Янур Василиев | Виршки для корешков

Восхождение Гоге Где же мы были две тысячи лет? Для поисков как-то много. Разницы больше нет — Её Перуна ли, его Ра, Какого другого Бога, — Перед нами маячит гора: На верхотуру ведут кого-то, Опять слышен зов адский — Видимо, это квота, За то, чтоб дальше бряцали цацки. Обозревает радио Это в прямом эфире — Не пойми, чего ради, А мы наблюдаем с тобой, Что дальше случится в мире. Остальные надеются дальше Прятаться под горой, Мол, пусть за предательство с фальшью Расплатится кто-то другой.

Янур туцк! https://www.twitch.tv/kwizinart?sr=a

Завтра стрим с Януром! https://www.twitch.tv/kwizinart?sr=a

Завтра стрим с Януром! https://www.twitch.tv/kwizinart?sr=a

Василиев Янур. Зона пустоты: подборка стихотворений // Журнал "Альдебаран" №12. С. 53-61. URL: https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2FOSRYuh1jFuhyJpd6YlXi7dWW%2FdRj29gxuNqPSuKbDXxbEOxq1hjbXdWcZYUXQFcc%2FCH%2B%2BsnE5duAiqM%2FEjDILQ%3D%3D&name=Aldebaran%20%E2%84%9612%20%D0%B0%D0%B2%D0%B3%D1%83%D1%81%D1%82%202026.pdf&nosw=1 Спасибо чудесной Марине Марьяшиной!

https://youtube.com/shorts/w-DvqhURDVE?si=UsgNLLPAxd_Ae-hy

Ребенок счастлив ✨

Думайте...

Друзья! Завтра у нас в кои-то веки будет стрим с гостем — в этот раз решил пригласить моего друга, петербургского поэта Янура Василиева. Посидим, попиздим, поотвечаем на вопросы, может, чего-нибудь посмотрим. Ориентировочно начало в 20:00 по мск. Приходите, ждём!

Работать в доставке еды — Пищевой мазохизм. Развозишь заказы Под зноем, Под ливнем: Мокрый как пёс, Голодный как волк, Нищий как курьер-бедолага. Тем интереснее забирать Заказы из дорогих ресторанов И гулять по элитным ЖК. Иногда в приложении Смотришь из интереса, Что ж ты везёшь — Этакий пищевой вуайеризм — А там хачапури с кебабом Или стейк и ризотто. Сосёт под ложечкой — Это как смотреть на губы, Которые не можешь поцеловать. Хочется согрешить разок: "Потерять" заказ, Съесть в переулке жадно, Потом — хоть трава не расти. Но это, увы, неэтично: Я бы, например, не обрадовался, Если б заказал пиццу, А курьер бы её сожрал. Вот и я не буду. К тому же штрафы — И вообще. Так что везу себе дальше Стейки и хачапури В новостройки премиум-класса... Да где этот чёртов подъезд? 2026

Дорогие мои хорошие! Чумной десант 8го августа выступит во Пскове. Меня, к сожалению, не будет, но не могу не оказать информационную поддержку товарищам. По запросу в ЛС дам промокодик) Билеты

Как выживала литература, когда публикация могла стоить свободы? Почему одни писатели печатали книги на домашних машинках, другие издавались за границей под псевдонимами, а кто-то находил возможность публиковаться в детской литературе? Во второй части цикла о неофициальной поэзии и прозе мы смещаем фокус с подпольных салонов и кабаков, где звучали стихи, на то, где и как существовали книги в эпоху цензуры. В материале наш новый автор Янур рассказывает, как работали самиздат и тамиздат, где собирался ленинградский литературный андеграунд и почему цензура не уничтожила неподцензурную культуру, а во многом сформировала ее. Читайте статью по ссылке! Дизайн: Маша #скол_пишет

Зачем подсылаешь, Боже, Людей друг другу? Или не знаешь тоже, И всё по кругу: Друг друга ищем, находим, Потом теряем — Сколько кругов находим Так перед раем? Как в стылом мире согреться? — Прошу, не ври мне — Думали в Древней Греции, В Древнем Риме. Я так, чтоб все обомлели, В людей проник — Говорит оно обо мне ли, Кричит про них. Такое бывало за здрасьте И даже походя, От этого пахнет страстью С оттенком похоти. Выгибаюсь от мысли дугой, Как бренно, но Человеку нужен другой Лишь временно. То ли ты так караешь — За что конкретно? — То ли ты нас спасаешь, Но незаметно. Сводишь сначала, чтобы Не съела вьюга, Потом спасаются оба, Но друг от друга. 2026

