𝕎𝕚𝕔𝕜𝕖𝕕 𝔻𝕖𝕤𝕚𝕣𝕖𝕤

🌟ПРЕПОДАВАТЕЛЬ 🌟 И он входит меня так, что мои глаза закатываются от очередной волны удовольствия, вбивая меня в этот стол Я снова выгибаюсь, опираясь спиной на его руку. А он врывается в меня невыносимо глубоко, и моё тело сжимается вокруг него, так что я снова на грани. И вдруг — ручка двери аудитории дёргается. Я замираю. Испуганными глазами смотрю на Мэйсона. Он отпускает мою спину, жестом показывая мне вести себя тихо — при этом не останавливаясь, а только замедляясь, мучая меня. Я ёрзаю, он крепче сжимает мой рот рукой. — Мистер Картер, у вас всё хорошо? Почему дверь закрыта? — раздаётся голос преподавателя. Мэйсон молчит несколько секунд. А потом, словно собравшись, отвечает: — Я просто переодеваюсь. С каждым произнесённым словом он увеличивает темп. Так, что его яйца бьются о мою попу. Я чувствую, как внутри всё сжимается от страха и возбуждения одновременно. — Не хочу, чтобы случайно зашли студенты и была неловкая ситуация, — говорит он так спокойно, так сосредоточенно, будто не он трахает меня жёстким, зверским темпом прямо на столе в аудитории. 😀Запретное желание, горячая история любви – всю эту историю ты сможешь прочитать на канале Darcy Cullin🌟

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Я наблюдал за тем, как она, выходя за дверь, накинула чёрное пальто поверх своего сексуального платья розового цвета, и на моём лице расплылась огромная ухмылка. Она хотела меня. Мне нравилась каждая минута, проведённая в этом причудливом маленьком городке, и я был более чем готов поселиться здесь. Я купил большое поместье на окраине Элгина. Мэгги оказалась великолепным источником информации. Было совершенно очевидно, насколько сильно она обожает свою внучку. Я не спешил и попрощался со всеми женщинами, с которыми успел познакомиться за последние четыре недели, прежде чем поспешил следом за Селеной. Они провожали меня улыбками, кто-то даже пожелал доброй ночи, а одна из женщин успела напомнить, что в следующий четверг они снова собираются на чай. Я пообещал, что постараюсь прийти. Элгин успел стать мне почти знакомым. Я знал, где находится общественный центр, где Селена обычно покупала кофе, какие улицы были самыми оживлёнными, а какие пустели после захода солнца. Я знал множество местных жителей по именам, хотя ещё месяц назад не представлял, что когда-нибудь вообще буду интересоваться жизнью маленького шотландского городка. Но теперь здесь была она. Единственное отличие на этот раз заключалось в том, что я позаботился о том, чтобы она знала: я иду позади неё. Я не хотел снова заставлять её чувствовать себя преследуемой в темноте, поэтому намеренно позволял своим шагам быть слышимыми. Я ухмыльнулся, когда она остановилась и обернулась ко мне, и всё её лицо выражало раздражение. — Отвали, Тибериус. Я едва сдержал смех. Именно такой я и предпочитал её видеть. Не испуганной. Не молчаливой. Злой. Живой. — Ты ведь понимаешь, что я наблюдаю за тобой с самого момента, как ты сошла с моего самолёта? — сказал я, наслаждаясь тем, как её бледные щёки порозовели от смущённого раздражения. Она прищурилась. — Ты вообще понимаешь, насколько жутко это звучит? — Когда ты произносишь это таким тоном — возможно. — Тогда перестань. — Не могу. — Почему? Я пожал плечами. — Потому что мне нравится знать, что с тобой всё в порядке. Она закатила глаза, но ничего не ответила. Она напомнила мне национальную эмблему Шотландии — шотландский чертополох. Это был красивый сорняк с пурпурной головкой и острыми колючками на листьях. Красивый и опасный. И чем больше я узнавал Селену, тем больше понимал, насколько удачным было это сравнение. Она могла казаться мягкой, но стоило кому-нибудь попытаться причинить ей вред, как наружу мгновенно показывались её шипы. — Ох, а у тебя щёчки-то порозовели, милая, — сказал я, используя акцент, который успел перенять за последний месяц. — Ты в порядке? Она посмотрела на меня через плечо. — Не называй меня милой. — Хорошо, Сели. — Это ещё хуже. Я тихо рассмеялся. Я всё ещё его совершенствовал. Я знал одиннадцать языков, поскольку за свою жизнь провёл немало времени в самых разных странах. Шотландский акцент