выразительность

Я вместе с остальными смотрю, Коля, как тебя любят. Поражаюсь вместе с остальными, любящими тебя, как тебя опасаются многие и многие промолчавшие весь сегодняшний день. Что звучит куда громче сказанных слов. Тот раз, когда Ты вернулся из тура и вошел туда, где я пил кофе, Ты был уставший, но сильный. Ровно как и твоя музыка. Мы сегодня все созваниваемся, Коль, и много говорим о тебе. Я звоню всем тем, с кем тебя познакомил первым, и тем, кто познакомил меня с тобой. В тот раз, Коль, мы договорили и попрощались, Ты свернул за угол книжных полок, упала на пол задетая тобой маленькая книжка. А я-то подумал, что ты выйдешь из-за угла поднять её, и я снова тебя увижу. Сегодня, Коль, даю зуб, много больших людей ощутили себя маленькими. Хоть и делаешь ты всё наоборот: маленьким даешь почувствовать себя большими. Сомневающимся даешь саблю и ноту. Под тебя, под твои ритмы вышагивают юные. Твоим голосом напевают молчаливые и твоими словами осмысливают рвение. Они сегодня, Коль, твое имя назвали и перепрочли сто раз. И я с ними. И некоторые из нас сегодня до черта злы, до черта. Что не сказали, Коль, тебе вовремя. И с ними - я. В нашей природе, как видишь, мелочные анонимы, метафоры и сантименты. Онемения в моем случае. В нашей природе то, что не в твоей природе. В твоей природе теперь то, чего мы боимся. От того и все маленькие сегодня. Ты прости нас за эту мелочность, ведь когда мы преодолеем страх и сантименты, когда нажелеемся себя самих, мы снова тебя послушаем. Просто с сегодняшнего дня песни зазвучат по новому и нам страшно это услышать. и закончить то что нельзя закончить, мне поможет книжка, которую ты сам,Коль, уронил. Я поднял её тогда, поняв, что ты не вернешься, и заглянул в зал куда ты ушел, но тебя там уже не было. «Как быстро» - подумал я.

Написал в ST, что такое «финикийская схема». Здесь добавлю только, что Уэс никогда не разыграет драму, у него просто не та интонация, но я очень жду, когда он выскажется прямее о времени, в котором сам живет. Думаю, тогда все сложится. И думаю, подумывают об этом многие. Доказательством тому служит зал, громко промолчавший слово «опять». Если у Уэса есть уши, он это слышит.

Теперь веду критическую колонку в ST. ART.  Главные редактора журнала пока улыбаются, но либо они не поняли, кого позвали, либо я чего-то не понял. Зачем журналу обиженные в лице всех, кого я для них посетил и написал, либо просчет, либо пиар. По правде, я никогда не признавал критику и, думаю, нашел бы слова на каждую среду критиковать саму критику. Но наверное за это не будут платить. Второе. Важно понимать, что текст в издании — не личный блог. Влияние редактора на авторский текст возможно в разной степени: от классической строчки «мнение автора и редактора могут не совпадать» до перекроенных абзацев. Как будет — еще не знаю. И прогноз по первой в колонке «критика критики» делать рано, но каждый знак на месте.  Третье. Лишние сто живых читателей сегодня в тг — это очень много. Задним числом я там и для этого. Действуйте. по крайней мере по средам. Четвертое: https://t.me/saint_art_net/2749

