Тайная жизнь души

Не только! ♥️

Было бы ошибкой сказать, что сегодня исполнилось шесть месяцев только тебе. Ибо сегодня — не твой маленький юбилей, а день, когда целая жизнь, наша общая жизнь, вдруг отсчитала свои первые полгода заново. Сегодня: Полгода, как твои мама и папа обрели тот самый смысл, который не ищут, а находят, споткнувшись о чудо. Полгода, как им есть ради кого просыпаться, ради кого возвращаться домой, ради кого дышать глубже. Полгода, как две тёти обнаружили в себе источник нежности, о котором не подозревали и теперь этот источник не иссякает, а лишь становится глубже с каждым днём. Полгода, как Лена и Игорь примерили на себя звучное, тёплое звание «бабушка и дедушка» — и оно легло на их плечи так естественно, будто ждало их всю жизнь. Полгода, как наши бабушки и дедушки вдруг стали «пра» и в этом коротком слоге поселилась целая вечность, целая драгоценность бытия, которой не было раньше. Полгода, как вся наша семья заиграла новыми красками, словно кто-то невидимый коснулся каждой струны и она зазвучала иначе — заботливее, тише, трепетнее. Мы научились смотреть друг на друга иначе: с той тихой бережностью, которая появляется только тогда, когда в доме есть тот, ради кого хочется быть лучше. Полгода, как мы все, каждый из нас, носим в себе одно и то же имя. Полгода не только тебе, мой маленький Фунтик. Сегодня— полгода исполнилось целой жизни! Той, которая началась с твоего первого вздоха, с твоего первого крика, с твоего первого прикосновения к этому миру. И мы все теперь живём в ней — в твоей жизни — и уже никогда не сможем по-другому. С маленьким праздником, маленькое чудо. Ты даже не представляешь, сколько человек сегодня празднуют вместе с тобой. Сколько сердец бьются чуточку чаще от одной мысли о тебе. Сколько душ стали светлее — просто потому, что ты есть. 17.08.26 ♥️

Автору ближайшую неделю будет не до писанины. Она проведет её с пальцами в носу, со слюнями на кофте и с счастьем на сердце! Одним словом, всю оставшуюся неделю жизнь— она будет тётей♥️

и всю жизнь, наверное! //Эдуард Асадов

Я не заметила, как простояла четыре часа у окна транспорта, в реальность которого я всё ещё отказываюсь верить до конца: ибо что может быть нелепее и вместе с тем величественнее этой железной громады на колёсах, несущейся по двум параллельным прямым и движимой некогда углём, а ныне —неведомой силой, что заключена в проводах и рельсах? Поезд. Я не заметила, как деревья, что так отчётливо отдавались зеленью и свежестью — вдруг исчезли, уступив место моему собственному отражению. Очнулась я только оттого, что погас общий свет в вагоне, но если бы в это мгновение я моргнула — даже это не разбудило бы меня от того мысленного сна, в который я провалилась, как в тёплую, сонную воду. И вот что удивительно: я, которая всегда с таким тщанием следит за каждой своей мыслью, записывает её, обдумывает, возвращается к ней снова и снова— я не смогла бы передать Вам и четверти тех мыслей, что пронеслись мимо меня. Потому что, возможно, их и вовсе не было. Возможно, моя голова была пуста, как комната, из которой вынесли всю мебель. А если бы меня спросили, дышала ли я на протяжении этого времени, я бы лишь пожала плечами — я сама того не знаю. И всё же несколько мгновений сохранились в памяти, как сохраняются обрывки разговора после наркоза: отрывисто, неполно, словно сквозь вату. Табличка «Воскресенск» промелькнула перед глазами и вместе с ней мысль: по возвращении стоит сюда приехать на прогулку. Быть может, там меня ждёт что-то, чего я не видела или кто-то, кого я не встретила. А потом я подумала о тех людях, чьи окна выходят на эти стальные линии, по которым день и ночь проносятся поезда. Задумываются ли они когда-нибудь о том, сколько сердец соединили эти вагоны, а сколько разлучили навсегда? И как случилось, что один великий писатель избрал именно этот транспорт для той страшной, неумолимой развязки, которая навсегда осталась в памяти человечества и теперь всякий раз, когда состав набирает скорость, где-то в воздухе витает тень Анны Карениной с её отчаянным, измученным вопросом о том, куда же приводит любовь: под венец или под рельсы. Моё тело запомнило, как я непроизвольным движением подавалась вперёд каждый раз, когда кто-то проходил за моей спиной, но я совершенно не осознаю, сколько раз это случилось. Может быть, 20. Может быть, 120. В какой-то миг запах сладких вишнёвых слоек — тонкий, едва уловимый— проник в мои ноздри и мой желудок невольно забурчал. Ибо можно обмануть что угодно, только не обонятельную память. Пару раз я улыбнулась, вспомнив шутки из давних разговоров, пару раз я поджала губы, как бы отвечая на немой вопрос, который сама же себе и задала: ‘я не знаю’. И однажды я почувствовала на своей щеке слезу — трудно не заметить её, когда она горяча, как расплавленное стекло. Эта слеза была, как просьба, обращённая к небу: пусть у тех, с кем жизнь меня свела так нежно, так внезапно, а развела так по-доброму но — увы! — предательский, душа останется целой. Пусть она будет счастлива вопреки всему и ничего страшного, если без меня. Только бы — жила! Я не помню, когда я смахнула эту слезу и какой рукой, но помню, как подумала, что даже в церкви я не стою так неподвижно, как перед этим окном, за которым мелькают километры. Там я переминаюсь с ноги на ногу, чтобы облегчить боль в коленях. Здесь же — как гипсовая статуя. Раньше я читала, слушала лекции, смотрела фильмы, заводила разговоры с попутчиками. Теперь — я просто смотрю. И даже не в окно. А в себя. С каждым новым километром я вижу в этом стекле своё отражение всё отчётливее, словно оно становится ближе. А с каждой новой поездкой стою всё дольше, всё неподвижнее, будто надеюсь, что это поможет мне час так на 7 или 8 увидеть собственную душу. И всегда, неизменно, я прихожу к одной и той же мысли, простой, как этот стальной путь: как хорошо, что в моей жизни есть тот, кто провожает меня и те, кто встречают. Тогда по-середине не страшно быть одной (совсем как в жизни!). Главное, Больше мне ничего и не нужно. Разве что чуть больше знаков в постах, потому как я, честное слово, на сокращение слов трачу времени больше, чем на изложение своих мыслей…)

