Университетовед

​​Читаю книгу Эксперта по Госдуме Павла Склянчука «Охота на Охотном ряду. Почему Госдума такая». Всегда рад работам коллег, которые пишут о своей экспертной сфере, опираясь на годы практического опыта. Таких книг на книжном рынке и правда не хватает. Встретил интересную мысль, касающуюся и высшего образования. Приведу цитату: «Помочь исправить искажения в имидже Госдумы, разложить всё по полочкам, могло бы создание собственного специализированного высшего учебного заведения – Российского института парламентаризма, в котором бы реализовывались научные программы, направленные на просвещение граждан и будущих депутатов о специфике работы. Не говоря уже о том, чтобы более активно привлекать ученых для разработки законов». Согласен, что имидж парламента вызывает вопросы у многих россиян не только из-за действий отдельных депутатов и их кликбейтных законопроектов, но и из-за непонимания формальных и, тем более, неформальных механизмов его работы. Однако с предложенным инструментарием не соглашусь: создавать для этого целое высшее учебное заведение нет смысла. Проблему, на мой взгляд, правильнее решать в двух контурах — внутрипарламентском и экспертном. Первый — повышение имиджа через ответственное поведение и высказывания самих депутатов. Второй — подготовка экспертов в области политологии и публичной политики, способных доступно и профессионально объяснять гражданам логику решений парламента и мотивы его членов. Под условным Российским институтом парламентаризма я бы скорее понимал think tank – экспертно-аналитический центр при парламенте, которого сегодня действительно не хватает. Но речь в таком случае шла бы не о высшем образовании, а о сугубо прикладной аналитике. Университетовед

Соглашусь с «Вузами лёгкого поведения»: сама по себе ликвидация института президентства в университетах ничего не даст. Отменят президентов – введут должность раисов университетов или научных руководителей. Хотя, замечу, на ум приходит в основном кейс Вышки, но там есть и то и другое, и всё это как-то сосуществует уже не первое десятилетие. Вообще, если посмотреть, сколько у нас осталось президентов университетов/академий/институтов, то выяснится, что, согласно ВПО-1 за 2025 г., их не более 83. Это 6,5% от общего числа вузов в России – мягко говоря, немного. Было бы ещё интересно посчитать, какая доля из этих 83 – бывшие ректоры того же самого вуза. Сегодня должность президента вуза – это синекура. Зарплата достойная, реальных обязанностей нет, как нет и полномочий. Да, президенты могли бы быть полезны, но вопрос в том, как новому ректору выстроить границы с бывшим, чтобы у того не создавалось впечатления, будто ему отдали часть полномочий. Это сложный, но важный момент. Может, вообще стоит отказаться от нейминга «президент» и ввести что-то более точное, но при этом не понижающее бывшего ректора ни формально, ни неформально. Университетовед

Коллеги, дорогие молодые ученые, дорого утра У меня возник вопрос. А было бы Вам интересно, чтобы я в каком-нибудь формате рассказал о том, как издать независимую монографию, книгу, материал? Опрос ниже ⬇️

​​Интересно, что эти две новости появились практически в одно и то же время. Новость №1 «Система высшего образования в будущем вернётся к устным экзаменам, считает глава Минобрнауки РФ Фальков. А практика письменных дипломных работ исчезнет – в связи с развитием ИИ». Новость №2 «Принстон ужесточил правила проведения экзаменов из-за развития ИИ. Все очные экзамены в Принстоне будут проводиться под наблюдением экзаменаторов с 1 июля. До этого студенты сдавали их без контроля прокторов, но из-за растущего числа списывающих это правило упразднили». Проблема искусственного интеллекта в образовании обсуждается уже не первый год, и по факту дискуссия зашла в тупик: её свели просто к констатации того, что что-то нужно делать, а что именно – не очень понятно. На фоне провала академической дискуссии об использовании ИИ в образовании и университетах забавно, что два геополитических противника пришли к одному мнению – возвращению к старым формам образования. Устный экзамен и проведение экзаменов под наблюдением экзаменаторов – это отказ от современного тренда в высшем образовании и возвращение к истокам. Консерваторы от образования должны ликовать. На самом деле в этом что-то есть. Да, устные экзамены будут крайне сложны для зумеров и будущих альфа, но кто сказал, что нужно подстраиваться под них? Университет – древний институт со своими правилами и традициями. И устная традиция сдачи экзаменов существует с незапамятных времён. Может быть, зумеры и альфа вынужденно, но научатся говорить, а то пока можно только ужасаться их манере ведения дискуссии, да просто говорению текста. Поэтому ничего страшного в возврате к старым академическим традициям нет. Как ни удивительно, я их только приветствую. Может, и к гильдиям вернёмся. Университетовед