Крупные бизнесы заказывают в штаб-квартиры предметы интерьера, прямо говорящие клиентам о состоятельности места, куда они пришли. Одежка у офлайн-бизнеса начинается с фасада. От Невского до башни «Федерация». Все, кто предпочитает жать живую руку, встречает по одежке — ясно. Все это умеем. Штаб-квартиры, шоурумы, побудешь гостем тут и там и находишь в себе схожесть с частью аристократических интерьеров. «Условимся, в чем вы придете» не что иное, как нежное: «соответствуйте». И постепенно замечаешь, что чуланы бизнеса в открытых ртах сотрудников. Голый король входит вместе с командой, за какой бы малахитовый стол они ни сели. Настоящая аристократия начинается с обстановки внутреннего интерьера идеями. На деле же замах на аристократичность заканчивается на «не блякать» за столом при взрослых. Организации — это люди. Три нейтральных разговора с руководителем — вот фасад. Три вопроса сотруднику — и ты внутри фасада. И даже если организационное сердечко занято вопросами добычи выгоды, что очевидно для бизнесса, степень прилежащих идей решают, в красивой помойке вы или во дворце. А когда семь управляющих предпочитают Дега под хаха «жопы побольше», ты понимаешь, где ты. Я тоже ценитель определенного типажа, но не предпочтение а способ их выражения выдает с потрохами. Красота мышления легко проверяется выбором слова, в комнате, где одновременно есть ребенок, политик, отец и любовница. А вы пока не справляетесь с одним юнцом, причем на домашнем поле за дорогими фасадами. Вероятно, стоит задуматься над метражом интерьера, прежде чем пытаться вместить туда и оргию, и Дега. Эзопов язык — наше всё, но на такие слова, как «помойка», он не распространяется. Тебя ещё ждут самые страшные бардаки при абсолютном порядке сервиза на белых скатертях. А возможно, нужно оглядеться прямо сейчас.

В городе NN вчера стартовал ежегодный «Контур». Ярмарка. Там, где 12 лет назад, я, как вчера, торговался за мясо в павильоне на Мытном, сегодня секция фотографии. Подземный паркинг гостиницы по соседству — графика.  Даже во время монтажа галеристы не теряли время и видели в любом начавшемся диалоге потенциально закрытую сделку, не разобрав, что я просто ищу место, где раньше покупал домой лимоны.  По участникам: самыми интересными остаются провалившиеся в профессию. Посредственности хватает во всем, а крайности — редкость. Такую крайность нашел в обеих секциях, даже среди тех, кто очень хочет ей казаться, а казаться хотят все. Что интересно, ни тот, ни другой не бросились продавать. Если остаться умеренно политичным, на выводы — пятьсот квадратов парковки как рябь в озере. Мелкая россыпь отражений, конечно, отличается друг от друга, но очевидно, что во всех отражается что-то одно. Что именно — не понятно и не хочется.  На открытие с фуршетом для випов, где щедро наливали, были свои люди, обладающие бесценным незамутненным взглядом людей далекой профессии. Они-то на метафорический вопрос, что отражается, отвечают точно : что-то нехорошее.