Проснувшись сегодня утром— ощутила под кожей счастье. Очень легкое, тихое и совершенно безликое, беспричинное. Просто счастье. Также просто оставляю здесь прочтение авторских строк, которые сегодня показались моей душе самыми подходящими к этому дню🤍

Если у вас, как и у меня, отсутствует навык сверяться с Гидрометцентром, то рано или поздно придётся разочаровываться и менять планы прямо на ходу. Так случилось и сегодня. Надеясь, что крайний вечер перед отъездом домой я проведу на своей полянке и сделаю это дольше обычного— как обнимают человека перед долгим расставанием— я была вынуждена сменить траекторию телодвижений. И честное слово, если бы мне не требовалась книга — та самая, из-за тяжести которой я не ношу её с собой — я бы осталась в метро. Съёжившись в лёгкую ткань, я всё же добежала до дома. В таких случаях выход только один: спрятаться в кофейне у дома, как под одеяло в холодную ночь. Наверное, если бы меня спросили, по какому критерию я вот уже несколько раз находила жильё, в списке красовался бы исключительно один пункт: наличие кофейни в доме. Разница с полянкой в том, что если на улицу я выхожу налегке, то спускаясь в кофейню, я буквально переезжаю: в руках— ноутбук, блокнот, книга, наушники, зарядка, карандаш, ручка и всё это хозяйство я раскладываю на столике, словно это мое рабочее место на несколько лет вперед. Разве не милость, когда, заходя в помещение, тебе говорят: «Я уже накрыла Вам за вашим любимым столиком»?! Особенно, если вслух ты никогда не озвучивала эту просьбу — просто выбирала одно и то же место и оно само стало твоим, как и становятся люди, которых ты просто выбираешь изо дня в день. Вот и прячусь всегда в этом уголке. Мне кажется, я даже не замечаю людей, которые заходят, детей, которые рядом гремят игрушками, музыку, что тихо играет фоном, я витаю где-то там в своем небытие. Но всё же нет-нет, да услышу: «Можно мне, пожалуйста, мой любимый пончик» или мельком зацеплюсь ухом за мотив знакомой песни, отчего отрываю взгляд от ноутбука и на пару секунд замираю, позволяя ритму проникнуть в жилы. И уж поверьте, никто не знает Вас лучше, чем бариста в кофейне у дома. Они видят Вас только что проснувшимися — сонными, с взлохмаченными волосами, улыбающимися после трепетных встреч, переживающими перед важными мероприятиями — когда пальцы чуть дрожат, а чашка становится спасательным кругом, счастливыми после долгожданных поездок, мокрыми после длительных пробежек, или нарядными перед свиданиями — но это, конечно же, реже всего, потому как всё же, чаще: в трениках, без макияжа, без масок, без попыток казаться лучше. Они точно знают и Вашу душу лучше, чем Вы сами. Это я знаю наверняка. Остаётся только благодарить их за то, что они принимают Вас с пучком на голове и успевают быстрее Вас понять, что Вы хотите именно сегодня. Так вот, сейчас я готовлюсь к новой лекции, оттого до темна цепляюсь за строки книг, которые помогают погрузиться в историю. Но если честно, пока писала это, поняла, что глаза мои сегодня так подустали, душа немного истрепалась, спустившись куда-то под солнечное сплетение и целый день как-то поднывала, давая о себе знать, а тело так и не выдохнуло после тренировки — что не будет ничего удивительного, если через пару мгновений я прервусь, сяду в машину и доеду до кинотеатра, где спрячусь среди рядов и распластаюсь в мягком кресле. До начала сеанса у меня есть ещё целых двадцать минут. Успеваю даже заказать очередную порцию кофе, купить m&m’s и сбегать домой за очками (иначе автор не увидит ни светофор, ни лица актеров). Жду не дождусь, когда уже откроют кинотеатр у дома. Держитесь тогда все мультфильмы, сладости в кинотеатре и попкорны, ведь мне даже не придётся садиться в машину! // Пока набирала текст, в очках телепортировалась до кинотеатра, где я с воот таким попкорном. Пока ждали начала— сделали очаровательной девушке фотосессию, потому как чудесные моменты должны быть запечатлены! Надеюсь, она будет не против этой одной фотографии, потому как она вышла чудесно! И вот фильм как 5 минут идёт. Я дописываю текст. Всё-таки… кнопочный телефон необходим! Это всё об одном: в холод всё начинается — с кофейни у дома. А как уже продолжается… не угадаешь!

Август— астры, Август— звезды, Август— грозди.

Всё.

Достаточного одного ‘ах, и почему я до сих пор это не попробовала?’ —утром, чтобы вечером: попробовать!

Две главные заповеди Вашего автора