Голос анархистов | La Voĉo de Anarkiistoj🚩🏴

Учитель, вот в чем разница между нашими двумя утопиями. Вы хотите обязательной для всех казармы, я хочу – школы. Вы мечтаете о человеке-солдате, я мечтаю о человеке-гражданине. Вы хотите, чтобы человек был грозен, а я хочу, чтобы он был мыслителем... - Виктор Гюго "Девяносто третий год", 1874 г. Telegram / Facebook / Instagram

​Сильвен Марешаль - один из первых анархо-коммунистов В связи с годовщиной взятия Бастилии предлагаем вспомнить о таком политичесаом деятеле Французской революции, как Сильвен Марешаль, из этой примечательной статьи с сайта КРАС-МАТ: Будущий анархо-коммунист, поэт, журналист и революционер Пьер-Сильвен Марешаль родился в 1750 г. в семье виноторговца. Он рос в парижском квартале, недалеко от рынка, где запахи мясной бойни и рыбы перебивали все другие. После изучения права он устроился на работу в Библиотеку Мазарини и одновременно начал писать стихи, которые быстро распространились и принесли ему известность. За свой демонстративный атеизм Марешаль был уволен с поста библиотекаря. И тем не менее, в новой книге он демонстративно призвал заменить Христа "маленьким богом любви": ведь празднования в его честь проводятся ежедневно! Когда началась Великая Французская революция, Марешаль продолжал вести "богопротивные" речи и сочинять стихи о любви. Он предложил проект нового революционного календаря и одним из первых высказался за провозглашение республики. Но не для того, чтобы власть перешла к буржуазии – а во имя социального равенства. "Я не люблю королей, ­– писал он в послании Национальному собрании в 1791 г. ("Ее Величество Природа перед Национальным собранием"), – и еще меньше люблю богачей… Революция еще не совершена, и ее не будет до тех пор, пока вы вращаетесь в кругу тех же самых идей, которые вы хотите изменить лишь в нюансах… Вы декретировали отмену дворянства, но оставили в том же состоянии богатых и бедных, господ и слуг. Вы запретили первым иметь гербы и освободили вторых от гнета ливреи, но все эти различия – не более чем видимость: действительности вы тем самым даже не касаетесь". Марешаль настаивал на социальном углублении революции. Поэт начинает издавать газету "Революсьон де Пари" ("Революции Парижа"), на страницах которой вел пропаганду социального равенства. "Неужели вы не замечаете, – вопрошал он в ней в мае 1791 г., – что Французская революция, за которую вы боретесь, говорите вы, как гражданин, представляет собой настоящий аграрный закон, проводимый в жизнь народом? Народ уже вернул себе свои права. Еще один шаг – и он вернет себе и свое имущество. Самое трудное уже сделано…" В книге "Поправки в интересах революции" (1793 г.) Марешаль провозглашает общность имущества, коммунизм. ...К якобинскому террору и диктатуре Робеспьера Марешаль отнесся отрицательно. Он был арестован, брошен в тюрьму Сен-Лазар и чудом избежал казни. Некоторое время он надеялся, что свержение нового тирана 9 термидора в 1794 г. откроет путь для дальнейшего развития революции. Но быстро понял, что ошибся. Он вступает в союз с другим сторонником коммунизма – Франсуа Бабефом (которому раннее неоднократно помогал) и публикует статьи в его газете "Трибун народа".  "Революция не совершена до тех пор, – вновь заявлял поэт в №31 газеты, – пока люди не станут делить между собой плоды земли так же, как они делят солнечные лучи". В марте 1796 г. Марешаль вошел в состав "Тайной директории" – революционного тайного общества во главе с Бабефом. Вместе они принялись готовить новое восстание трудового народа против захватившей власть буржуазии. Марешаль сыграл огромную роль в агитации движения во имя равенства. Написанная им "Новая песнь для предместий" распространялась в виде афиш и листовок и передавалась из уст в уста. ...По поручению товарищей поэт пишет проект коммунистической декларации – "Манифест равных". Равенство, утверждал Марешаль, – это "первый обет природы, первая потребность человека и основной узел всякой законной ассоциации". До сих пор революция лишь писала лозунг равенства на своих знаменах, но так и не осуществила его. Марешаль открыто выступил за коммунистический принцип равного доступа всех к произведенным и имеющимся благам. Но какой же именно коммунизм он отстаивал? На этот вопрос отвечает поистине великая фраза его "Манифеста": "Исчезните, наконец, возмутительные различия между богатыми и бедными, большими и малыми, хозяевами и слугами, правителями и управляемыми".  Telegram / Facebook / Instagram

Channel name was changed to «Голос анархистов | La Voĉo de Anarkiistoj🚩🏴»

