[Транслит]

Завтра [Текстографии] Павла Арсеньева открываются как выставочный проект в Kunstraum Dreiviertel, на открытии состоистя новый текст-перформанс при участии Steve Nest & Sophia Mara Buck, также готовится одноименная publication in progress от имени Laboratory for Spatial Poetics. [Textographies] by Pavel Arsenev Ausstellung: 7-27. August, 2026 Vernissage: 7. August, 19.00 Uhr [Textographies] is a text-driven artistic research project exploring the media-material conditions of a poetic text in exile. It articulates itself through various forms, from a textographic performance to an exhibition of material and digital scriptural traces, accompanied by a publication in progress. This project deals with the political displacement of poetics on a media-formal level, instead of treating it as a mere plot, motive or vocabulary. When textuality is re-shaped by changing socio-technical constraints, poetic texts undergo a transformation in both form and function. Oscillating between writing, translating, debating, performing and video-making, [Textographies] imagines a new media-institutional form for experimental poetry. 7. August, 19.30 Uhr Textographic performance ‘Als Nicht-Muttersprache’ by Pavel Arsenev & Steve Nest “Als Nicht-Muttersprache” is a textographic performance questioning the conditions of texts’ existence in political exile and the media constraints of multilingualism. Growing through an ongoing collaboration between Pavel Arsenev and Steve Nest, this performance combines live reading with audio-visual dramaturgy, in which different languages co-exist, being distributed across different media and surrounded by machinic sounds.

Today in Berlin-Kreuzberg, at Ivallan's Books. POETRY OUT OF DOCUMENTS. Texts for reading and second reading Two poets - Katarina Gotic Damiani and Pavel Arsenev - meet without much knowledge of each other’s work - at a conference in Vienna some weeks ago, connecting over our need to rewrite documents and unbury that what is hidden in official language. Having found many similarities, Catarina missed Pavel's performance and vice versa. Now they're entering in an experimental poetic dialogue. One poet reads, the other listens and responds with a poem. Together, they follow what appears between the two texts, and then the exchange reverses. We meet at Ivallan's Books on Tuesday at 7:30 PM!

В издательстве Напильник вышла книга «Земля обезглавленных идей» — самое полное на сегодня собрание стихотворений Виктора Сержа в русском переводе🌹🏴 Мы уже не принадлежим будущему, мы принадлежим настоящему целиком, оно кроваво и жестоко в своей любви к человечеству, мы кровавы и жестоки, как люди этой эпохи. Топчите нас, клеймите нас, наплюйте на нас, наблюйте на нас, истребите нас, наша любовь сильней этого унижения, этих пыток и истребления, ваши чудовищные уста справедливы, ваши уста — это наши уста, мы — в вас, ваши пули — это наши пули, и наша агония, наша смерть, наш позор — ваши, а ваша огромная жизнь в этих полях, паханных столетиями, навеки наша! Виктор Серж (Виктор Львович Кибальчич, 1890–1947) — франкоязычный писатель и поэт, родился в Брюсселе в семье русских революционных эмигрантов. С 1919 года он работает в Советской России, затем — участие в Левой оппозиции, тюрьмы и ссылка, освобождение в результате кампании французских писателей, скитания по Европе в эпоху новой войны и нацизма, последние годы в Мексике. По мнению Сьюзен Зонтаг, в текстах Сержа мы открываем «голос праведной политической борьбы» и одновременно «случайность, тайну, нелогичность, телесность, природу, чувства — все, что невозможно свести к идеологии». Ранее мы публиковали стихи Виктора Сержа в переводе и с комментариями Кирилла Медведева в выпуске #10-11 [Транслит]: Литература-советская