Месяц назад попал ночью в чересчур гостеприимную галерею на Маяковского. Было поздно, и ознакомительная вступительная речь хозяйки ровно в полночь превратилась в захлебывающуюся спам-рекламу регалий автора. Пока кое-кто на стенах очень старался быть современным, она продолжала его закапывать, приглашая кланяться местным реликвиям: фоточкам обжималок автора с Депардье, Ван Даммом и президентами. Через 10 минут мессы первый раз показала на холст: дудочка, мол, как настоящая нарисована.  В целом ничего нового. Имя продавалось и до перестройки, вопрос в рыночном втюхивании и способе набивании цены путем бесконечного позерства автора на фоне личностей пошире и потолще. И главное, чтобы руку жали. Просто колхозная подача.  Я знаю десяток замечательных авторов, боящихся денег как огня, и проблема здесь далеко не только в самооценке. Напротив и «но» при нормальной самооценке в мире искусства авторитетные авторы обладают кругозором, не позволяющим им пропихивать дешевые ходы, а трезвость оценивания себя в искусстве, конечно, усаживает на места в дальних рядах. И для искусства лучше нет, ведь с дальних рядов прекрасный обзор. Но когда этого автора зовут в кулуары обсудить цену на себя, ментально автор остается там же. На Камчатке.  Галеристы давным-давно успешно вывернули кулуары. Но работа любого посредника — переобуваться по погоде, и если сегодня площадка двигает художника, завтра площадка его задвинет, потому что — рубль. Авторитетные названия галерей, ставшие брендами, впрягаются за выгоду, и в конце концов-то в искусство они пришли зарабатывать. Вместе с теми, кто к ним пришел.  Если после того, как искусство упаковали и «вот ваш чек», тебе показалось, что зайдя в галерею купил майку в «Лайме», тебе не показалось. Посыл рыночных отношений брендов в искусстве — лекало с головы рынка, родившегося в жестких условиях схватки промышленных концернов. Где на равных продается и качество, и авторитет, и репутация. Так что развернув упаковку дома, если вдруг осенит, как я купил это г… не удивляйтесь. Вы купили его, потому что за ним стоит авторитет. Лицо это или организация, зависит от вашей испорченности. Бренд Я не настолько свободен, чтобы показать рукой на конкретные примеры. Но в моем крохотном опыте среди наших современников есть и переоценившие себя кураторы, манипулирующие авторами, и талантливые живописцы, пишущие чиновников за десяток тысяч. и автор с одним покупателем-покровителем, на десятки лет содержащим семью. И директора крупнейших западных и восточных концернов, скупающих до последнего клочка бумаги всю мастерскую случайного автора, тут же взявшего себе квартиру в центре. И кошельки, сляпавшие проект для реализации своих политических амбиций под видом меценатства. И, конечно, блогеры, из кожи вон — создающие видимость успеха. А вся эта радость уберется только в 2 последних года.

Сегодня не отозвалась эхом необратимость, изменившая каждый институт мировой культуры, от юриспруденции до физики. Переосмысления морали, покачнувшейся этики и эстетики. Необратимость, навсегда изменившая вопросы гуманности. Государственности. Юридических и политических отношений. Необратимость, толкнувшая к переосмыслению добра и зла. Сегодня отозвалась эхом не необратимость, а её невозможный конец. Сегодня громыхнула эхом по земному шару возможность над невозможным. С днём победы! И с днём простого наступившего завтра. Доказательством победы над необратимостью

Любому напряженному городу, притворяющемуся, что это не так, 55 лет назад Хадке написал «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым» — тирада безутешности и пересушенный каталог безразличия Вены в картинках к трагедишке ненужных никому людей. Хадке умудрился подойти к полыхнувшему вулкану и, повернувшись к нему спиной, описал безмятежный пейзаж пред собой. Повесть оказалась полезней и актуальней, а вулканы и спины — вечными. Как и знакомые черты не отбившего 11-метровый в случайном госте, листающем каталог мидий на Патриарших. Даже когда светит такое солнце, как сегодня

У тех же Коэнов есть замечательный «Фарго». Он, как и любой звонкий бум в жанре, вызвал стилистические повторы и подражания. И вырос сериал. Делает его некто Хоули с маленьким послужным списком, но к 5 сезону, уже заметно набравшись жиру, сам торжественно заявляет, как далеко от Коэнов ушел. Но не ушел. По сути, ключ бум-эффекта — это жонглирование случаем и случай, собственно жонглирующий судьбами. Стихийные события как отдельный герой, от истории к истории гулящий рок. Всё как в жизни, только громче и невежественнее. Толстый намек, оценивающий бога как четырнадцатилетнего мальчика с неожиданным для самого себя приливом жестокости у муравейника с палкой, с чувством юмора тридцатилетнего оптимиста, выжившего в трех катастрофах подряд, и, конечно, судьи, поразивший высотой нравственных взглядов тех муравьев, которых не додавил. Коэновский бог остался, кого бы Хоули ему не подсовывал и что бы не говорил