Channel photo updated

Подытоживая тему сексуальности, можем вспомнить легендарные фигуры Гармодия и Аристогитона. Пара возлюбленных, которая, согласно преданию демократических Афин, свергла тиранию сыновей Писистрата. Их образом вдохновлялись в своих публикациях такие анархисты, как Луиджи Фаббри и Луиза Мишель. О них в свое время также писал и Платон: Ведь вар­ва­рам из-за их тира­ни­че­ско­го строя и в фило­со­фии, и в заня­ти­ях гим­на­сти­кой видит­ся что-то пре­до­суди­тель­ное. Тамош­ним пра­ви­те­лям, я пола­гаю, про­сто невы­год­но, чтобы у их под­дан­ных рож­да­лись высо­кие помыс­лы и укреп­ля­лись содру­же­ства и сою­зы, чему наряду со все­ми дру­ги­ми усло­ви­я­ми очень спо­соб­ст­ву­ет та любовь, о кото­рой идет речь. На соб­ст­вен­ном опы­те узна­ли это и здеш­ние тира­ны: ведь любовь Ари­сто­ги­то­на и окреп­шая при­вя­зан­ность к нему Гар­мо­дия поло­жи­ла конец их вла­ды­че­ству. Цитата - актуальна и ныне, ибо и сейчас существуют такие трусливые тирании, ограничивающие любовь. Telegram / Facebook / Instagram

​🏳️‍🌈🦄🕊Хвала дезертирам — Долой радужный капитализм! Перевод текста чешских анархистов-антимилитаристов: Капитализм способен превратить что угодно в товар, продаваемый на рынке с целью максимизации прибыли. Даже аспекты нашей сексуальности и гендерной идентичности становятся частью грандиозного бизнес-плана. Мы видим это на различных фестивалях и прайдах, спонсируемых корпорациями или политическими партиями, которые служат рекламными кампаниями для компаний, пытающихся убедить нас, что пока их грязный бизнес работает под радужным флагом, все в порядке. В июне 2026 года мы приняли участие в мероприятии "Прайд" в Граце с нашим "пиратским баром". До этого кто-то экспроприировал алкогольные и безалкогольные напитки из капиталистических храмов потребительства и привёз их в сквот "Лотта Оккупато" , где был украшен и установлен мобильный бар. Затем подавали коктейли и другие напитки за добровольные пожертвования. Этим небольшим подрывным жестом мы перенаправили часть дохода "радужных капиталистов". Однако мы не вложили собранные деньги в расширение нашего бизнеса, как это сделали бы влиятельные лица, стоящие за кампаниям "пинк-вошинга". Собранные нами 320 евро были переведены в фонд солидарности " Солидарность — это путь ", который будет использовать средства для организации практической помощи дезертерам и беженцам из зоны боевых действий в Украине. Спасибо всем, кто выпил, внес добровольный вклад и/или обсудил, почему (радужный) капитализм не может принести освобождение представителям ЛГБТ-сообщества или любым другим угнетенным группам и отдельным лицам. Telegram / Facebook / Instagram

​​Также одним из самых трагичных моментов в процессе над Оскаром Уайльдаом оказалась реакция на него со стороны Кропоткина. Тот самый Кропоткин, который восхищался сочинениям Уайльда и которым восхищался сам Уайльд в своих же тюремных записках "De Profundis", отказался вступиться в защиту Уайльда и подписать петицию за его освобождение. На взгляд Кропоткина, гомосексуальность была "увлечением праздных классов", и он считал, что поднятие сексуальных тем "дискредитирует анархизм в глазах народных масс". По его логике, анархизм и без того активно смешивали с грязью в буржуазной печати, выставляя анархистов "ненормальными и опасными людьми", а потому поднятие анархистами тем сексуального раскрепощения и публичная защита Оскара Уайльда только принесут вред и "усложнят классовую борьбу". Увы, но великий революционер и борец за свободу не увидел в этом государственном гомофобном процессе очевидное подавление личности со стороны викторианской буржуазно-государственнической системы, обрекшей поэта-анархиста на каторгу и нищету. Это показывает, что даже самые свободолюбивые и интеллектуальные люди могут быть несвободными от предрассудков и малодушия. И о том, как важно поднимать подобные темы. Анархисты не должны заниматься самоцензурой и трусливо заигрывать перед охлосом (оставим это неблагодарное занятие буржуазным политиканам, - именно за это их традиционно и высмеивали либертарные мыслители). Анархисты должны вести честный интеллектуальный разговор с людьми, просвещая их. Они должны избавлять их от невежества, ханжества и комплексов, а не легитимизировать эти пороки через лицемерное замалчивание. Telegram / Facebook / Instagram