«Прага как перекресток авангардов: Третьяков и Бретон встречают чешских сюрреалистов в 1935 году». Лекция Павла Арсеньева в Праге В 1935 году Сергей Третьяков в последний раз выезжает из Советского союза — в Чехословакию. Предыдущая его подобная поездка — была в 1931 в Берлин, где он много путешествует с лекциями и общается с космополитическим авангардом, пока еще обитающем в Берлине и пишет репортажи-портреты о Брехте, Хартфильде, Эйслере и др., а сам жанр которых — теоретический спор с Лукачем. К 1935 в Германии у власти — национал-социалисты, левый авангард — под арестом или в изгнании, до начала войны — всего 4 года. Прага же остается форумом международного  авангарда, перенявшем в этом часть функций Берлина и сохраняя прямую связь с Парижем. Так, в том же 1935 году здесь оказывается Андре Бретон, выступая в Hvezda Palace и общаясь c представителями чешской секции Сюрреалистического Интернационала. С ними же — Витезславом Незвалом, Карелом Тейге и другими — встречается и Сергей Третьяков, бывший футурист и соавтор текстов с Маяковским, театральных пьес с Мейерхольдом и фильмов с Эйзенштейном, а также редактор легендарного Нового ЛЕФа (1927-29), а ныне представляющий «Интернациональную литературу». Единственный все еще революционный писатель Советского союза должен разделять экспериментальный настрой чешских сюрреалистов, однако появляется в интонации Третьякова и что-то новое — как будто эпоха перелетного космополитического авангарда закончилась и нужно готовиться к долгой зимовке в той или иной юрисдикции. Третьяков не отрицает экспериментальный потенциал письма чешских сюрреалистов, но все чаще заговаривает о его социальных эффектах в будущей борьбе — очевидно, эта литературная командировка была одновременно антифашистским культурным зондированием, а не только материалом для последней большой книги. 5 июля, 17:00 | Прага | Dům národnostních menšin (Vocelova 602/3)

Yesterday in Vienna a Gathering of Language-based Artistic Research "Convocation III" started. Convocation — from com ‘with, together’ and vocare ‘to call’. We call for a live “coming together” of artistic researchers whose practices engage with the materiality and mediality of language: from the wordless corporeality of body language to the virtuality of digital text, from the voicing of spoken utterance to the textility of words on a page. The focus on language within artistic research is considered from a broad and transforming perspective to include diverse fields such as visual arts, performance, film, theatre, music, choreography as well as literature. The intent is not to define or fix what language-based artistic research is but rather to reflect how it is practised in its diversity. The focus of Convocation III is on the sharing of language-based artistic research practices — accordingly contributions need to be “language-based”; “artistic research” and focused on the sharing of “practices”. On the closing day of a Gathering, 3rd of July, Pavel Arsenev & Steve Next will present the German version of text-performance ‘Als Nicht-Muttersprache" “Als Nicht-Muttersprache” is a text-driven artistic research (AR), which articulates itself as a series of textographic performances (combining live-reading with audio-visual dramaturgy), meant to explore the media-material conditions of a poetic text in exile. Growing as an ongoing collaboration between Pavel Arsenev & Steve Nest, this AR oscillates between writing, translating, debating, performing, and thereby tracing how political displacements transform both form and function of poetic texts. The work has its origin in protest-poetry, being a “score” for street-actions by the Laboratory of Poetic Actionism, as well as it is influenced by Pavel’s writings which can be traced back to a state of his academic emigration, up till the moment of transgressing into the full-scale exilic writing. Thus, this AR interrogates how a text can simultaneously exist in two or more languages, without subordinating the translation to the original; and investigates how poetry is shaped by shifting socio-technical constraints. More about [Textographies] the French version of the text-performance, developed in Marseille (November, 2025)