оказался куда сложнее, чем я ожидал. Особенно когда приходилось подбирать правильную интонацию и не превращать каждое слово в нечто подозрительно английское. Но я учился. Ради неё. На уголках её губ появилась крошечная, неохотная улыбка. Я заметил её мгновенно. Она, кажется, сама поняла, что улыбнулась, и тут же снова сделала серьёзное лицо. — В тебе всё ещё торчит немного английской придурковатости, — сказала она, покачала головой и снова направилась к своей квартире. Я последовал за ней, сохраняя небольшое расстояние. — Я не настолько плох, — соврал я ей и ускорил шаг, чтобы идти рядом с ней. Она тихо фыркнула. — Самоуверенный ублюдок. — Ты говоришь это так часто, что скоро я начну считать это своим именем. — Не переживай. Я могу придумать что-нибудь похуже. — Буду ждать с нетерпением. Она покосилась на меня, но промолчала. Я привык жить в роскоши в Лондоне, а Элгин напоминал мне о тех простых временах в прошлом. Некоторые из них были довольно унылыми. Но здесь было что-то настоящее. Люди знали друг друга. Они замечали, если кто-то не пришёл на привычную встречу. Помнили дни рождения соседей. Спрашивали, как поживает семья, и действительно ждали ответа. Я провёл столетия среди роскоши, больших домов, дорогих машин и людей, которые зачастую улыбались лишь потому, что им было что от меня получить. В Элгине мне нравилось другое. Здесь никто не относился ко мне как к древнему существу, способному купить половину города. Здесь я был просто Тибериусом. По крайней мере, для всех, кроме Селены. — Ещё как. От тебя этим за версту несёт. Элая англичанка, и она нормальная. — Я рад, что хотя бы Элая получила твоё одобрение. — Она заслужила его. — А я? Селена посмотрела на меня с таким выражением, будто вопрос был совершенно нелепым. — Ты ещё на испытательном сроке. Я улыбнулся. Мне нравилось слышать даже это. Она могла проклинать меня сколько угодно, лишь бы я мог оставаться рядом с ней. 160 🌟 и 20 мнений = продолжение

Тибериус ничего не ответил. Он просто остановился там, где стоял, и впервые за весь вечер не попытался сократить расстояние между нами. Музыка продолжала играть, вокруг нас смеялись и разговаривали люди, а моя бабушка уже вовсю танцевала с Бетти, совершенно не подозревая, насколько напряжённой стала атмосфера между мной и мужчиной, которого она так радостно называла своим новым знакомым. — Тебе нечего меня бояться, Селена. Возможно, у меня нет бьющегося сердца, как у тебя, но за все мои годы в качестве вампира ты — единственный человек, который смог пробудить во мне эмоции. Я несколько секунд молча смотрела на него. В его голосе не было привычной насмешки. Он говорил серьёзно, и именно это почему-то заставило меня почувствовать себя ещё более неловко. Я не хотела слышать подобные слова. Не хотела думать о том, что могла значить для него. Мне было гораздо проще считать его очередным опасным вампиром, который решил, что имеет право вмешиваться в мою жизнь. — Ага, очень за тебя рада. Теперь можешь оставить меня в покое, — настороженно сказала я, потому что не собиралась поддаваться на его сладкие речи. Я сделала шаг назад, скрестив руки на груди. — У меня впереди целая вечность, Селена. Я никуда не собираюсь, — серьёзно произнёс он. — К тому же твоя бабушка настаивает, чтобы я пригласил тебя на свидание. Я фыркнула. Конечно. Из всех людей на свете именно моя бабушка решила свести меня с вампиром. — Тебе лучше начать ходить в церковь со своей компанией пожилых женщин и начать молиться, — сказала я и пошла прочь. Я уже мысленно представляла, как завтра устрою бабушке допрос. Она познакомилась с вампиром. Вампир оказался моей кровной парой. А теперь она ещё и пыталась устроить нам свидание. Это был какой-то невероятно плохой сон. Я успела отойти всего на два шага, когда почувствовала его руку на своём животе и его тело, прижавшееся к моему. Я резко напряглась. Все мышцы мгновенно застыли, а воспоминания о подземелье вспыхнули в голове настолько ярко, что на секунду я снова почувствовала себя в той холодной камере. — О, Селена. Я уже несколько недель каждую ночь молюсь о том, чтобы однажды погрузиться в твою горячую маленькую киску, — прошептал