​На днях прочитал книгу американского исследователя высшего образования Бертона Р. Кларка, которую в России издали аж в 2019 году под названием «Система высшего образования: академическая организация в кросс-национальной перспективе». К сожалению, только по прошествии 7 лет руки дошли до этой книги. Система высшего образования или просто высшее образование является довольно сложной институционализированной системой. И не всегда человеку, не имеющему отношения к ней, можно на пальцах объяснить, как высшее образование работает. Даже не все работники университетов, выполняя механические трудовые функции, понимают, что такое высшее образование, университет и как они работают. Работа Кларка является примером текста, который не каждый поймет. Автор рассказывает о системе высшего образования через категории, характерные для высшего образования, такие как: знание, работа, устойчивые представления, авторитет, интеграция, изменения, ценности и предпочтения. И вроде бы логика автора понятна и имеет право на существование, но это работа абсолютно нечитабельна для среднестатистического читателя. Он – среднестатистический читатель – абсолютно ничего не поймет, ибо она написана таким абстрактно-социологическим языком, что уже на 2-й странице становится скучно читать. Да, сложные тексты нужно читать, но даже они могут быть интересными. Работа Кларка же скучна, слишком отвлечена, читатель ничего не узнает о высшем образовании. Единственный, кто поймет эту книгу и оценит её, – это только тот, кто, во-первых, сам работает в системе высшего образования, и, во-вторых (немаловажно), мыслит сугубо отвлеченными категориями о высшем образовании. Не уверен, что такое сочетание факторов часто встречается, поэтому не удивительно, что за эти 7 лет после издания на русском языке я не встречал рецензий на эту книгу. Мало кто ее смог освоить. Непонятно, зачем издавать такие книги, ценность которых трудно оценить из-за того, что далеко не все смогут ее прочитать. Университетовед

Предельно странная история разворачивается в УрГЭУ: В УрГЭУ открыли мемориальную доску Антону Карташеву - экс-обер-прокурору Синода и одному из министров Временного правительства, который в эмиграции отметился вначале радостью по поводу нападения Гитлера на СССР (и пожеланиями, чтоб немцы поскорее победили), а потом и влажными фантазиями, как США сбросит ядерные бомбы на нашу страну. Не знаю совпадение или нет, но сейчас ректор УрГЭУ Яков Силин находится в статусе и.о. и существует высокая вероятность того, что его не утвердят на новый срок. В итоге желание увековечить в виде мемориальной доски, мягко говоря, сомнительного исторического персонажа может стать той точкой невозврата, когда Минобрнауки не будет сомневаться в необходимости нового ректора, Силин же может и не получить синекурной должности президента университета. Университетовед