Постоянный автор [Транслит] и книги в серии *démarche Алексей Конаков опубликовал фрагмент резервуарной прозы из новой кнгиги "Наблюдатель нектона" "Вернер Хамахер в «Minima Philologica» отмечал, что филологию теперь воспринимают как «логологию» — науку о языке, эрудицию, строгий метод обращения с литературой; а между тем филология — это просто симпатия к речи или тексту: «Филология — страсть тех, кто говорит. Она обозначает склонность угла языкового существования». В моем случае этот «угол языкового существования» начал ощутимо меняться. Я стал меньше читать. Да! Я как будто бы устал от слов, букв, языков. Мне теперь не хотелось, как раньше, остановиться, когда я шол мимо обновленной витрины книжного магазина или незнакомой библиотечной полки. Выдающиеся романы, выдающиеся коментарии к выдающимся романам, выдающиеся исследования выдающихся коментариев к выдающимся романам; замечательные статьи, ключевые дискусии, важные архивные находки — все это не вызывало у меня ни малейшего отклика. Открыв, скорее по привычке, какой нибудь томик, я уже через полчаса чувствовал почти физическое отвращение; слезились глаза, стучало в висках, перехватывало дыхание. Бросить, вышвырнуть, бежать проч от стелажей! Господи, что бы сказал дедушка… <...> Это склон — по которому начинается сползание в безнадежность. Но вы, разумеется, не догадываетесь про сползание; вы наоборот уверены, что совершаете восхождение (к сияющим вершинам). Вы постигаете тайны русского языка и литературы, вы просыпаетесь и засыпаете со строчками любимых поэтов, вы восхищаете школьных преподавателей словесности, вы прекрасно сдаете экзамены и оказываетесь в Университете, вы корпите днем на лекциях, а по ночам ведете увлекательные споры с тенями Эрнста Курциуса и Эриха Ауэрбаха, и непременно просиживаете выходные в читальных залах Публички, и смотрите свысока на знакомых, занятых чем нибудь другим (например: лыжным спортом, строительным бизнесом, брокерскими услугами), и важно задираете курносый нос, и штудируете теоретические труды, которые ни как не помогут вам в жизни, и получаете степень бакалавра, затем магистра, и готовите несколько отличных статей (например: о блокадных стихотворениях Геннадия Гора), а потом почему то не поступаете в аспирантуру, не попадаете на кафедру, и вынуждены обождать год-другой-третий, поработать пока редактором, или коректором, или копирайтером, учителем в конце концов, но ведь это совершенно не то! абсолютно не то! что скажет В.М. Жирмунский за правым плечом, воссиявшая в небесах Лидия Гинзбург? Что скажет дедушка? Дедушка, к счастью, не увидел вашего краха. Кафедральные старци бдительно охраняют свои места. Кто то из моих одногрупников стал переводчиком. Кто то сумел перебраться в журналистику. Кто то устроился в издательство (кто то — даже в хорошее, «Алетейю» и т.д.). Что касается меня, я сделался библиотекарем. <...> Распрощавшись с академическими миражами, радуешся и библиотеке. А ведь и в самом деле: все легко и понятно, ни каких проблем, ни какой ответственности, носиш туда-сюда книжки, записываеш-вычоркиваеш, размышляеш о своем, ни чего не надо решать, ни чего не надо придумывать, тридцатого аванс, пятнадцатого зарплата, носиш туда-сюда книжки, иногда помогаеш устраивать какие то мероприятия, открытые там круглые столы, тематические выставки, творческие вечера, иногда посидиш в кафе с колегами, можеш себе позволить, все таки есть доходы, носиш туда-сюда книжки, и такая это размеренная, налаженная, мирная жизнь, что ни чего другого уже и не хочется. И, главное, все время можно читать (я ведь любил читать) — и класику, и последние новинки (не тратиш деньги в «Подписных изданиях»). И еще интересно наблюдать за публикой. <...> Вот почему к решению проблемы я подошол комплексно: сдал в поликлинике анализ на переносимость аскорбиновой кислоты (покажет, если дело в мандаринах) и начал читать по вечерам подборку петербургского альманаха [Транслит], где публиковались в 2010-х годах самые радикальные поэты-авангардисты (поможет, если виноват постакмеизм)." Другие тексты Алексея на его странице [Транслит]