Вот по анонсам музейного мая : Эрмитаж к 550-летию Микеланджело с выставкой, где под огромным именем лишь одна скульптура, а дальше дюжина угодивших под влияние большого автора. Фамилия здесь нарицательное, а художник как целое явление в мире искусства. Понятно, что консервативное и авторитетное музейное сообщество должно быть на современном плаву, в повестке которого рядом «Цой» в севкабеле, «Победа» в Манеже и по мелочи. У музея свои фамилии и козыри. И вот апрель, и как раз есть скульптура. Но одна. А цифры — это головная боль, и неважно, чья это голова, музея или забегаловки. Посетитель должен быть. И пока некоторые зашибают оформленными распечатками под рок-фамилиями, Эрмитаж, кажется, не может показать одну скульптуру и вынужден окружить её объемом, как того требует негласный регламент события под названием выставка. Просто микеланджеловский мальчик — тот самый случай, когда одна скульптура стоит пустых стен вокруг. Но едва ли кто-то рискнет это проверить цифрой посетителей. И вокруг мальчика создают событие из углов и точек зрения, последователей, приемников, влияния. Когда событием мог бы стать сам мальчик, оставь его без стен концепций , голым как он есть, сам в себе среди всей мишуры вокруг.

У Коэнов есть подзабытый фильм о забытом фолк-исполнителе, права на который сейчас взяли пара московских (и проверил) питерских кинотеатров. То, что «Внутри Льюина Дэвиса» за авторством культовых «Большой Лебовски» или «Фарго», станет ясно только к концу картины. От почти безымянной классики до road movie, скрепленной умирающим фолком во плоти Льюина, твердо стоящего на дне музыкальной индустрии 60-х, но уверенно отмахивающегося от любых компромиссов. Братья буквально дарят фолку тело и лицо, и тот медленно, но верно отчаивается. Трагизм неизбежности прихода нового и похорон тех, кто не успел переобуться, для картины повод рассказать про упрямую бездарность, посвятив её гордости визуальную песню, такую же скупую и скучную на зрелищность, как и фолк для современного слушателя. В безнадежности нашего героя не было бы ничего красивого, если бы мы не знали, что в тех же 60-х на тех же улицах бродит альтер эго нашего кудрявого неудачника, еще только начинающийся Боб Дилан, у которого скоро будет всё. И это то, что нужно нести с собой в зал, чтобы вдруг отчетливо понять, на чью тень вы смотрите. Вопреки канонам жанра братья сняли картину не о человеке отбрасывающим большую тень а о большом человеке в тени.

Сегодня в московском полупустом кинозале «Иллюзиона» финишировал ММКФ. Если коротко: разношерстная Москва, преимущественно за сорок, разок ожила на моменте, когда полненький кореец, недоверчиво посмотрев на цифру на весах, снимает нижнее белье и встает снова в надежде. Короткий дебют режиссера в игровом кино, «Просвещение» Кэй Миядзи, — это человек в футляре в обертке «Идеальных дней». Скупой смешок от скупой публики. Здесь нечего добавить. Я больше смотрел на зал. Понятно, что сейчас фестивали не пышут обилием. В программе коротких: печальная Аргентина, задумчивая Корея, напряженный Иран и наш (оставлю без прилагательного), тепло принятый кстати интеллигентным залом оммаж на «Уральские пельмени» вокруг имплантов груди на фоне похорон отчима и вытертой до дыры дилеммы «город — сила, периферия — счастье» с неплохими когда-то актерами. Режиссурой повеяло у Ирана, тем более что картина снята Нуши Мираджи, женщиной. Но смотреть это тяжело. И не из-за тяжелого сюжета.  Это не вердикт всему ММКФ, на котором я не был. Это так, впечатления от малой его части и пустого экрана в пустом зале под хлопки, а не аплодисменты.