​​Воистину роковыми отношениями, перевернувшими судьбу Оскара Уайльда, станет роман великого писателя с юным поэтом Альфредом Дугласом - "Бози", в которого он тогда страстно влюбился. Как он ему писал в одном из своих писем: Любимый мой мальчик, твой сонет прелестен, и просто чудо, что эти твои алые, как лепестки розы, губы созданы для музыки пения в не меньшей степени, чем для безумия поцелуев. Твоя стройная золотистая душа живет между страстью и поэзией. Я знаю: в эпоху греков ты был Гиацинтом, которого так безумно любил Аполлон. В это же время Оскар вместе с Бози и своим знакомым приятелем Андре Жидом совершает путешествия во французский Алжир, где наслаждается, как писал Оскар, обществом "прекрасных как бронзовые статуи" юных арабов. Парадоксально, но в Магрибе однополые отношения с юношами в целом традиционно были институционально приемлемы и широко распространены, что привлекло в колониальный Алжир многих европейских геев - особенно на фоне моды на ориентализм и экзотизированный образ Востока. В этот период своей жизни Оскар Уайльд становится на вершине своей популярности, - его пьесы с ошеломительным успехом завоевывают сердца зрителей, но над ним постепенно начинают сгущаться тучи. Отец Бози - своенравный и грубый маркиз Кунсбери вступает в конфликт с Оскаром, призывая его прекратить "развращать его сына". После неудачной попытки сорвать театральную премьеру Уайльду, он на видном месте оставляет записку "Оскару Уайльду, выставляющему себя как содомита". Бози, ненавидевший отца и обладавший капризным эгоистичным характером, уговаривает Уайльда подать на него в суд за клевету. Однако очень скоро маркиза оправдают, а затеянный процесс обернется против самого Уайльда, катастрофическим образом перевернув всю его жизнь. В ходе заседания обвинитель зачитал стихотворение Бози "Две любви": Я — истинная Любовь, я наполняю Сердца юношей и девушек взаимной страстью. На что другая Любовь во вздохом отвечает:  Да свершится воля твоя. Я — Любовь, не смеющая назвать себя вслух. Оживившись, Уайльд, сбросив оцепенение, поднялся и победно ответил: Любовь, не смеющая назвать себя вслух, — речь идет, разумеется, о нашем веке, — это глубокое чувство мужчины, старшего годами, к младшему, чувство Давида к Ионафану, чувство, составляющее основу философии Платона, заключенное в сонетах Микеланджело и Шекспира. Это глубокое духовное чувство, столь же чистое, сколь совершенное. Оно порождает великие произведения искусства, такие, как творения Микеланджело и Шекспира; и эти два мои письма — произведения искусства, до такой степени непонятые в наше время, что вот я стою теперь перед судом. Это прекрасное чувство, чувство возвышенное, благороднейшее. Это чувство интеллектуальное, и возникает оно тогда, когда старший наделен интеллектом, а младшему еще присуща радость и лучезарная надежда жизни. Мир этого не понимает, мир бесчестит и пригвождает к позорному столбу все, что с этим связано. Несмотря на свое блистательное выступление, оставшееся в истории, суд приговорил Уайльда двум годам каторги за его гомосексуальность, а по прибытию в Рэдингскую тюрьму его ждала улюлюкающая толпа (один особенно рьяный "блюститель общественной нравственности" даже плюнул в лицо Уайльду). Тюрьма со своими жестокими порядками раздавила здоровье Уайльда и после заключения он прожил оставшиеся три года жизни в нищете в эмиграции. От него массово стали отворачиваться английские издательства и театры, пытаясь забыть его, а его имя стало ассоциироваться с "пороком" в "приличном" обществе. В эмиграции же он окончательно порвал свои отношения с Бози. Но несмотря на все испытания и тяжбы, через которые ему пришлось пройти, когда от него отвернулись многие люди, с ним до самого конца, подобно Ласточке из его сказки "Счастливый Принц", остался Роберт Росс. Он поддерживал его как в тюрьме, так и в эмиграции, все время был рядом с ним. И именно он - любимый мужчина Уайльда - был на смертном одре Уайльда, ознаменовав победу бессмертной любви над викторианской моралью и гоготом черни. Telegram / Facebook / Instagram

​​Викторианская Англия с ее показной моралью была обществом невероятного ханжества. При том как в социальной сфере, где вместе с официальным христианством господствовал социал-дарвинизм и жесткий классизм, так и в личной сфере, декларируя традиционализм и показную добропорядочность. Когда же говорят, что Оскар Уайльд бунтовал против морали, то зачастую понимают это весьма превратно. Его бунт был направлен не против этики и этических начал человеке, а именно против этого лицемерного викторианского морализаторства. В своих произведениях Оскар Уайльд со свойственным ему остроумием и глубокомыслием высмеивал и разоблачал это викторианское ханжество во всех его формах.  В своих сказках он в лице самодовольных мещан, чиновников, вельмож, епископов, промышленников и скучающих светских дам, ждущих платье из усталых рук истощенной швеи с больным сыном, он показывал моральное банкротство буржуазного утилитаризма, алчность и лицемерие общества. (Данный факт окончательно разоблачает вульгарную бульварщину вокруг Уайльда, утверждающую, что он якобы до заключения был рафинированным эстетом, который только потом во время заключения "раскаялся" и повернулся к жалости и гуманизму. Он на протяжении всей жизни обладал цельным мировоззрением, и по его мысли, гуманизм - при том именно в его радикальном анархистском прочтении, отвергающим лицемерную буржуазную благотворительность - высвечивался изнутри самой красоты, самой эстетики и представлял из себя наивысшую платоническую форму красоты.) С другой стороны, в своих пьесах, таких как "Веер Уиндермир" и "Как важно быть серьезным", он не менее остроумно разоблачал викторианское ханжество в личной жизни с его одержимостью внешними атрибутами, статусом и "правильным" поведением. Помимо этого и сама частная жизнь Оскара Уайльда шла поперек норм викторианской "нравственности" в вопросах сексуальности. Еще с самого детства Оскар Уайльд увлекался Античностью, где однополая любовь не подвергалась табу, а воспевалась как нечто прекрасное и возвышенное, находя свое отражение в мифологии и искусстве. А из его школьных воспоминаний мы находим такие трогательные моменты: Я выбрал в наперсники одного юношу, который был младше меня на два года, и без конца рассказывал ему истории про Александра, Алкивиада, Софокла, чьими чувствами проникался в то время. Он слушал с замиранием сердца, с подлинным вниманием, которое я считаю признаком ума. Я же, погружаясь в образ героя, не отдавал себе отчета о производимом впечатлении. Вскоре мне предложили стипендию в дублинском Тринити-колледже, и я бросился поделиться радостью с другом. Он выслушал это известие с грустью и настоял на том, чтобы пойти проводить меня на вокзал на следующее утро. Расставание было безрадостным, и я видел, как печаль затуманила взор моего друга. И вдруг неожиданно, буквально за мгновение до того, как тронулся поезд, прежде чем я смог понять, что происходит, он сжал мое лицо своими горячими руками и поцеловал меня в губы. Затем тотчас соскочил с подножки вагона и скрылся из виду. Я ощутил холодные капли у себя на щеках: это были его слезы. Происшедшее глубоко потрясло меня: то была любовь, истинная любовь. В Оксфорде его учителем был Уолтер Пейтер, также испытывавший гомосексуальные влечения и прививавший Оскару любовь к Древней Греции и эстетизму. После обучения он поселился в Лондоне на Тайт-стрит (своего рода "лондонский Монмартр", где жило множество представителей столичной богемы), и жил в одном доме со своим любовником - знаменитым художником Фрэнком Майлзом - до тех пор, пока отец не приказал Майлзу (под угрозой лишения содержания) прекратить "развратные" отношения с Уайльдом. После разрыва с Оскаром Майлз попытается угодить своей семье и жениться на одной женщине, но в итоге, раздавленный депрессией, закончил свою жизнь в психиатрической клинике. Сам Уайльд даже после заключения брака с Констанс, от которого у него родились дети, продолжал увлекаться мужчинами, а среди его самых глубоких и преданных спутников жизни станет журналист Роберт Росс, посвятивший свою жизнь сохранению наследия Оскара.

