what i consume

Просто икона женского баскетбола — Diana Taurasi 6 золотых медалей на олимпиаде за usa сборную 6 лет и в россии поиграла https://en.wikipedia.org/wiki/Diana_Taurasi

Я планирую прожить жизнь, которая до тла разрушит мое тело. Я провела ноябрь на острове – серфила каждое утро под пробужденным солнцем, и вернулась домой с глубокими морщинами вокруг глаз. А в мае я поднималась на Аннапурну и камень пробил мне бедро – теперь на нем непроходящий синяк, как вечный поцелуй скалы. У меня садится зрение от ночного чтения и письма, и руки в порезах от дерматита, шрамы от ударов костяшками. Мое тело носит следы жизни и разрушения, и этого не изменить. Сегодня заходил мой бывший любовник, которому для пениса не помешала бы третья штанина в брюках; мы не виделись три года и обсуждали старение, разглядывая наши голые тела. И в целом все как всегда сводилось к экзотизации и рассуждению на тему того, как стареют татарки, и что «маленькая собачка – всегда щенок». И я вроде такая – «да-да, хи-хи-хи». Но если откинуть кокетство, господи, мне так насрать. Лишь бы были деньги, лишь бы я была жива, могла серфить, ходить в хайк и заниматься сноубордом, писать, читать, говорить, видеть лица людей, улыбаться, петь, становиться музыкой и движением, трахаться как тварь, лазать по деревьям. Я хочу чтобы мое старение носило следы жизни и свободы, а не сомнения и ненависти к себе. Меня пугает как постарела мать – огромное дряблое тело, сползающие веки, закостенелость и попытки выхватить молодость в «Золотом яблоке» по акции. Как постарела моя сестра – пигментные пятна по всему большому телу, ботекс и татуаж. Как стареют мои подруги – блефаропластика, контуринг, обесцвечивание, вдовий горб. Я тоже старею – пока это меня не пугает, но вызывает азарт. Я бы хотела продолжать стареть и носить в своем теле истории странствий и приключений, следы теплых рук, бдсм-пощечины и синяки, шрамы от пережитых травм как штампы в подтверждение – снова обманула смерть. Но в этот раз мне чуть меньше повезло – на острове я чуть не умерла и даже не поняла этого. Нет никакого осознания смерти, (хотя я всегда вижу ее по кромке сознания), – просто становится невыносимо плохо, тело болит, кожа вскипает, голова, шея и язык наполняются свинцом, дыхание останавливается и в горло вставляют жесткую трубку, вены разбухают от катетеров и капельниц, мир размывает пелена. В этот момент я меньше всего думала о смерти, только о возлюбленных и близких, и о том, какая я лохушка, что попалась. Как сказали врачи, меня накрывал синдром Лайелла, но гораздо более правдоподобная версия диагноза – заговор на смерть от ревнивых бывших. Смерть нельзя осознать, потому что в моменте ее наступления сознание исчезает. Этот факт несет облегчение – живым смерть ни к чему, но мне она зачем-то оказалась нужна, хоть и в бессознательным ее проживании. Я столько раз планировала самоубийство и относилась к смерти как к шутке, а когда она подобралась вплотную, ничего не поняла. И теперь мне как-то жаль тупо умирать – я больше этого себе не позволю, я хочу выгрызть жизнь до корки, разъебать мир до предела, написать сотни историй, выиграть в сражении, влюбиться в таинственных женщин, и драться за жизнь изо всех своих блядских сил. Я обманываю смерть с 1994 года и каждый раз надеюсь, что мне повезет. Этого везения достаточно, морщины – ничтожная плата.

не перестаю вдохновляться силе ее пера

как же он чувствует.