В прошлое воскресенье на московской площадке десяток часов баттлили танцоры Electro Dance, хип-хоп, экспериментал, воГ и других направлений. Десять ярких часов, десятки молодых людей не просто пегмалионили чужую культуру, встав на накатанные рельсы, а жили этим. Неблагодарному зрителю вроде меня, далекому от денс-культуры, достались только эмоции без шелухи терминологии. Таким залом нельзя не заразиться. Первый час — глохнешь. На второй час различаешь направления, третий — о чем артист говорит, врет или молчит. Воистину недооцененность танца, локальность мероприятия и узкий зритель — результат всего лишь недовнимания широкого зрителя, а не непринятия. И это вопрос времени.  Хип-хоп давно косвенно или прямо дирижирует вкусом мира, танец, кажется, всегда под руку рядом. Но в тот вечер видел, как в московской заброшке танцоры украшали своим враньем, самолюбованием или злостью музыку, а не наоборот. Попыток популяризации танца на уровне нет, и крупные коммерческие развлекательные проекты вроде ТНТ и VK Festов не в счет. Те же московские школы танца — частная история. И как результат столичная танцевальная богема высказывается по бывшим цехам и заводам. Каждый зритель и танцор, конечно, всем доволен и благодарен, но как забыть, что в тот же вечер в центре Москвы стоит полупустая ГЭС

Несколько недель назад столкнулся с оценкой художественных качеств сценарной работы, выполненной для рекламного ролика московского заказчика, директора компании. И оценку эту провел… чат GPT. Заказчик ни много ни мало просто заявил на презентации что чату зашло. Уже после презентации сценария глава рекламной компании, в найме которой выступил автор текстов в качестве сценариста, рассказал в личном разговоре, что заказчики средней руки действительно частенько опираются на экспертное мнение GPT. Особенно в креативной среде, в которой не ведают. В той же беседе глава компании добавил: десятки сценариев, вышедших из-под нашей руки, написаны той же строкой. Оригинальный сценарий в пробной подписке выдает даже Алиса Яндексовна. На что я задал вопрос в той самой беседе главе: «А зачем я? Почему вы продолжаете выбирать человека?» И внятного ответа я не получил. С учетом того, что расценки на сценаристов приходятся от 10% стоимости всего продукта, вопрос очевидный. Возможно, статусность и авторитет креативного агентства подразумевает в штате сценариста. Пока. Но в сознании недоверие к чату искореняется. А то что сценарий писался без чата, удивился не только заказчик и глава компании, но и чат. А это замечание чата, вынесенное в примечание почти в самом конце анализа, оставлю без выводов. Здесь он/она вежливо указывает на то, как, по его скромному мнению, ‘’художественной стороне продукта наносит ущерб желание заказчика использовать слишком холодный колорит без использования теплых цветов на протяжении всего ролика, что, конечно, хорошо для узнаваемости бренда, но плохо скажется на внимании зрителе, который быстро устанет от монотонного колористического строя ролика. Риск потери внимания возрастает с такой-то секунды’’ и т. д.

Год назад сняли, а пару месяцев назад прокатили «Партенопу» в России. Вопреки низким оценкам заинтересованной и поклоняемой автору Европы (крупные критики колебались между 6 и 6,5) обвинили автора «Великой красоты» в импотенции. Для Соррентино это однозначно одна из самых слабых картин, и тем не менее жила, завуалированная или, скорее, потерянная, там есть.  Ругали за яркое лекало рассказчика, за тираж и поверхностность. Простым языком, зритель, видевший «Молодость» и «Великую красоту», автоматом видел и «Партенопу».  Но вообще-то, Пауло и сделал фильм про поверхностную красоту. Невероятная внешне и абсолютно заурядная внутри героиня — это формула индустриального масштаба нарциссизма общества, знакомая по фешн и блогингу. Но когда это ложится в основу крупной формы, вопросы, конечно, возникают. Куда полуторачасовая героиня несет свою красоту?  Партенопа, по сути своей, существует в рамках картины как немая манекенщица фешн-съемки, наряженная в солнце и мужчин, которых, кстати, всех как одного объединяет бессмысленное исчезновение как отметки хронометража. Но при этом драматургическое уважение свободной сцены для соло она получает сполна. Но сводится оно к молчаливому стоянию в купальнике. Ну как не подумать, что отношение автора к Партенопе неоднозначное.  К концу он ярко дает понять, что без главного героя здесь больше не на что смотреть, и заканчивает картину. И главный герой там далеко не Партенопа, ведь она все еще здесь, заурядная и скучная. Уходит главное — внешность Партенопы. Варианта видится всего два, и самый правдоподобный, что сдуваются и устают все. И Соррентино туда же. Второй — что картина тонко, чтобы, разумеется, не обидеть Партеноп, недооценивает внешнюю красоту, умышленно переоценив ее значение для драмы, отведя так много места на сцене. И оказывается, самое яркое, что она может для сцены , — это просто уйти.