​​Продолжая тему сексуальности у Гольдман, можно также упомянуть ее защиту Оскара Уайльда, о котором она также оставила заметки в своих мемуарах: Во время прогулки по Люксембургу я рассказала доктору о негодовании, которое испытывала по поводу заключения Оскара Уайльда. Я защищала его дело перед жалкими лицемерами, которые послали его на смерть. «Ты! — удивлённо воскликнул доктор. — Как! Ты же тогда была ещё совсем молодой. Как ты осмелилась выступить на публике в защиту Оскара Уайльда в пуританской Америке?» «Чепуха! — ответила я. — Не нужно отваги для того, чтобы протестовать против великой несправедливости». Доктор неоднозначно улыбнулся. «Несправедливость? — повторил он. — Это было не совсем так с точки зрения закона, хотя могло быть так с точки зрения психологии». Остаток вечера мы провели, горячо споря по поводу ненормальности, извращения и вопроса сексуальной ориентации. Доктор много размышлял на эти темы, но был ограничен в своём подходе, и я подозревала, что его немного возмущал факт того, что я, молодая женщина, могу говорить без обиняков на такие запретные темы. Как известно, Оскар Уальд был выдающимся британским поэтом, писателем и драматургом. Мастером парадоксов и виртуозом, родившимся в Дублине и покорившим своим остроумием Оксфорд, Лондон, Нью-Йорк и Париж. Анархистом, чье творческое наследие сейчас очень часто целенамеренно подвергается выхолащиванию. Сам он принадлежал к дендизму - своего рода панку XIX века - направлению, которое через одежду, манеру поведения и эстетику бросала вызов буржуазной морали. Вопреки викторианским порядкам, декларировавшим работу и полезность как "высшую добродетель", он провозглашал бунт и творчество. Как он говорил, не искусство должно подражать жизни, а сама жизнь должна подражать искусству. Нужно учредить такой строй, который освободит человека от нужды и иерархии и в полной мере даст возможности человеку для его самореализации. Именно поэтому его так заинтересовали идеи английских социалистов и особенно движения "Искусства и ремесла", критиковавших капитализм и индустриализм с эстетической точки зрения. Он восхищался русскими революционерами. Вдохновившись выстрелом Веры Засулич в генерала Трепова, он написал одну из своих первых пьес "Вера, или Нигилисты". В самом Лондоне он был лично знаком с революционером-анархистом и политэмигрантом Степняком-Кравчинским, совершившим в России тираноубийство против шефа жандармов Мезенцова. Ему также был крайне интересен Кропоткин, которого он назовет "белоснежным Христом из России". В 1886 г. после событий Первомая он подпишет Чикагскую петицию, заступившись за осужденных узников Сенного рынка. А в 1891 г. он внес залог за освобождение своего друга поэта-анархиста Джона Барласа, который трижды выстрелил из револьвера по зданию Палаты общин с Вестминстерского моста в качестве выражения презрения к парламентаризму и мести за полицейский разгон демонстрации. Не чужды Оскару были и гендерные темы: некоторое время он редактировал журнал "Женский мир", в котором продвигал идеал "новой женщины" — политически активной, радикально переосмысляя викторианскую женственность. В редакционных дискуссиях с консервативными сторонниками общественной морали, требовавшими ужесточения законов о браке для обоих полов, Уайльд выдвинул радикально-либертарный тезис: "Я думаю, что не должно быть вообще никаких законов ни для кого". В своем знаменитом эссе 1891 г. "Душа человека при социализме", которое произвело приятное впечатление на Петра Кропоткина и Густава Ландауэра, Оскар протестовал как против капитализма и частной собственности, закрепощающих человека, так и против тоталитарной этатистской разновидности социализма, утверждая, что подобный строй будет хуже прежнего. В его системе еще оставалось государство, однако оно должно было, по его мысли, полностью перестать управлять и стать добровольной ассоциацией личностей. Чуть позже он устранит эту двусмысленность вокруг этого вопроса и в интервью французским газетам в открытую назовет себя анархистом. И очень скоро после этого он на своей шкуре ощутит бессердечность Левиафана...