США активно перестраивают свою науку. Именно как организованную деятельность. Всё не доходили руки написать. Вот вкратце, что происходит. NSF запустил ранее анонсированную инициативу X-Labs на $1.5 млрд: создание исследовательских групп, которые будут закрывать ‘пробелы’ в науке путем разработки платформенных технологий. Это проекты среднего масштаба, вроде консорциумов, но локализованные в одном месте, более автономные и под конкретную цель. Аналогичные X-Labs в области биомедицины продвигают в рамках NIH: исследования с высоким риском и высокой отдачей, которые не под силу обычным лабораториям. Законопроект HR 6572 одобрен директором NIH и внесен на рассмотрение в Конгресс. Судьбу HR 6572 можно отслеживать здесь. Миссия Genesis уже распределяет деньги, на первом саммите (видео) объявили 278 получателей грантов. Суммы пока скромные, учитывая бюджет $5 млрд, но это сделано сознательно: быстро покажите, что вы что-то умеете, тогда получите много. Пришло 5 тыс. заявок, т.е. интерес сильно выше ожидаемого, несмотря на все пересуды. Ранее правительство подготовило “Genesis Mission National Science and Technology Challenges”, важный документ, где обозначены приоритеты миссии: круг проблем, по которым ИИ должен изменить скорость и характер исследований в первую очередь. По сути, это области, в которых США должны сохранять лидерство во что бы то ни стало. Венчает это все недавно изданные 1) отчет NSF “Состояние науки и техники в США к 2026”; 2) доклад научного советника Белого Дома “Наука: новый золотой век” и 3) меморандум о приоритетах бюджета для НИОКР на 2028 год как способ реализации 2). Доклад выполнен в традиции легендарного доклада В. Буша 1945 г., который во многом определил модель американской науки, какой мы ее знаем. Теперь Golden Age (за)меняет эту модель, перенося акцент с науки, движимой любопытством, на исследования, ориентированные вокруг ключевых проблем, а также с университетов на отдельных ученых. Инициативы и доклад подвергаются ожесточенной критике, это неизбежно и предсказуемо, слишком много интересов задето, даже без учета партийной борьбы (хотя она превалирует). Местами бывает критика по-существу, здравые мысли. Однако, как я уже отмечал, негодование ученых можно понять, но все их доводы разбиваются о факт: в рамках прежней модели США начинают уступать лидерство Китаю. Так что наука будет перестроена. То, как себя проявит новая модель, предстоит выяснить. Stay tuned.

А ниче тот факт, что городской голубь живет 3-5 года, а в домашних условиях 10-15 лет? а рекордсмены 30-40 лет

claude, chatgpt, gemini

лафки лафки

Я на новом агентском проекте говорю директору инженерии

💜 У многих из нас есть человек, которому мы неожиданно рассказываем о своей жизни больше, чем собирались. Кажется, у психологов даже есть название для этого эффекта. Бариста, который помнит ваш обычный заказ. Продавец в книжном, с которым вы обсуждаете новинки. Мастер в салоне. Консультант в магазине. Обычно это происходит случайно. Пока пробивают покупку, упаковывают книгу или ищут нужный размер. Но мы почти никогда не задумываемся, что происходит по другую сторону прилавка. 🕯 Именно об этом, как мне кажется, книга белорусской писательницы и журналистки Татьяны Замировской «Свечи Апокалипсиса». Одно название чего стоит. 2019–2021 годы. Ковид, Нью-Йорк, поиск работы. Журналистка с многолетним стажем неожиданно оказывается продавцом в элитном бутике свечей. Французский бренд, роскошные интерьеры, антиквариат и покупатели, для которых свеча — уже почти предмет культа. Но главное здесь, конечно, не свечи, а люди. 😅 Антропологические зарисовки клиентов, которые обязательно всё потрогают, что-нибудь уронят и непременно найдут повод для недовольства. Кто-то приходит за маленькой дозой дофамина. Кто-то — выплеснуть раздражение из-за криво наклеенной этикетки. А сама героиня — продавец, консультант, грузчик, психолог и менеджер в одном лице — просто пытается пережить ещё один рабочий день и не свихнуться. И, наверное, именно поэтому книга оказывается не столько про эмиграцию и не столько про работу в магазине. Она про людей — немного нелепых, уставших, тревожных и очень узнаваемых. 🥰 Остроумный нон-фикшен, лёгкий язык и местами настолько театральные ситуации, что невольно начинаешь думать: нет, такого просто не могло быть. А потом вспоминаешь собственный опыт общения с людьми — и понимаешь, что ещё как могло. #КнижныйЧервь #ОбзорыНаКниги #Книги

