились в укрытие уютного пивного полуподвальчика и просидели там до самого закрытия, прячась за батареями стеклянных кружек, боясь показать нос наружу и всё более увлекаясь действом, которое вершилось на высокой сцене. Коварная выходка уличного извращенца привела к тому, что зал, где проходили чтения, был набит битком. Люди в духоте обливались потом, а женщины в вечерних декольтированных платьях оказались так плотно притиснуты к сцене, что своими пышными причёсками смахивали пыль с сапог выступающих. От жуткой духоты, установившейся в заведении, людей охватила жажда. Официантка не успевала выносить подносы, заставленные пивными стаканами. Ёмкости с освежающим хмельным зельем загромоздили всю поверхность столов, так что фирменные гамбургеры, каждый размером со свиную голову, приходилось ставить прямо на пол. Как на зло, выступающие писатели будто сговорились и один за другим читали тексты, переполненные жутью деревенской простонародности, хтоническим ужасом бездн, устрашающим мистическим эротизмом, невиданными страстями плоти, утрированной бытовой безысходностью, беспощадным сермяжным патриотизмом и ядрёным ленинизмом, очищенным от последних покровов салонного марксизма. Ураган высокохудожественной антибуржуазной проповеди, обрушаемый авторами со сцены, возымел столь мощный эффект, что слушатели повскакивали с диванов и бросились топтать каблуками разложенные на полу гамбургеры – презренный символ сытого западного мещанства. Один господин весьма солидного вида так раздухорился, что разорвал на груди белоснежную сорочку и стал уже снимать штаны, вознамерившись заполировать продуктами своей дефекации пол, уже и без того блистающий липким паштетом раздавленных котлет. Его принялись успокаивать более трезвые посетители. Защищая своё право на творческое высказывание, он стал размахивать членским билетом международного союза неизвестных писателей и непризнанных гениев (МСНПНГ), но бесценный документ, подхваченный внезапно ворвавшимся сквозняком, вылетел в вентиляционную трубу. Лишённый грозного орудия самозащиты гений свободомыслия пал под градом плевков и был вынесен из зала заседаний прямо со спущенными штанами. Его заперли в подсобке и держали до утра, принимая через щёлку жалобы в высшие ведомства, которые тут же сжигались на мангале, где жарились "колбаски по-солженицынски", фирменное блюдо заведения.

Старец <...> сказал ему: если хочешь быть монахом, поди в такое-то селение, купи мяса, разрежь его на тонкие куски, и, скинув одеяние, развесь на плечи и на руки, – и так приди сюда. Брат сделал, как велел ему старец; и тут собаки, птицы и шершни окружили его и ранами покрыли все тело его. Когда пришел он опять к старцу, сей спросил его, сделал ли он, что ему было приказано; он, жалуясь, показал раны свои. Тогда св. Антоний сказал ему: так бывает с тем, кто, оставляя мир, хоть малость какую из имения удерживает при себе: ранами покроют его демоны, и истерзанный падет он в бранях. (Из "Добротолюбия").

Последнее утешение пленников электронной паутины, оплот подлинной человечности, гроза британских учёных и их фашиствующих господ – снова в эфире незабвенная и всегда долгожданная рубрика "Сегодня в православном календаре" (#48):

Сказав, что "Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны", В.И. Ленин, в числе прочего, имел в виду, что электрификация должна коснуться всех областей культуры и искусства, в частности эмансипируя музыкальные инструменты, освобождая их от сугубо акустического гнёта буржуазной салонности и камерного крепостничества, – выводя народное искусство на широкий простор пролетарских стадионов. Для подтверждения своих слов Ленин обучился игре на новаторском инструменте того времени – терменвоксе, а также предсказал, что каждый инструмент в будущем станет продолжением электростанции. Время же показало, что русский народ-балалаечник желает того, чтобы орудием в руках революционного пролетариата стала электрическая гитара. В связи с этим, вполне уместно, чтобы поздравительной открыткой к 8 марта, то есть к дню борьбы женщин всего мира против буржуазных угнетателей, стал мини-этюд на электрифицированном и радикализированном инструменте народной борьбы за право на антикапиталистическое самовыражение.

Молодые российские литераторы крайне перепуганы законопроектом о запрете на любые, даже критические упоминания наркотических веществ в художественной литературе и публицистике. После ратификации драконовского закона писать станет практически не о чем (снова о водке и пиве?) и не для чего (зачем писателю тратить гонорары на то, о чём потом нельзя написать, ловко себя похвалив?) В действительности проблема намного глубже. В типографии уже начали поступать заказы на переиздание собраний сочинений Карла Маркса. И всё из-за пресловутой фразы "религия – опиум для народа". В зависимости от подхода к проблеме издатетельства разделились на четыре группы: Первые решили использовать спокойную редакцию "религия – обезболивающее для народа". Вторые оказались смелее. Их вариант: "религия – снотворное для народа". Третьи решили подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки предыдущих подходов: "религия – лекарство для народа". Наконец, четвёртые вступили на путь благородного минимализма и неожиданно получили тот вариант, рядом с которым Маркс блуждал, но так и не смог нащупать в силу своей мистической близорукости. Достаточно было просто вычеркнуть запрещённое слово: "РЕЛИГИЯ – ДЛЯ НАРОДА!"

При активнейшем участии Антона: https://t.me/simplemancrew запущено новое направление в культуре и спорте – гитарные шахматы. Игрок, сделавший ход и ожидающий ответа, в импровизации пытается выразить своё восприятие позиции на доске или повлиять на ход размышлений противника. Ближайшие перспективы становления дисциплины: – использование электрогитар с широким ассортиментом педальных эффектов; – игра под драм-машину; – синхронизация драм-машины с шахматными часами, чтобы темп рос по мере развития партии; – разработка системы очков, стимулирующих качество мызыкального исполнения.