В рамках Marché de la Poésie в Медиатеке Артюра Рембо в Париже (2 place Audoyer) состоится встреча с авторами #3 [Translit], чьи тексты были также недавно опубликованы Nioques в №34 : Poétiques déplacées : Павел Арсеньев, Инна Краснопер, Кирилл Медведев и Кети Чухров, а также с переводчиками - Milena Six и Guilhem Pousson. Печать в изгнании вместо "печати изгнания" В изгнании вопрос выбора языка и медиума перестает быть чисто формальным, он приобретает политический характер, поскольку эти тексты, с одной стороны, не могут быть опубликованы в "своей стране", однако в изгнании сам язык публикации ставится под сомнение. Подробнее о мероприятии __________________________________ Dans le cadre de la périphérie de 43eme Marché de la Poésie (Paris) la rencontre avec auteurs russophones de la revue #3 [Translit] auront lieu: MERCREDI 17 JUIN / 19 H 15 Médiathèque Arthur Rimbaud 2 place Audoyer – 75004 Paris Russophonie : quand l’imprimé en exil remplace l’empreinte de l’exil. Pavel Arsenev Inna Krasnoper Kirill Medvedev Keti Chukhrov avec Milena Six et Guilhem Pousson (traducteurices) En exil, la question du choix de la langue et du medium n’est plus seulement formelle : elle devient politique, car ces textes ne peuvent être publiés dans leur propre pays, tandis qu’en exil la langue de publication est elle-même remise en question. Organisée avec la médiathèque Marguerite Audoux, la médiathèque Arthur Rimbaud et la revue [Translit]

11 июня состоится онлайн-семинар РЛТК из серии "Теоретически(,) чувствительные" с участием Евгения Осташевского, который представит свою новую книгу "Alphabet Soup. The Translingual Sayings of Emma and Eva as Recorded by Their Father" и выступит с докладом "Транслингвализм как поэтический метод". «Транслингвализм» -- термин, возникший в конце двадцатого века в нескольких областях, включая теорию образования и прикладную лингвистику, для обозначения языковой активности людей на неродном языке, который они не знают в совершенстве (например, для письма студентов-иммигрантов). Транслингвальные феномены—это те, где языки заметно влияют друг на друга и деформируют друг друга как ошибками, так и лексическими, фразеологическими и синтаксическими нововведениями. В двадцать первом веке термин перекинулся в поэзию, где оправдывает множество приемов, включая творческое письмо на неродном (вернее, не-доминантном) языке, использование нескольких языков в одном и том же тексте, нарочитое расшатывание синтаксиса, затемнение смысла, создание межъязыковых каламбуров и т.п. Так как современные поэты иногда вынуждены, а иногда желают писать на чужом (не-доминантном) языке, транслингвализм приводит к множеству разнообразных поэтических решений и идеологических позиций. Как поэт, пишущий на довольно остраненном английском с вкраплениями других языков, я поговорю о собственном понимании термина «транслингвализм» в связи с проблематикой перевода, теорией языковой относительности, работой с языковой фактурой и каламбурами, а также о навязчивом сравнении опоязовцев между стихотворным и чужим языками. Ссылка на зум Начало в 20.00 CET «Теоретически(,) чувствительные» — серия семинаров теоретически чувствительных поэтов, представляющих свои методы на пересечении теории и экспериментальной практики. Куратор — Павел Арсеньев