N+1 в июньском дайджесте книг: Работа исследователей искусственного интеллекта Элизера Юдковского и Нейта Соареса может отпугнуть или вызвать скептическую ухмылку. Да и сама интонация книги поначалу кажется слишком алармистской, почти публицистической. Но не торопитесь с выводами: большинство серьезных предупреждений в истории человечества именно так и звучали, пока не претворялись в реальность. К тому же прогнозы Элизера Юдковского уже не раз оказывались куда точнее общепринятых представлений. Например, еще в начале 2000-х он утверждал, что проблема безопасности сверхразумного ИИ неизбежно станет одной из главных научных и политических тем XXI века. Тогда это казалось уделом фантастов  — сегодня ее обсуждают главы государств, крупнейшие технологические компании и лауреаты Нобелевской премии.  Научный редактор регулярно оставляет к тексту сноски, замечая, что к моменту выхода книги на русском языке некоторые прогнозы Юдковского уже сбылись. Читая эти комментарии, мы невольно вспоминали и другие новости последних месяцев. Например, недавний иск к Google, в котором семья пользователя утверждает, что чат-бот Gemini поддерживал его опасные заблуждения и подтолкнул к самоубийству. Еще несколько лет назад подобные истории показались бы сценарием фантастического романа, а сегодня они становятся предметом судебных разбирательств. Именно поэтому эту книгу трудно читать как очередную футурологическую страшилку: слишком многое из того, что совсем недавно выглядело невероятным, начинает происходить. Юдковский и Соарес сознательно пишут максимально просто. Их цель — объяснить как можно большему числу людей, почему, по их мнению, человечество движется к чрезвычайно опасному эксперименту. Авторы последовательно избегают технического жаргона, строят книгу на бытовых аналогиях, небольших притчах и мысленных экспериментах. Благодаря этому она читается скорее как научно-популярное расследование, чем как академический трактат. Главный тезис книги радикален: опасность представляет не «злой искусственный интеллект», восставший против людей, а система, которая чрезвычайно хорошо умеет достигать поставленной цели. Современное машинное обучение учит модели не понимать человеческие ценности, а оптимизировать заданные критерии. Проблема заключается не в ненависти машины к человеку, а в полном безразличии к нему. Если цель сформулирована недостаточно точно, сверхразумная система может уничтожить человечество не потому, что хочет, а потому, что это окажется побочным эффектом наиболее успешного способа достижения задачи. Самая сильная часть книги — объяснение того, почему авторы считают появление сверхинтеллекта уникальным событием в истории цивилизации. Они предлагают взглянуть на интеллект как на главный источник человеческого могущества. Люди доминируют на планете не благодаря когтям или скорости, а благодаря способности строить модели мира, создавать технологии и постоянно улучшать их. Если появится интеллект, превосходящий человеческий так же, как человеческий превосходит интеллект шимпанзе, баланс сил изменится столь же необратимо, как когда-то изменился после появления самого человека.  И если французский философ Раймон Рюйер, книгу которого мы обсуждали выше, видел в создании информационных машин продолжение древней мечты человека стать демиургом, то Юдковский и Соарес пытаются проследить эту мечту до ее возможного финала. С их выводами можно соглашаться или не соглашаться, но трудно отрицать, что Юдковский и Соарес первыми сформулировали многие вопросы, которые сегодня обсуждает уже не только академическое сообщество, но и правительства, крупнейшие технологические компании и сами разработчики искусственного интеллекта. А значит, спорить с этой книгой лучше после того, как вы ее прочитаете. Ещё опубликовали отрывок: https://nplus1.ru/blog/2026/07/09/if-anyone-builds-it-everyone-dies

В качалке для меня главное, чтобы процесс был изнурительным, а результат ничтожным.