Я когда-то вёл небольшую научно-познавательную передачу, где рассказывал, почему негры никогда не ходят гулять в леса Ленинградской области. Дело в том, что они очень боятся дятлов, считая, что они так же агрессивны, как их африканские сородичи. Африканские дятлы часто настигают людей, подлетают сзади, мощным клювом раздалбливают череп и выклёвывают мозг. Если череп им нравится и место удачное, могут свить в нём гнездо и снести яйца. Не удивительно, что местные жители обходят стороной леса, населённые дятлами-мозгоедами. Тогда мне никто не поверил, видеоролик был предан забвению. Но вот сегодня в моих руках оказались неопровержимые доказательства – подлинный артефакт с мест "боевых действий". Полюбуйтесь, товарищи!

Международный скандал! Учёные всего мира в шоке! Длительный и тщательный поиск, для которого были задействованы не только самые мощные микроскопы и телескопы, но даже административный ресурс и самый откровенный шантаж, а также собаки-следопыты и кроты-ищейки, орлы-верхогляды и кальмары-шпионы, мухи-доносчицы и клопы-осведомители, несмотря на все ожидания и громкие обещания буржуев, капиталистов, масонов, коррупционеров, лжегуманистов, либералов, людоедов, содомитов, антихристиан, западников, кровопийц, нацистов, псевдопацифистов, русофобов и прочих мрачных сатанистов, которые очень любят прикидываться добродушными и мягонькими, хорошими и пригожими, так и не смог опровергнуть, что была, есть и будет лучшей во всём интернете рубрика "Сегодня в православном календаре" (#48):

Во время последней секретной миссии в Казахстане приходилось использовать только наличные – на этот раз конспирация была особенно глубокой. Заявившись в дом-музей Ф.М. Достоевского в Семипалатинске, я потребовал, чтобы экскурсию мне провели поочерёдно два самых лучших экскурсовода, знающих вдоль и поперёк не только экспозицию, но и творческое наследие нашего классика. Когда я кинул на стол крупные свежеотпечатанные купюры, предназначенные для оплаты пафосного мероприятия, в музее начался настоящий переполох. Учреждение культуры недавно вступило в новую стадию цивилизационного развития и уже не использует бумагу, проявляя великую озабоченность проблемами экологии. Всё заменили собой электроника, пластик и дермантин наивысшего качества. Из бумаги остались только редкие издания XIX века и выцветшие обои в тех комнатах, где когда-то жил Достоевский. В поисках сдачи перерыли все сундучки и укладки, обыскали уборщиц и охранников. Сувенирной продукции как раз в этот день в музее тоже не оказалось. Всё было тщетно. Заведующая музеем, женщина ещё молодая, крепкая телом и нахрапистая норовом, только поглядывала на происходящее из своего кабинета через щёлочку своего кабинета, алчно и угрожающе сверкая глазами. Сотрудников музея охватило отчаяние. Тогда старушка-хранитель, работающая в музее со дня его основания, сходила в особую кладовку и принесла оттуда предмет, на первый взгляд самый обычный – одну из тех магнитных пластинок, которыми бывалые туристы любят украшать дверцы своих холодильников. Ей-то и предназначалось стать эквивалентом недополученной сдачи в 500 казахстанских тенге. Спустя несколько часов, когда любознательный посетитель уже ушёл, заведующая вызвала старушку-хранительницу и стала разбираться, что это была за магнитная пластина. Старушка вспомнила, что когда-то к ним в музей приезжал чудной американский старик. Он был в чёрном пиджаке и белой рубахе, застёгнутой наглухо. Подбородок его был гладко выбрит, а голову украшал чуб седых волос, вздымающийся как совиное крыло. Он много говорил о воображении и трансцендентальной медитации, о важности наследия Достоевского и с особенным восторгом – о недавно обнаруженных следах пребывания Аристотеля в Казахстане, сопровождая свои обстоятельные речи сложной жестикуляцией и почти не прекращающейся вибрацей тонких пальцев, которая содержала в себе столько смысловой энергии, что переводчик с английского, неотступно следовавший за американцем, казался лишним. Прощаясь с музеем, старик оставил подарок на память – небольшую магнитную пластину для бытовых холодильников, которую он сделал собственными руками. Когда заведующая подняла книгу почётных посетителей, она смогла установить имя зарубежного гостя. Его звали Дэвид Линч. Выяснив авторство странной поделки, сотрудники музея на скорую, но опытную руку прикинули, что стоимость его не 500 тенге, а как минимум 500 тысяч американских долларов. Пока в музее происходила немая сцена, никем не узнанный посетитель и похититель, прощаясь с Казахстаном, пересекал границу России. Фотография похищенной пластины – ниже, в первом комментарии.

Существует мнение, что литературные чтения в современном мире – это то место, где торжествует абсурд и тают последние надежды, а разум покрывается тяжёлой туманной пеленой. Поговаривают также, что на чтениях, проходящих в Санкт-Петербурге, могут запросто дать в морду, плюнуть в харю, угостить оплеухой, облить пивом или даже положить за шиворот жареную курицу. Если хотите проверить, насколько правдивы все эти заманчивые перспективы – поторопитесь забронировать столы и заранее заказать закуски.

Время кротких увещеваний прошло – настало время для генеральной рубрики "Сегодня в православном календаре" (#47):