​ Моё турне в этом году не встречало противодействия полиции, пока мы не приехали в Портленд, штат Орегон, хотя темы, которые я затрагивала, были отнюдь не банальными: антимилитаризм, борьба за Каплана и Шмидта, свобода любви, контроль рождаемости и наиболее табуированная проблема в благовоспитанном обществе — гомосексуальность. Комсток* со своими пуристами также не пытались остановить меня, хотя я открыто рассказывала разнообразной публике о методах контрацепции. Попытка цензуры была предпринята некоторыми моими товарищами, так как я затрагивала такую «противоестественную» тему, как гомосексуальность. Они доказывали, что анархизм и так неверно истолковывают, а анархистов считают порочными; неосмотрительно приумножать эти заблуждения, рассматривая извращённые формы секса. Веря в свободу мнений, даже если они высказывались против меня, я не обращала большого внимания на цензоров — ни в рядах соратников, ни в стане врага. На самом деле цензура со стороны товарищей оказывала на меня то же воздействие, что и полицейское преследование: я становилась увереннее в себе, была более решительно настроена заступиться за каждую жертву социальной несправедливости или моральных предубеждений. Мужчины и женщины, которые подходили ко мне после лекций о гомосексуальности, доверившие мне истории о своих страданиях и одиночестве, зачастую были лучше тех, кто отвергал их. Большинство из них пришли к пониманию своей инаковости спустя годы борьбы, направленной на подавление того, что они считали болезнью и постыдным физическим недостатком. Одна молодая женщина призналась мне, что за двадцать пять лет жизни она не помнит дня, когда присутствие мужчины, даже её собственного отца и братьев, не вызывало у неё тошноты. Чем больше она старалась отвечать на сексуальное внимание к ней, тем более мерзкими ей казались мужчины. Она возненавидела себя за то, что не могла любить своего отца и братьев так, как любила мать. Она мучилась раскаяньем, но отвращение лишь усиливалось. В восемнадцать лет она приняла предложение выйти замуж в надежде, что длительные отношения помогут ей привыкнуть к мужчине и излечат её от этой «болезни». Но это закончилось ужасным провалом и почти довело её до безумия. Она не могла выносить брак и не смела признаться в этом своему жениху и друзьям. Она сказала, что никогда не встречала никого, кто страдал бы от подобного недуга, и ничего не читала на эту тему. Моя лекция освободила её, я вернула ей чувство собственного достоинства. Эта женщина была лишь одной из многих, кто подошёл ко мне. Их печальные истории представили социальный остракизм, которому подвергались гомосексуалы, в ещё более ужасном свете, чем я себе представляла. Для меня анархизм был не просто теорией об отдалённом будущем, а актуальным веянием, способным освободить нас от запретов — внутренних, равно как и внешних, и от разрушительных преград, которые разъединяют людей. *Энтони Комсток - американский общественный деятель и "борец за христианскую нравственность", по чей инициативе в 1873 г. был принят федеральный закон "против непристойных, развратных или похотливых материалов", цензурировавших обсуждения контрацепций, абортов и предотвращения венерических заболеваний. Основатель организации "Нью-Йоркское общество по борьбе с пороками", занимавшейся доносами против публицистики и литературы за "пропаганду аморального поведения". - Эмма Гольдман "Проживая свою жизнь" т. 2, 1934 г. Telegram / Facebook / Instagram