Ушла эпоха. Шанинке запретили вести образовательную деятельность Не вижу смысла подробно расписывать, как и когда Шанинку лишали то аккредитации, то им фактически принудительно сменили ректора, а теперь и лишили лицензии. Кто давно следит за сферой высшего образования, тот вспомнит основные вехи. Не могу сказать, что российское высшее образование что-то потеряет из-за закрытия Шанинки. Давайте честно: Шанинка в нынешней формации, в которой она просуществовала последние годы, не была той самой легендарной Шанинкой. Это скорее напоминало санацию с назначенным внешним управляющим в лице ректора М. В. Сиговой. Правда, до этого ситуация выглядела как симбиоз организмов: Шанинка использовала РАНХиГС в качестве системы жизнеобеспечения, так как практически все образовательные программы были завязаны на академию, что выглядело довольно странно. А между тем, золотая эпоха Шанинки пришлась на годы ректорства Анатолия Каспржака, который выстроил из затухающего частного вуза перспективный университет. К сожалению, последующее руководство (в широком смысле) не воспользовалось этими плодами как следует. Поэтому закрытие Шанинки было уже давно предопределено. Единственное, что там оставалось неизменным - это библиотека. Сейчас совершенно непонятно, что с ней будет. И это самый печальный аспект в этой истории. Для справки напоминание от @szhenov: Приостановка лицензии означает, что вуз не сможет осуществлять обучение студентов, и обязан обеспечить их перевод (с их письменного согласия), в другие вузы на программы по аналогичным направлениям подготовки с сохранением всех условий обучения — формы, курса и стоимости. Университетовед

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - Потемкинские университеты Пишут, что мы вылетели из научного топ-5. Российские ученые по итогам 2024 года просели по количеству публикаций в физике и математике, а также во всех научных изданиях, которые индексируются в базе Scopus. Данные приводит НИУ ВШЭ. И в принципе понятно, что им ответят. Идите вы со своим Скопусом, у нас тут свои суверенные рейтинги БРИКС. Новые данные Высшей школы экономики о катастрофическом падении доли российских научных публикаций в мировых индексах - все равно симптом системного кризиса, который напрямую связан с состоянием высшего образования и наукой как институтом. Потеря позиций в физике и математике - дисциплинах, бывших гордостью советской и ранней постсоветской науки, выглядит, скорее, символично. Как мы видим из анализа методологий ведущих мировых рейтингов ВУЗов (QS, THE, ARWU), их ядро - это оценка исследовательской продуктивности и влияния: количество и качество публикаций, цитируемость, наличие ученых с мировой репутацией. Российские научные коллективы стремительно теряют позиции именно по этим объективным, «жестким» параметрам. Падение на 38% по публикациям в физике за 4 года – это не только Скопус. Это и исход кадров, где молодые и амбициозные исследователи уезжают в системы, предлагающие лучшее финансирование, оборудование, академическую свободу и признание. Влияет и архаизация инфраструктуры науки, особенно естественные дисциплины требуют дорогостоящих установок, реактивов, вычислительных мощностей. Их обновление в России носит точечный характер, не создавая устойчивой среды. Повлияла и изоляция, так как международное научное сотрудничество (ключевой критерий в рейтингах) затруднено как политически, так и логистически. Соавторство с ведущими мировыми центрами сокращается. Дисфункция в образовании, где высшая школа, перегруженная бюрократией, идеологическим контролем и хроническим недофинансированием, не может воспроизводить научную элиту прежнего уровня. Творческая, исследовательская компонента вытесняется формальным усвоением информации. Увы, власть предпочитает не замечать просадок. Внутри страны делается ставка на суверенные системы оценки. Московский рейтинг «три миссии университета», где российские вузы занимают высокие места (МГУ - 17-е), сознательно исключает репутационные опросы и использует метрики, частично контролируемые самими университетами (посещаемость сайтов, страницы в Википедии). Это создает картину «альтернативной реальности», но, увы, это «розовые очки». Признание провала в глобальных рейтингах означало бы признание системной неэффективности модели, которая приоритизирует контроль над развитием, а лояльность над академическим знанием. Но, снимать очки никто не хочет. Хотя есть риски, что путь к научно-технологическому провинциализму сильно ударит по возможности конкурировать в будущем. Пока многие считают, что мы наблюдаем «заговор» рейтинговых агентств, происходит объективное отражение процессов. В их числе: потеря поколений, когда уезжают не только нынешние ученые, но и те, кто мог бы ими стать - талантливые студенты и аспиранты. Снижение экономического потенциала, когда наука, не генерирующая прорывных идей и публикаций, не сможет стать драйвером современной экономики. Страна рискует окончательно закрепиться в роли сырьевого придатка с устаревающей индустриальной базой. Утрата «мягкой силы», когда престижное образование и наука - мощный инструмент влияния. Так что, возможно, мы теряем научный потенциал не из-за «плохих» рейтингов, а потому, что реальная политика в сфере образования и науки в течение многих лет противоречит логике воспроизводства этого потенциала в современном мире. Власть не замечает тревожных тенденций, потому что для нее важнее контроль и суверенность систем оценки, чем объективное, но болезненное признание кризиса. Пока приоритетом будет создание комфортной для отчетности витрины, падение будет продолжаться.