On this week Pavel Arsenev presents in Brussels, Amsterdam and Maison suisse de la Poésie (Vevey). 3/06, Brussels, Librebook Multilingual presentation of two recent books « Le russe comme non-maternelle » (Les Editions Vanloo, 2025) and discussion with Giulia Gigante 4/06, Amsterdam, Perdu Readings and discussion with Çağlar Köseoğlu moderated by Lars Meijer in the series "Poezie en experiment". 6/06, Vevey, Maison suisse de la Poésie Presentation of the recent book «Russisch als Nicht-Muttersprache» (ciconia & ciconia verlag, 2025) and multilingual textographic performance [Textografien] If Köseoğlu’s collection Nasleep [Aftermath] (het balanseer, 2020) takes the Gezi Park protests of 2013 as a point of departure, exploring the remnants of that historical moment when ‘another world’ seemed possible, Arsenev’s collection Reported Speech (NY: Cicada press, 2018) as well as his recent Le russe comme non maternelle (Vanloo éditions, 2024 / Ciconia verlag, 2025), also exist in a mode of post-reflection on the last major social mobilization in Russia: the Bolotnaya square protests of 2011-13. While oscillating between polyphonic, critical noise, and post-revolutionary affects, Köseoğlu pushes the political poem to its extreme, asking what poetry can still do when collective political action feels out of reach. Arsenev, in turn, occupies himself with the poetic scanning of official documents (such as the arrest records of political activist, texts of the Constitution, or the “state-standard” Bachelor’s degree), while capturing the repressive undertones hanging in the air — a surreal indictment of contemporary poetry and art that has now turned out to be entirely factual in Russia. Recently published reviews: Sandro Tardugno. La poesia come linguaggio del presente. 11 Maggio 2026 Πάβελ Αρσένιεφ : Ο Γκαγκάριν κι εμείς / Μετάφραση: Ασπασία Λαμπρινίδου // [φρμκ]#20 Περφόρμανς / Άνοιξη 2026

В одном из старейших авангардных журналов Франции, основанном Жаном-Мари Глезом, скончавшимся несколько месяцев назад, и сейчас редактируемом Натали Кинтэн (и издаваемом La fabrique édition) опубликовано досье / коллекция современной русскоязычной поэзии «Poetiques déplacées». Nioques №34: «Les poétiques déplacées», un numéro special coordonné par Nathalie Quintane. Cette brève anthologie de poésie en langue russe porte pour titre « Les poétiques déplacées ». En effet, les 6 poètes — 3 poétesses, 3 poètes — sont toutes et tous exilé.e.s, certains avant même l’invasion de l’Ukraine par la Russie de Poutine. Elles et ils ont donc mis leur langue à l’épreuve de déplacements (puisque ce sont des poètes) mais aussi de dépaysements forcés — et à l’épreuve de la guerre. On peut ainsi parler de géopositions de la parole ayant contribué à produire une réflexion théorique riche, qui leur permet de repenser à nouveaux frais l’apport des avant-gardes poétiques (et soviétiques) du début du XXe siècle — ce dont ce numéro profite largement. Ces relations complexes avec la langue en général en tant que médium et avec la langue russe en particulier ne peuvent désormais qu’exister dans un champ conflictuel — il est fini le temps de la « grande culture » ou celui des vitrines festives. Elles exigent ainsi des accents politiques clairs : ces poètes font politiquement de la performance, des installations, du théâtre ; bref, ils font politiquement de la poésie, et ont donc toute leur place dans Nioques, que ce soit par la traduction de textes de et par les « agents étrangers » (Kirill Medvedev) ou le récit de l’histoire post-soviétique d’un point de vue minoritaire et résistant (Keti Tchukchrov), la remise en question des fondements métaphysiques de la politique coloniale et répressive de la Russie (Elena Fanailova) ou l’archéologie de la « décomposition dynamique de la langue » (Valery Nougatov). Finalement, il ne s’agit pas seulement de clarifier les relations avec la langue (non)maternelle, qui est écartée, se retrouvant dans les langues d’agression (Pavel Arsenev), mais aussi d’établir des nouveaux liens par les poémigrants dans un contexte multilingue (Inna Krasnoper). Vue des pages Le site de la revue Commande