Анархия и сексуальность Итак, Месяц гордости находится сейчас в самом разгаре. В связи с этим на эту тему мы могли бы высказать несколько наших мыслей: 1) Вы должны знать и понимать, что государство до сих пор и до настоящего момента "не выбралось из постели". Прямо сейчас в этом мире существует десятки стран, где однополые отношения до сих пор криминализированы. В еще десятках стран, включая Россию и Грузию, криминализированы открытые однополые отношения. И наконец есть и такие государства - по типу Исламской республики Иран, Афганистана под управлением Талибов, а также кадыровской Чечни, где однополые отношения караются смертью. И даже в странах Первого мира права ЛГБТК+ людей периодически подвергаются нападкам - в частности в связи с ростом правого популизма. Так, администрация Дональда Трампа во время своего правления законодательно ограничило доступ трансгендерной молодежи к медицинской помощи, против чего официально выступили правозащитники. 2) Продолжая нашу излюбленную тему с космополитизмом, очень часто традиционализм поднимается на знамя националистических идеологий и движений. С одной стороны, Ку-Клукс-Клан, объявлявший однополые отношения "угрозой христианским ценностям и белой расе" и совершавший нападения на гей-клубы. С другой стороны, Нация Ислама, объявлявшая гомосексуальность и трансгендерность "аморальным поведением" и "стратегией разрушения чернокожих семей". Различные националисты и патриоты по всему миру в целом очень часто разыгрывают карту "традиционных ценностей" для сплочения нации. 3) Проблема ЛГБТК+ (как и вопрос космополитизма и денационализации) - это часть социального вопроса. К сожалению, даже у вполне умных и порядочных людей иногда присутствует ложное противопоставление: с одной стороны, "простые работяги, которым нужен не гомосексуальный опыт, а нужно чем-то кормить свои семьи,", а с другой стороны  - "раздражающие их геи".  В реальности среди ЛГБТК+ персон существует множество людей, которых их же собственные семьи из-за нетерпимости выгоняют на улицу, повергая их на нищету и бездомность. Если мы возьмем мир за пределами Глобального Запада, то мы обнаружим огромное количество квир-беженцев, также теряющих дома в попытке спасти жизнь или свободу. 4) ЛГБТК+ - это вопрос не только правозащиты и "личной постели". Это вопрос открытого доступа к здоровью и гигиене, возможности открытого обсуждения психологии отношений, получения психологической поддержки, а также - что ничуть не менее важно – раскрепощения, культуры, преодоления комплекса неполноценности и общественного остракизма. 5) Также важно отметить и оборотную сторону явления. Сейчас ЛГБТК+-тематика, к сожалению, также иногда используется в качестве инструмента кооптации в руках властных институтов. Государственные деятели, партийные функционеры, компании и даже полицейские на Западе вывешивают радужные флаги, занимаясь тем самым своеобразной легитимизацией либеральной системы. Иногда тема ЛГБТК+ используется для легитимизации национализма и патриотизма - травли против мигрантов, а также поддержки государственной армии и милитаризма. При том зачастую делается это весьма лицемерно: так, израильский милитаризм обосновывает себя в том числе своей показной толерантностью, при том что государство Израиль пользовалось методами гомофобного доксинга и шантажа против палестинцев на Западном Берегу. Или т.н. "ЛГБТ-военные" в ВСУ, воюющие за государство, которое не так давно предприняло попытку закрепить гомофобию на уровне Гражданского Кодекса, а внутри военного и силового аппарата которого полно азовцев и других неонацистов (в том числе на руководящих постах), исповедующих традиционализм и гомофобию. Мы отвергаем подобный радужный капитализм, буржуазный феминизм и правозащитный либерализм. Мы ставим задачу сексуального раскрепощения и преодоления гендерных ролей (о которых мы уже писали ранее) ВНУТРИ общего процесса социальной революции - движения за социализацию средств производств и построения безвластной федерации. Ведь в конце концов - "Это не моя революция, если я не могу танцевать!" Telegram / Facebook / Instagram

Channel photo updated

Channel name was changed to «🏳️‍🌈Голос анархистов | La Voĉo de Anarkiistoj🚩🏴🏳️‍🌈»

​​Он участвует в Славянском конгрессе, призывая к разрушению Российской, Австро-Венгерской и Османской империи, а затем защищает улицы восставшей Праги от австрийских генералов. В последствии он сравнивал себя с Дон Кихотом: в один день он мог за кружкой чая обсуждать с Вагнером Девятую симфонию Бетховена, а на следующий день руководить баррикадами Дрездена, предлагая к ужасу горожан выставить перед солдатами саксонского короля Сикстинскую Мадонну Рафаэля, чтобы они не посмели стрелять в инсургентов.  Но в след за революциями наступает реакция: власти громят восстания, хватают Бакунина, и для Мишеля начинается мрачный период жизни. Из саксонской крепости Кёнигштайн его переводят в австрийский Олмюц, а затем и в российскую Петропавловскую крепость, прямо к родной стране и родным кандалам...В Западной Европе он дважды приговаривается к смертной казни, а в России вынужден двенадцать лет провести в заключении. Но пройдя все испытания, он остался прежним, не став рабом и мещанином. И во имя продолжения дела свободы и справедливости он решается на целый кругосветный побег из Сибири, пересекая на своем пути недавно открывшуюся для иностранцев Японию и охваченные Гражданской войной США. И первым делом после побега в Лондон к Герцену он вновь берется за бунт, пытаясь присоединиться к восстанию польских националистов, а после его поражения поселяется в Италию, где формирует свое Международное братство.  Именно тут постепенно начинает формироваться его анархистское мировоззрение.  Войдя в пацифистскую организацию "Лига мира и свободы" он пытается предложить свою революционную программу:  "Убежденная в том, что свобода без социализма — это привилегия и несправедливость, а социализм без свободы — это рабство и животное состояние, Лига громко провозглашает во всеуслышанье необходимость коренного социального и экономического преобразования, имеющего целью освобождение народного труда из-под ига капитала и помещиков и основанного на строжайшей справедливости, не юридической, не теологической, а просто человеческой, на положительной науке и на самой неограниченной свободе".  Но не найдя общий язык с либералами из Лиги, он со своими товарищами решает присоединиться к Первому Интернационалу - международному объединению трудящихся разных стран, созданному в 1864 г. Внутри него Бакунин проповедует свой безвластный общественный идеал: "Никакое государство, как бы демократичны ни были его формы, хотя бы самая красная политическая республика, народная только в смысле лжи, известной под именем народного правительства, не в силах дать народу того, что ему надо, т. е. вольной организации своих собственных интересов снизу вверх, без всякого вмешательства, опеки, насилия сверху, потому что всякое государство, даже самое республиканское и самое демократическое, даже мнимо народное государство, задуманное г. Марксом, в сущности своей не представляет ничего иного, как управление массами сверху вниз, посредством интеллигентного и по этому самому привилегированного меньшинства, будто бы лучше разумеющего настоящие интересы народа, чем сам народ". Он ведет активную полемику с авторитарным государственническим социализмом Маркса, предсказав появление красной бюрократии. Не желая терпеть инакомыслия, Маркс и его сторонники с помощью кампании клеветы и подлогов официально исключает Бакунина из Интернационала, в результате чего анархисты основывают свое Международное товарищество в Сент-Имье. Как писал Бакунин: о своих отношениях с Марксом: "Он называл меня сентиментальным идеалистом – и был прав; я называл его вероломным, коварным и тщеславным человеком – и тоже был прав". Свои идеи он пытался реализовать во время восстаний в Лионе и Болонье. Благодаря своей энергии и страсти он вдохновил движения своих последователей в Италии, Швейцарии, Испании, Франции и Бельгии, а в России целое поколение нигилистов, включая юного Кропоткина из числа чайковцев, пошла за его идеями. Скончался он в Берне в госпитале для чернорабочих 1 июля 1876 года, оставив за собой свое бессмертное наследие для всех нас. Telegram / Facebook / Instagram