Электронные студенческие зачетки и билеты - это очень крутые поправки. Если я был сейчас студентом, то обрадовался.

Цифровизации тут не место (пока) | Часть 1 Акселератор ФРИИ совместно с Ростелекомом провели интересное исследование «Развитие умных кампусов. Шаги по технологическому преобразованию». Как пишут авторы: «Исследование посвящено анализу передовых решений и лучших практик в области создания и развития умных кампусов в России и за рубежом. Оно опирается на опыт внедрения цифровых технологий в университетскую инфраструктуру и охватывает широкий спектр направлений: от цифровизации образовательного процесса до управления энергетикой и безопасностью кампусов». Несмотря на то что исследование посвящено умным кампусам, я бы хотел обратить внимание на другой аспект, а именно на цифровизацию. Конечно, сложно говорить об умных кампусах без цифровизации, – думаю, про кампусы выйдет отдельный пост. Авторы пришли к следующему выводу: «Вузы-флагманы (НГУ, МГТУ им. Баумана, ИТМО, ЮУрГУ, ДВФУ) демонстрируют пилотные «умные» компоненты, но более 60% государственных университетов ограничены базовой ИКТ-инфраструктурой». Цифра пугающая. Ведомости вообще для своего материала использовали её в качестве кликбейтного заголовка, правда, в котором речь идет как раз о кампусах, а не конкретно о цифровизации. Ну да ладно. Работая со многими российскими университетами, хотел бы подчеркнуть, что оценка «более 60%» совершенно не удивляет. Напротив, меня удивляет насколько эта цифра заниженная, ибо по ощущениям она должна быть в районе наверное 70%. Университеты и базовая ИКТ-инфраструктура (зачем использовать этот устаревший термин непонятно) живут на разных планетах, настолько удаленных друг от друга, что ни одна из них не видит другую даже в самый мощный телескоп. Не очень понятно, как именно проводилось данное исследование. Как замерялась ИКТ-инфраструктура? Тут есть два подхода: 1. Замеряем компьютеризацию, ее новизну и навороченность, а также использование различных цифровых решений сугубо формальным образом – по количеству купленного; 2. Замеряем насколько купленной техникой и различными цифровыми решениями университет пользуется в своей реальной деятельности. К сожалению, до сих пор есть университеты, в том числе из Приоритета, которые покупают технику и цифровые решения, но ими либо очень мало, либо вовсе не пользуются. @naukauniver справедливо отмечает, что по словам директора направления «Кадровый суверенитет» АНО «Цифровая экономика» Юлии Горячкиной проблемой является и отсутствие соответствующих кадров в университетах, ответственных за ИКТ-инфраструктуру. P.S. Позже выйдет ещё один пост, т.к. есть вопросы к этой части исследования. Университетовед

Министр просвещения Сергей Кравцов на торжественном мероприятии по случаю 85-летия системы среднего профессионального образования: «Мы уверены, что к 2040 году кластеры "Профессионалитета" охватят всю страну - от Мурманска до Сочи, от Калининграда до Владивостока. Каждый станет ядром экономического развития региона, где образование и производство едины». Почему-то вспомнилось: «через 20 лет мы будем жить при коммунизме».