Поэтические тексты Хаима Сокола были для меня открытием: конечно, я сначала знал его как художника, но совершенно не подозревал, какой это прекрасный поэт. То, каким образом поэзия Сокола тесно переплетается с его визуальным искусством, пропуская через себя довольно травматичные темы — войны, свидетельства, повседневности, памяти, миграции — занимает, то есть поэзия там — никогда не «вещь в себе», в ней абсолютно нет того, что (уничижительно) называется «литературой». Это поэзия, заставляющая (отчасти) вспомнить Сатуновского, темой которого был «человек в истории». Интересует синхронизация: думаю, что искусство каждого времени находится под общим (сингулярным) колпаком. Файл со стихотворениями Хаима Сокола начинается текстом из 2020 года. Таким: — Я хочу делать плохое искусство. Чтобы оно выходило из меня, как говно, как моча, душило, как блевота. Чтобы его неудобно было взять в раму, невозможно повесить на стену. Чтобы с ним, как с поэзией, не знали, что делать. Чтобы не понимали, сколько это стоит. Но чтобы это была поэзия художника, которую художники не понимают, а поэты не замечают. Чтобы богачи плевались, глядя на мое искусство: «Что это за хуйня?!". А бедняки тыкали пальцем и ржали:"Бгххаа! Это искусство? Да я сам так могу!" Чтобы эксперты корчили брезгливые рожи: "Well, very interesting". А барыги не знали, как это продавать. Я буду, как птичка, сидеть в интернете. Клевать крошки, которые будут бросать мне добрые люди. И забуду слово, которое вернёт мне человеческий облик (с) См. Хаима Сокола в коллекции Третьяковской галереи. : Хаим Сокол: — Почитаю свои стихи в Точке встречи Пока готовится официальный анонс, опубликую его здесь. Дата, время и место в конце поста. Поэтический gym Сегодня, кажется, невозможно спокойно говорить о политике. Особенно в Израиле. Особенно на русском. Слова иностранного происхождения "геноцид", "Накба", "оккупация", "апартеид", даже Палестина, похоже, так и не были легализованы в русском языке. Они оскорбляют, "триггерят", вызывают массовые приступы бешенства. Их забрасывают камнями. пытаются уничтожить, или как говорят в современном иврите, "ликвидировать" и "нейтрализовать", в крайнем случае изгнать, так же как в свое время были изгнаны из русского словаря "революция", "солидарность" вместе с "русскими" словами "равенство" и "справедливость". Оскорбление чувств - это удар по дискурсивным основаниям нашего существования, нарушение причинно-следственных, логических связей во всем, во что мы верим, знаем, помним. Кризис понимания, доверия или наоборот слепая вера - это кризис языка. Его (кризис) можно сравнить с галлюцинацией AI, когда из огромного массива информации рождается фантом, симулякр (со)знания. Человек - животное политическое. А политика - это действие и речь. И поэзия остается, пожалуй, единственной возможной формой политической речи сегодня. Нам нужна поэзия как метод. Только посредством поэзии мы, люди, можем помыслить границы человеческого и одновременно выйти за его пределы. Это не значит, что AI не может писать стихи и даже со временем очень хорошие стихи. Но поэзия - это не только то, что (и как) можно сказать, она во многом про молчание, лакуны, прерывание, сбой, заикание, замедление, про то, что понимается без слов. И еще один важный момент. Поэзия - это одновременно и язык, и инструмент познания языка, это аскеза языка и его тренировка, то есть подготовка к будущему. Поэтому я почитаю стихи о ситуации в Израиле, в мире, в моей эмигрантской жизни. Это не совсем стихи, скорее, примеры политической речи. Я называю их "посты в столбик". Мне важно что-то сказать. И поэтический язык , предельно облегченный в физическом смысле, избавленный от многословия, синтаксиса даже от орфографии, лучше всего подходит для этого. 18.05.2026 начало в 19:30 Purple House Mikve Israel 8, TA Приходите. Нет ничего хуже, чем выступать в пустом зале Регистрация в тг по ссылке: https://t.me/tochka_vstrechi/337