​​"Быть свободным и освобождать других" Недавно Бакунину исполнилось 212 лет! Родился выдающийся революционер в дворянском имении старинного рода Бакуниных в Прямухино в Тверской губернии 30 мая 1814 г. Его отец - либеральный барин Александр Бакунин - превратил свое родовое гнездо в своего рода культурный центр - мир интеллектуальных интересов, искусства и душевной гармонии, которую посещали самые именитые интеллектуалы и эстеты своего времени. Своих детей он с ранних лет приучал к литературе, музыке, живописи и любви к природе. В рамках свободного воспитания под влиянием руссоистских идей отец занимался с детьми физикой, космографией, географией и историей. И оттуда, подобно исходу из рая, юный Михаил был вынужден поехать в Петербург учиться артиллерийскому делу, познав там на себе унижения муштры и армейской иерархии, где в противоположность Прямухино царила грубость и невежество. Уже тогда обладая своенравным и свободолюбивым характером, он поссорился с начальством, не пожелав надевать по приказу ливрею, за что направлен на несколько лет служить в захолустьях Минской и Гродненской губерниях. Военная служба была не по нраву Мишелю, а вместо этого после возвращения он решил уйти с головой в философию, войдя в ряды московского кружка Станкевича. Мода тогдашней просвещенной русской аристократии и интеллигенции - философия Гегеля - весьма тяжеловесная метафизическая система, пытавшаяся объяснить - ни много ни мало - механизмы развития целого мироздания! Это безумно интересует юного Бакунина, который воодушевленно проповедует гегелевское откровение. А между тем все это происходит на фоне николаевской России - апофеоза крепостнического самодержавия. Системы,  державшей свое собственное население в состоянии плантационного рабства. "Прекрасной" православной страны, в которой помещики безнаказанно занимаются поркой своих крепостных рабов и насилуют крепостных девушек, создавая из них свой "гарем". России, где после подавления декабристского восстания и массовых репрессий над его участниками задавлена всякая свободная мысль, где Полежаева отправляют в солдаты за его антиправительственную поэму, Чаадаева объявляют сумасшедшим за его философические письма (предвосхитив методы советской карательной психиатрии), а простых людей - при официальном отсутствии смертной казни - забивают насмерть, многократно пропуская через армейские ряды со шпицрутенами. Россия "Мертвых душ" и "Ревизора" Гоголя... И опускаясь с Гегеля до Гоголя, довольно трудно было признать справедливость гегелевского утверждения о том, что "все действительное разумное". Просто представьте: витал Абсолютный дух с самого создания Вселенной и прошел много-много лет, чтобы материализоваться в конце концов... в тяпкиных-ляпкиных, хлестаковых и маниловых! Общаясь с Герценом и Белинским - корифеями революционной демократии, Бакунин начинает сомневаться в этой самой "разумности действительности". А вскоре после эмиграции в Германию и поступления в Берлинский университет он знакомиться с левым гегельянством и Арнольдом Руге. В сотрудничестве с ним он провозглашает со страниц своей дрезденской статьи "Реакция в Германии": "Дайте же нам довериться вечному духу, который только потому разрушает и уничтожает, что он есть неисчерпаемый и вечно созидающий источник всякой жизни. Страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть!" И вся его дальнейшая жизнь была посвящена именно этой страсти! В эмиграции он знакомится в Швейцарии с коммунистом Вейтлигом, после чего под давлением царского правительства высылается швейцарскими властями из страны. Во Франции он знакомится с Прудоном и Марксом, выступает перед польскими националистами по случаю годовщины Ноябрьского восстания, после чего под давлением царского правительства высылается уже французскими властями из страны. Но пройдет только месяц, как старые французские власти, выславшие Бакунина, сами рухнули под грохотом Февральской революции, а по всей Европе будет греметь Весна народов! Настоящий подарок для нашего Мишеля, который метеором носится в это время по континенту, поднимая знамя революционных восстаний.