если читатель в питере - в доме кино еще три раза прогонят «париж,техас» вима вендерса. пленку оцифровали много лет назад и глянуть это нужно в кинозале. эстетская работа сложенная из простоты, любящими фотографию авторами с большим вкусом. очень тонкий взгляд на самые банальные вещи. смотрите как может выглядеть спящий ребенок на плече водилы в дороге к техасу

хаим сутин конечно чудо своего временни если учесть круг его общения. почти все его дружки от мира живописи станут фамилиями и в какой-то степени все стоят друг друга, взять хотя бы модельяни . если верить литературе которая привычно «желтеет» когда говорит о звездах, хаим был абсолютно дурным, спал с куском коровы, со своими холстами , говорил задом наперед ел насекомых. верим верим. думаю так делало пол богемного парижа. но они не писали так как он. хаим работал с натуры. смотрел и писал. если без романтики - то этот метод работы позволяет художнику ярко демонстрировать свое вмешательство в привычное изображение. и сутин в своих холстах - это напряжение. причем без разборное, бессмысленное. головы столы пейзажи куски мяса , сутин задает напряжение. и понятно ведь что дело не в дохлой корове или консьерже. что в действительности этот человек чувствовал в воздухе европы в нищите и мечте и как переживал не понятно - а именно что видно. хорошо что у «языка» безнадежности была сутиновская кисть. ничего легкомысленного там нет, и случилось так, что на его откровения богема таки созрела и слетелась как мухи. а кому думаете особенно интересно посмотреть глазами бедности. конечно тем кто особенно от нее далек. придержать у себя под лепниной кривую голову мальчика и причитать под вино о причудах белоруса автора которого ты вытащил из бедности - это любоваться собой. и богемный париж а дальше и европа назначила ценник сутиновскому отчаинью. и хорошо что при жизни

вечерний привет Евгении первый и принципиальный инструмент в визуальной лирики Евгении-тон -не скроет свою академическую родословную. Но упрекнуть автора в пост академической инертности-будет ошибкой, ведь средства рисунка даже в малозначительных и не самых амбициозных её работах - далеко не на первом плане. Любое значимое пятно на плоскостях Евгении , уже только потом - лицо , фигура или человек. Вся громогласность и выразительность замешанная в прямоугольниках формата - это переоценка окружающей действительности методами работы с самым значительным и самым воздействующим на зрителя составляющим любое изображение - пятно. И Евгения ткёт из пятна вторую действительность , подчиняя буквальное изображаемое своей лирики и задавая межстрочье в визуальном прочтении. Балансируя в этой сложности, Евгения и формулирует эмоциональное напряжение, а её талант позволяет ей выдержать равновесие между банальным объяснением происходящего для зрительского глаза и эгоистичным подчинением всего изображаемого собственному замыслу https://t.me/artwgnr

думаю есть небольшой но шанс, что дэвид начал таки работу над проектом и нам ещё аукнется его творчество нетфликс отказал автору год назад в полнометражной анимации но с учетом произошедшего все может изменится пусть все продолжается