Сергей Невский о ситуации вокруг Венецианской Биеннале и с комментарием о запрещенных (в рф) поэтических техниках: "Десять лет назад замечательный российский композитор Алексей Сысоев написал два сочинения на тексты возмущенной публики, столкнувшейся с феноменом современного искусства. Текст первого сочинения — «Униженные и оскорбленные» — [...] была исполнена в Театре.док и зафиксирована в документальном фильме Марины Разбежкиной. Второе сочинение — «Ready written», на текст Павла Арсеньева «фрагменты перехваченных сигналов», — начинается с дословного воспроизведения реальных отзывов посетителей на выставку Дмитрия Гутова. Отзывы эти являют собой монолог коллективного бессознательного, концентрат нутряной российской хтони, знакомый нам по фотографиям Александра Гронского и Александра Петросяна. Переведенные на абстрактный язык современной музыки, они становятся еще более зловещим обличительным высказыванием о современности. мы полноценная независимая нация в никаких гнидах дутых в гении не нуждаемся тем более искажающих и подавляющих нашу идентичность и национальное самосознание, подобным лишь пытаются отнять россию у русских ликвидировав нашу идентичность и субьектность признав нас брендом несуществующей вещью для использования паразитами иных наций когда им удобно прикидывающихся полезными нам талантами, с какого хера я буду считать талантом пушкина если эта падаль дутая жидами всячески выставляется в качестве аргумента моей национальной неполноценности и для стирания моей идентичности, какой еще талант, эта гнилая падаль как и все эти коньктурные обезличенные лгуны, врущие нам прямо в глаза в нескольких словах сразу противоречивые факты, нам русским ничего не надо от всех этих извращенцев раздувших свои перверзии в культы культуры, русские только очистятся морально и вырастут интелектуально вернувшись в свое сознание если вся эта русофобская паразитная мерзость будет истреблена, гной баласт и дерьмо россии Если «Униженные и оскорбленные», трехчасовая импровизационная партитура, до сих пор иногда звучит в России, благо текст в ней размыт и почти не слышен, то «ready written» до сих пор осталось не исполненным. За истекшие десять лет ни один ансамбль и ни один фестиваль современной музыки не решились исполнить эту вещь как внутри России, так и — особенно после 2022 года — за ее пределами. За десять лет, прошедшие со времени написания «ready written», жизнь разметала людей, с ним связанных. Дмитрий Гутов находится в России и практически не ведет публичной жизни, Павел Арсеньев уехал и преподает русскую литературу в Сорбонне, а Алексей Сысоев вместе с другими российскими композиторами и исполнителями представляет Россию в этом году на биеннале современного искусства в Венеции. Перед павильоном бушуют протесты, интернет полон проклятий участникам перформансов, так что можно сказать, что Сысоев в каком-то смысле оказался внутри своих ранних сочинений и стал героем когда-то выбранных им документальных текстов." Другие тексты из цикла Ready-written доступны по ссылке

У Arkadiy Kots Band со товарищи вышла версия песни Zog Nit Keyn Mol / Песня еврейских партизан на 7 языках — идиш, арабский, русский, украинский, немецкий, английский, пиджин инглиш. Это часть выставочного проекта художника Алексея Маркина о Поле Робсоне. А конкретно - о том, как он в 1949 спел эту песню в оригинале — на идиш — в Москве, поддержав своих друзей из Еврейского антифашистского комитета. Некоторых из них на тот момент уже убили (Михоэлс), другие (Ицик Фефер) сидели под арестом — в разгаре была антиеврейская кампания. На арабский и пиджин инглиш песня была переведена впервые — для этого проекта.

Вынос Ленина из Тургеневки 22 апреля 2026 года, в 19.00, приглашаем вас на Вынос Ленина из Тургеневки! Тургеневская библиотека в Париже обновляется и делает решительный исторический шаг: мы выносим Ленина. В день рождения вождя мирового пролетариата и самого человечного человека Тургеневка торжественно прощается с его ПСС — Полным собранием сочинений. Место 55 томов наиполнейшего из полных займут новинки. Расстаемся с Ильичем весело! В программе: book-перформанс от художников и архитекторов, ПСС-лотерея, легкий фуршет, Ленин-дебат, жалобный хор, аукцион книжной пыли. Приходите и унесите с собой частичку Тургеневки. Если в вашем гардеробе есть подходящая кепка или другой предмет одежды, отсылающий к началу XX века, наденьте их по случаю. Наш адрес прежний: 11 rue de Valence, в 5-ом округе Парижа