К мигрантофобской истерии в Украине решило присоединиться данное существо, которое (как и другой проукраинский блогер-националист "Вертосексуал") годами распространяло неонацистскую конспирологию о "культурном марксизме" и "Великом замещении". Данное существо заявляет, что сейчас "главное, чтобы в Украине не стало как в Европе, которая из-за миграции стала филиалом ада". Только совершенно непонятно, почему данный украинский националист... сам предпочитает, будучи мигрантом, жить в Европе, а не в Украине (и мигрировал он в Европу задолго до 24 февраля). Если бы вы называли какое-то место "филиалом ада", то добровольный переезд туда означал бы либо мазохизм, либо то, что вы просто сознательно лжете. И судя по всему Шевцов сам не верит в националистические фейки о "неподконтрольных гетто" в Европе, которые скармливает своей аудитории. Вопреки распространяемой им лжи о "страхе выйти на европейскую улицу по сравнению с Украиной" еще до начала полномасштабной войны европейские страны по уровню преступлений были либо сопостовимы, либо в большинстве случаев даже безопаснее Украины, а по уровню бытовых убийств были значительно более безопасными, чем Украина. Но сейчас украинцам действительно особенно опасно выходить на улицу из-за риска быть похищенным и даже убитым. Только это опасность исходит не от мигрантов, а от государства и армии, которую Шевцов, сидя в Европе, публично призвал поддерживать и спонсировать. А еще от тех самых ветеранов, которые, по словам данного патриота, "смогут защитить порядок на улицах". Те же самые ветераны, которые, будучи продуктами агрессивного милитаризма, как раз и занимаются антисоциальным поведением - алкоголизмом, наркоманией, повышенным бытовым насилием, криминалитетом, а еще пополняют ряды ультраправых молодчиков (которые могут вас избить или даже при сотрудничестве со спецслужбами кинуть вас в пыточный подвал за "непатриотичные взгляды") и ТЦК, творящими настоящее насилие против простых украинцев, отправляя пушечным мясом на фронт националистической войны. Тем не менее, накормив аудиторию националистической ложью и пугалками, он - во имя спасения национального государства (того самого, которое творит весь этот произвол против самих украинцев) - призвал к сегрегации в отношении мигрантов по модели арабских эмиратов, где у мигрантов отсутствуют базовые человеческие и трудовые права с тотальным полицейским контролем и пожизненныи статусом второго сорта. В связи с этим у нас, как у космополитов, возникает мысль: если по утверждению и признанию самих же националистов (при том самых разных националистов из разных стран), "защита национальной идентичности" требует ущемления человеческого достоинства и прав - будь то неизбирательных обстрелов, принудительной мобилизации или сегрегации мигрантов, то тогда национальная идентичность просто не заслуживает ни защиты, ни уважения. Шевцов также дал слово какому-то одесскому буржую - одному из крупнейших владельцев недвижимости в городе, который сравнил мигрантов с тараканами. Хотя по нашему скромному мнению, тараканом является именно данный бизнесмен-националист. Хотелось бы верить, что когда-то в будущем многонациональный рабочий класс Украины - состоящий как из украинских трудящихся, так и трудящихся-мигрантов - сможет добиться социального освобождения, вместе окончательно разобраться с последствиями войны, разрушений, национализма, и взять на общее благо эти богатства из рук таких паразитов и тараканов. А еще знаете, забавно, когда расистские фейки о том, что якобы "беженцы приезжают в Европу для мошенничества с пособиями", озвучивает Алексей Шевцов - абсолютный социальный паразит и трутень. В то время как настоящие беженцы получают более чем скромные средства на первое время и после обучения языку как правило занимают самые трудоемкие и тяжелые работы, Алексей Шевцов купается в роскоши и получает огромные средства за счет игровых стримов, троллинга против феминисток и распространения националистической конспирологии. Более рельефного опровержения тезиса о меритократии при капитализма даже и не придумаешь. Telegram / Facebook / Instagram

Еще один яркий пример того, как даже враждующие между собой национализмы могут подыгрывать друг другу, ущемляя человеческую личность и напрямую соочаствуя в подавлении свободы. То же самое немецкое государство, которое при Мерце активным образом, следуя старым государственническим заветам "Пушки вместо масла" проводит политику милитаризации, срезая социальные программы, и пытается вернуть призыв в Бундесвер; которое активнейшим образом спонсирует в своих интересах войну на Ближнем Востоке и Украине, призывая Зеленского не выпускать мужчин из страны, другой рукой - из-за своей навязчивой мигрантофобской истерии - закрывает двери для российских отказников. А еще показатель, какими идиотами бывают националисты, - даже тогда, когда они могут объективно ослабить своего главного соперника, они из-за своего шовинизма идут не только против человеческого достоинства, но и против своих же собственных интересов. Telegram / Facebook / Instagram