​​📚 Книжная подборка: Как создать (исследовательский) университет мирового класса? Высшее образование стало ареной глобального соперничества между университетами за первенство в рейтингах и влиянии. Почему одни вузы становятся центрами притяжения для лучших умов, а другие остаются в тени? Ответы — в фундаментальных работах от экспертов Всемирного банка. «Дорога к академическому совершенству: Становление исследовательских университетов мирового класса» под редакцией Филипа Альтбаха и Джамиля Салми. Три причины прочитать: 1️⃣ Практические кейсы из разных стран. Книга — не теория, а сборник реальных историй успеха университетов из развивающихся стран и стран с переходной экономикой. Вы увидите, как они преодолевали вызовы и какие стратегии сработали. 2️⃣ Доказательство быстрых преобразований. Авторы доказывают важный тезис – для создания сильного исследовательского вуза нужны не столетия, а грамотное сочетание ресурсов, таланта и политической воли. Существенные изменения возможны даже в течение десятилетия. 3️⃣ Взгляд изнутри на «производство знаний». В современной экономике главный ресурс — это знания. Книга подробно разбирает, как университет может стать эффективной экосистемой для их генерации и какие факторы (сеть ученых, финансирование, управление) для этого критичны. «Создание университетов мирового класса» Джамиля Салми Три причины прочитать: 1️⃣ Концентрированное руководство от ведущего эксперта. Джамиль Салми — один из главных мировых специалистов по трансформации высшего образования. В этой краткой, но насыщенной книге он систематизирует ключевые вызовы и пути их решения. 2️⃣ Четкая концепция «трех столпов». Салми формулирует универсальную формулу: университет мирового класса = высокая концентрация талантов (студенты, профессура) + обильные ресурсы (финансирование, инфраструктура) + эффективное управление (автономия, стратегическое видение). Книга объясняет, как это работает на практике. 3️⃣ Ориентир для реформаторов. Издание включает рейтинги лучших университетов и примеры успешных образовательных инициатив. Это делает его ценным инструментом не только для теоретиков, но и для руководителей вузов, государственных деятелей и членов попечительских советов, которые принимают реальные решения. Что в итоге? Обе книги идеально дополняют друг друга. Если работа Салми дает сжатую концептуальную рамку и задает вектор, то сборник под редакцией Альтбаха и Салми наполняет эту рамку живыми, подробными и вдохновляющими примерами со всего мира. Эти книги обязательны к прочтению, если вы хотите понять глобальные тренды в высшем образовании, механизмы создания научных лидеров и будущее университетов. Университетовед