На просторах Оставались мы порой без самых близких И, бывало, уходили по-английски, Будто сами под собой взрывали порох, Чтоб не быть ни тут, ни там И найтись не получалось по следам. Запоздало Поминаем мы былое добрым словом — Боль утраты зажила, как переломы, — Мы вперёд шагаем, будто не бывало Ничего и никогда, От былого не осталось и следа. Может, тени Где-то с краю промелькнут, да не поймаешь, И скользят они, как пальцы между клавиш, И ложатся, пряча солнце от растений — Растеклась над ними мгла, Только память нам ничем не помогла. 2026

Напоследок пойду вслед за Колей Киселёвым: это эстетически самоценно. Да даже просто приятно держать в руках. Если и делать самиздат, то именно такой, единящий форму и содержание: самиздат не потому, что нет спроса от официальных издательств, а самиздат как акт, дополнительно подчеркивающий ту или иную интенцию.

Когда приходится говорить о стихах Егора Завадского, первым делом на поверхность дискурса всплывает такое понятие, как поэтика жестокости. Перед нами художественный мир, который подчас можно сопоставить с шаламовскими описаниями катастрофических условий, нарочитое спокойствие при описании которых лишь будоражит ещё больше. Отчасти это можно сравнить с принципом, по которому работает балабановский «Груз-200»: жестокость, которая на поверку оказывается продиктована человеколюбием (или — как в данном случае — жизнелюбием). Окружающая действительность дана твёрдо, жёстко. Она будто бьёт под дых. И когда мы натыкаемся в книге на определение творческого направления раушкор, то мы не можем не принять этого в расчёт. Раушкор определяется как направление лирики, формирующейся в изменённых состояниях сознания — психозах, под влиянием стресса, психоактивных препаратов или травматических переживаний (в отличие от сюрреализма, не имитирует иррациональность, а непосредственно фиксирует патологические процессы мышления). В этой связи я бы говорил не о том, что окружающий мир воспринимается здесь в каком-то психонаркотическом тумане. Перед нами даже не сомнамбулическое состояние: наоборот, художественная реальность, предстающая перед нами в поэтике жестокости, воспринимается настолько отрезвляюще, что выбивает нас из колеи. Именно этот вывод из привычного состояния формирует экстремальность переживания: здесь и сейчас, во всей необъятности. Реальность будоражит нас тем, какова она на самом деле, повергает нас — по формалистам — в состояние деавтоматизации. — Я жил не раз, и жить снова не стану, покуда жив! — говорил, препираясь, поэт, — Нет, не вернусь! Я каюсь, я каюсь, я каюсь, но вместо слов только гусениц танковых след. Потому и фотографии, размещенные в книге, резонируют с поэтикой текстов: нам передали момент, выхваченный из реальности, неповторимый и неподдельный. Даже рутинное событие, пойманное таким образом, вступает на поле деавтоматизации. В связи с этим примечательно и название книжки: «Бутлег 9/04/26». Бутлег (англ. bootleg) — это аудио- или видеозапись концертов, репетиций или неизданных треков, которая создается и распространяется без официального разрешения правообладателей или самих исполнителей. Так же, как неповторим момент концерта, оставшийся как память в виде записи, так в виде книги автор оставил набор переживаний, радикализировав различными способами (включая название) принцип неповторимости. Фактически, перед нами попытка остновить мгновение, трагедийность которой заключается в том, что она заведомо обречена на провал. Отдельного анализа заслуживает визуальная составляющая данного издания, поскольку перед нами синтез нескольких видов искусств: визуального и словесного. Обозначенная выше связь нуждается в рассмотрении через призму диалога. Кроме текста и фото, в издании используются и коллажи, всякое-разное, в терминосфере которого я отнюдь не силён. Прелесть заключается в том, что перед нами диалогическое взаимодействие не только лишь способов выражения художественного: нам представлен результат диалога художественных сознаний дизайнера книги и автора материалов. Побочный диалог, разворачивающийся за кулисами, задаёт структуру происходящему на авансцене: бахтинский диалог с «другим» позволяет автору отчётливее явить себя. В конце концов, по Лотману любая коммуникация — это перевод с языка моего «я» на язык твоего «ты». В концепции семиосферы Лотман рассматривал «зеркало» как культурный механизм. Отражаясь в культуре (или в тексте), сознание адресата считывает информацию, но сам текст при этом меняет восприятие смотрящего, стирая границу между реальностью и вымыслом. В итоге, являясь фактом преобразования окружающей действительности в художественный знак, выход этого издания как деятельностный акт преобразует, в свою очередь, и саму окружающую действительность.

Егор Завадский при участии рук Лизы Фиртич Бутлег 9/04/26 Стихи/фото Давеча разжился прелестным образчиком нового самиздата. Книжка Егора Завадского не имеет выходных данных, нумерации страниц, УДК-ББК-ИСБН: перед нами чистый сплав лирики и фотографий, ничего лишнего.