чайная близко окраины

Чем больше я пишу диалоги, тем больше чувствую себя кринжулей🚬 А ещё я так и не придумала название для комикса, но это и неважно Как у вас дела, как вам Амфореус?🤭🤭 2/..? #kavetham #haikaveh

#kavetham 🔞 1/2 Смущающейся аль-Хайтам, конечно, безусловно милый. Кавех такого аль-Хайтама, как и любого другого, обожает до состояния лужи на полу от переизбытка умиления, но Кавех, честно, очень сильно хочет это краснющие лицо целовать, чего ему делать не дают. Каждый раз наклоняясь ближе в очередной попытке чмокнуть любимого, он жестоко получает ладонью по лицу. И каждый раз он забавно хмурится и кривится, облизывая наглую руку, не позволяющую поцеловать её владельца. И каждый раз Кавех назло толкается глубже, быстрее, только чтобы вторая ладонь на эмоциях хлопнула его по плечу. Аль-Хайтам красивый, когда краснеет и прикусывает губу, сдерживая стоны. Когда лежит весь такой беззащитный на простынях и когда крепко сжимает вокруг его талии свои длинные стройные ноги. Но как и у самого вкусного торта должен быть один неудачный слой, так и у прекрасного аль-Хайтама есть очень вредная привычка — не давать Кавеху любоваться этим видом. — Нет, так дело не пойдет. Я с таким раскладом не согласен, — внезапно возмущается Кавех и приподнимается, стягивая ладонь со своего лица. Он совсем не прилагает силы, та повинуется легко, мирно ложась в его — более широкую и шрамистую. Аль-Хайтам под ним, непонимающе хлопая заплаканными ресницами, слегка хмурится. Возможно, Кавеху кажется, а возможно, увидев как целуют его руку, Хайтам действительно покраснел пуще прежнего. — Ты постоянно закрываешь свое лицо или наоборот мое! — он звучит недовольно и в знак протеста кусает кончик пальца. — И что? — Хайтам слегка морщась, спокойно спрашивает. “И то” — отвечает в уме Кавех, внезапно схватив чужие запястья и заведя те за удобно приподнятую спину. — Кавех, что ты по твоему делаешь? — Решаю проблему, — абсолютно будничным голосом отвечает мужчина, разумом обдумывая, как именно закрепить чужие руки вместе. Ни ленты, ни магическим образом оказавшихся в их спальни наручников он не видел. Зато его глаз бога очень привлекательно блестел на тумбе. Ещё очень давно Кавех мастерски овладел контролем над своими элементарными силами. Благодаря им, он спокойно держал и перемещал предметы, создав вокруг них некое подобие невидимого куба. Непослушные, совсем хамские руки аль-Хайтама также были зафиксированы вместе за его спиной его — Кавеха, дендро способностями. Прежде, чем аль-Хайтам успевает сказать хоть слово возмущения, его, подхватив руками за спину, приподнимают, садя на свои колени и непроизвольно, а может специально, глубже насаживая на свой член. — Ну смотри, разве не прекрасно, когда ничего не стоит на пути? — Кавех хитро улыбается, целуя чужую щеку и удобнее перехватывает другого за тонкую талию. В ответ на него лишь злобно смотрят. Аль-Хайтам до ужаса красивый с такого ракурса. Такой восхитительный, когда сидит на нем, полностью открытый, доверяющий всего себя. Возможно, слегка напущенный и недовольный, но Кавех знает его достаточно хорошо, чтобы различить за этим приятное волнение, чтобы не видеть в чужих глазах ни капли страха или ярости. А глаза чужие совсем близко, как и его лицо. Теперь он может во всех деталях смотреть, любоваться, рассматривать румянец на щеках, дрожь ресниц и такое соблазнительное смущение. Он может целовать каждый миллиметр этой красоты, а приложив ухо, слышать милые слабые стоны и даже самые тихие вздохи. Крепче сжав ладони на талии, Кавех на пробу приподнимает мужчину, только, чтобы с новой силой насадить обратно на свой член. Потом еще раз. А после снова, но увереннее, но быстрее.