Поднять заработную плату учителей — безусловно, благое начинание, однако аргументация Сергея Кравцова вызывает ряд вопросов. Во-первых, почему низкие зарплаты объясняют «отголоском 90-х»? Прошло уже 25 лет как девяностые закончились. Мы пережили тучные нулевые и непростые десятые годы, причём федеральный бюджет зачастую был профицитным. Но проблема с зарплатами за этот период системно решалась в Москве, где профессию учителя, во многом благодаря усилиям Исаака Калины, сделали финансово привлекательной. Конечно, Москва — не вся Россия. Но даже в последние годы можно было выстраивать систему поддержки педагогов на федеральном уровне. Это подводит ко второму пункту. Во-вторых, как привлекать в школы молодые кадры, если вопрос с оплатой труда до сих пор не решён? Обязательную отработку для студентов-медиков и ординаторов ввели, сфера здравоохранения получит на ближайшие годы приток рабочей силы (правда, не понятно, как отработка отразится на количестве поступлений в следующем году в медицинские и фармацевтические вузы, на это мы ещё посмотрим). Логично предположить, что следующий «кадровый провал» будут закрывать в образовании. Но насколько это эффективный путь? Мы пока не знаем, как отразится обязательная отработка на приёме в медицинские вузы. Есть предположение, что количество абитуриентов снизится, а число отчислений на младших курсах — вырастет. Аналогичные риски возникают и с педагогическими направлениями: неизвестно, сколько выпускников-«целевиков» действительно пойдут в школу за небольшую зарплату. Тут вырисовывается ещё одна проблема. В Москве есть большое количество учителей, которые получили высшее образование не по педагогике, а, например, закончили непедагогический бакалавриат по истории и пошли работать в школу, т.к. поняли, что нести знания в народ им куда интереснее. Действующее законодательство позволяет таких выпускников брать в школу без педагогического образования. Тем самым в школу приходят фанаты своего предмета, но без педагогического образования. Если же появится отработка, то все вакантные места могут быть заняты выпускниками-педагогами, которые не хотят преподавать. Нет ничего страшнее учителя, который не хочет преподавать – объяснять и разъяснять ученикам сложные и несложные темы. В-третьих, С. Кравцов заявил, что: У нас есть школы - рядом находятся, но разные зарплаты у учителей. Простите, но у нас подушевое финансирование: школа получает финансирование исходя из количества учеников. Да, в двух соседних школах наполняемость может различаться, но тут вопрос скорее к муниципалитету, который отвечает за набор в школу и за равные образовательные условия для учеников. Однако опыт Москвы показывает: даже при разнице в финансировании зарплаты учителей в большой и малой школе не отличаются кардинально. В регионах же проблема в другом — там низкие зарплаты повсеместно. Поэтому данный аргумент не объясняет общую ситуацию. В этой ситуации соглашусь с Кравцовым, которые он высказывал ранее: …наверное, здесь все-таки надо расширять механизм целевого приема под конкретные школы. Целевое обучение, конечно, не решит все кадровые проблемы, но такой подход куда более осознан, чем массовая обязательная отработка, которая может привести к обратным результатам. Университетовед

Сегодня День Конституции Много было копий сломано в дискуссии о конституции не только за последние годы и десятилетия, но за несколько последних столетий. Конституция может нравиться или не нравится, но куда важнее, что она есть. И речь не только о российской конституции, а о конституции(ях) в принципе. Иван Брикульский пишет: Конституционализм — это признание беспомощности человека: мы придумали юридические нормы, которые на бумаге сдерживают государство от произвола, но, в первую очередь, они сдерживают человека от произвола в отношении человека. В таком значении конституционализм сильно перекликается с правами человека. Единственное, чтобы я усилил: конституционализм сдерживает человека, облечённого властью, от произвола в отношении человека. Это, как мне кажется, всё-таки важно не забывать. И просто напомню про статью 43 Конституции. Университетовед

Читая статью Катерины Губы и Руслана Кучакова о том, как исследователи используют данные Мониторинга деятельности образовательных организаций высшего образования, наткнулся на два графика. Первый график показывает количество организаций высшего образования, второй — количество их филиалов. И если на втором графике видно последовательное и неуклонное снижение числа филиалов (с 1319 до 525, то есть на 60,2% за 8 лет), то на первом графике наблюдается резкое снижение с 2015 по 2021 год (с 950 до 710, то есть количество вузов сократилось на 25,27% за 6 лет). При этом на первом графике видно, что после 2021 года начался медленный рост количества организаций высшего образования. И вот тут возник вопрос: где и как за два года – с 2021 по 2023 – появилось целых 12 новых организаций высшего образования? С одной стороны, 12 – число небольшое, с другой – очень значительно, ведь вуз состоит из зданий, сотрудников, студентов. Откуда они взялись? Если переиначить закон сохранения энергии, то ясно: если в одном месте энергии стало больше, то в другом её количество должно было уменьшиться. Да и довольно сложно было бы не заметить появления целых 12 организаций высшего образования. Можно было бы списать это на возникновение небольших частных вузов, о существовании которых мы порой и не подозреваем, пока не столкнемся с ними вживую. Поэтому решил поискать альтернативную информацию. Разумеется, я не мог предположить, что исследователи ошиблись в цифрах — вероятность этого крайне мала. Полез в вышкинский, как они его называют, краткий статистический сборник «Образование в цифрах» за 2025 год. Там также обнаружил рост числа «организаций, осуществляющих образовательную деятельность по программам бакалавриата, специалитета, магистратуры»: с 2021 по 2025 год их количество увеличилось с 710 до 739. Получается, за 4 года возникло 29 новых. И тут обратил внимание на задачку со звездочкой звездочку: «С 2020/21 учебного года – включая научные организации, реализующие программы магистратуры». То есть рост организаций высшего образования произошел за счет научных организаций, которые стали реализовывать магистерские программы. По итогу мы имеем: 1️⃣ Формулировка «количество организаций высшего образования» вводит в заблуждение. Читатель может подумать, что речь идет именно о вузах, но на деле это более широкая категория организаций. 2️⃣ Согласно «Образованию в цифрах», количество непосредственно организаций высшего образования, то есть вузов, снизилось с 1115 в 2011 году до 724 в 2025 году. 3️⃣ С 2021 года количество научных организаций, реализующих программы магистратуры, выросло на треть: с 10 до 15 организаций в 2025 году. Университетовед

По следам Приоритета: не все дошли до конца Прочитав все 9 частей Эпилога-2030 и пост в Зоопарке из слоновой кости, а также посмотрев на список участников Приоритета после защит в этом году обратил внимание, что не все вузы смогли трансформироваться войти в новую каденцию. В основном эксперты-коллеги обращали внимание на вузы, которые были изгнаны переведены из 1-ой группы во 2-ю (ИТМО и Питерский политех, например). Я же заметил, что один вуз вовсе выпал из списка всех трёх групп. Если обратить внимание то, РАНХиГС в прошлой каденции находился в 3-й группе на 6-м месте, а в новой каденции на 2026 год он вовсе отсутствует в списке Приоритета. Можно было бы подумать, что РАНХиГС не смог выполнить какие-либо показатели и был отправлен на скамейку запасных, то есть разжалован до кандидата, но и там его нет. Например, Уральский государственный горный университет и Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого в прошлом списке были в 3-й группе, а после последних защит вернулись в статус кандидатов. РАНХиГС же вообще не найти в прекрасной презентации Социоцентра. Если провести небольшое расследование на примере Цифровых кафедр РАНХиГС, то становится понятно по активности соответствующего телеграм-канала и сообщества в ВК, что нового набора в 2025-2026 учебном году не случилось. То есть работа в рамках Приоритета прекратилась задолго до ноябрьской защиты. Что это может означать? Только то, что РАНХиГС (скорее всего) самостоятельно вышел из программы академического лидерства, не дожидаясь итогов 2025 года. И это довольно интересный кейс. С одной стороны, данный вуз является одним из ведущих и известных социально-гуманитарных вузов России, с другой – у него чуть ли не самое большое количество студентов. От такого учебного заведения можно ожидать только активного участия в Приоритете. Но реальность на деле более сурова. Опять же если посмотреть на показатели Цифровых кафедр по отчетам за 2023 и 2024 годы, то становится очевидно, что вузу было довольно сложно выполнять KPI по Цифровым кафедрам. И на деле с этой проблемой (и с другими проблемными показателями) сталкиваются многие вузы-участники Приоритета. Вырисовывается три тактики их поведения: 1. Выполнить показатели любой ценой; 2. Выполнить показатели, планомерно выстраивая институты; 3. Выход из Приоритета. Последняя тактика при этом является логичной и рабочей для больших университетов, у которых и так большой бюджет. Человеческие ресурсы, затрачиваемые вузами-участниками, зачастую не окупаются ни с временной, ни с финансовой точек зрения. Университетовед

Это канал об университетах и высшем образовании. Мы смотрим на них через призму педагогики, теории и образовательной политики. Здесь будут разборы, аналитика и выжимки из актуальных исследований. А поскольку высшая школа не существует в вакууме, мы также будем говорить о школе и колледжах. В общем, обо всём, что связано с серьезным взглядом на образование.

Channel created