он мне на ухо. — Я буду смаковать каждый дюйм твоего тела, моя сладкая, — сказал он, удерживая меня за бедро другой рукой. Я тяжело сглотнула и бросила взгляд на бабушку. Та танцевала с подругой, но при этом ухмылялась, глядя на меня. Я не могла понять, что именно она видела в происходящем и почему её это совершенно не беспокоило. Он внезапно глубоко вдохнул возле моей шеи, и моё тело напряглось, когда я почувствовала, как его член затвердел у меня за спиной. Нет. Неважно, насколько иначе Тибериус разговаривал со мной. Неважно, насколько спокоен он был. Неважно, что Элая называла его моей кровной парой. Я всё ещё помнила, каково это — оказаться беспомощной перед вампиром. — Я чувствую запах твоей сладкой мокрой киски, Селена. Я, блядь, так тебя хочу. Я ахнула от его слов, но отстранилась от него, вспомнив Эстериуса. — Ты ничем не лучше Эстериуса, — ровно сказала я, хотя чувствовала жар на лице, потому что его слова меня возбудили. Завтра мне предстоит серьёзный разговор с Элаей. Она могла хотя бы предупредить меня. Я не хотела признавать, насколько сильно меня выбило из равновесия его присутствие. Я хотела злиться. Хотела бояться. Хотела просто считать его чудовищем и не задумываться ни о чём другом. Но он умел запутывать меня одним взглядом, одним словом, одной своей дурацкой улыбкой. Когда я попыталась уйти, он схватил меня за запястье. Я мгновенно посмотрела на его руку. Он словно понял свою ошибку и ослабил хватку, но мне этого было достаточно. — Он был мерзким ублюдком. — А ты, значит, нет? — недоверчиво спросила я. Он на мгновение замолчал. На этот раз его лицо стало серьёзным. — Не полностью. Я покачала головой и выдернула запястье из его руки. Освободившись, я не обернулась. Мне не хотелось видеть его выражение лица. Не хотелось слышать очередную красивую фразу. И уж точно не хотелось снова позволить ему заставить меня сомневаться в собственных решениях. Я пожелала бабушке спокойной ночи и ушла.

😈😈😈😈😈😈😈😈😈 😈😈😈😈😈😈 #СвязанныеКровью 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Я потёрла голые руки, прежде чем злость взяла верх. Он подлизывался к моей бабушке, чтобы получить доступ ко мне, а бабушка тоже ни слова мне о нём не сказала. Насколько мне было известно, он вполне мог использовать свои колдовские фокусы на моей бабушке. Одна мысль об этом заставила меня ещё сильнее сжать пальцы. Я не знала, насколько далеко могли зайти способности вампиров. После всего, что я успела увидеть, меня уже ничто не удивило бы. Если они могли пить кровь людей, двигаться с невероятной скоростью и гипнотизировать кого угодно, почему бы им не уметь влиять на чужие мысли? А если Тибериус действительно что-то сделал с бабушкой? Я посмотрела на неё. Она совершенно беззаботно смеялась вместе с Бетти, будто рядом не находился мужчина, который несколько недель назад был для меня одним из самых страшных существ на свете. Нет. Я не могла просто стоять и делать вид, что всё нормально. Я вздохнула, потому что понимала: убегать было некуда. Я тяжело зашагала обратно к главным дверям и с гораздо большей силой, чем требовалось, распахнула их. Тёплый воздух и громкая музыка тут же окутали меня. Несколько человек обернулись на шум, но я даже не обратила на них внимания. Когда я вернулась к бабушке, он стоял рядом с ней, держа мой напиток. Я остановилась всего на секунду. Тибериус спокойно протянул мне стакан, словно между нами не произошло ничего странного. Я выхватила его у него, осушила до дна, а затем протянула ему обратно. На языке остался терпкий вкус алкоголя, а внутри разлилось неприятное тепло. Бабушка смотрела на меня с изумлением. Я не была такой любительницей выпить, как она и её сын. Она улыбнулась мне с хитрым выражением лица. — Вот это дух, девочка, — сказала она с хриплым смешком. — Бетти, пойдём танцевать. Она поставила свой стакан на стол и направилась к Бетти Морган, которая стояла в окружении группы людей. Я проводила её взглядом, пока она не скрылась среди остальных. Предательница. Она действительно оставила меня одну с вампиром. Хотя, если честно, я подозревала, что она даже не представляла, насколько всё это серьёзно. Я медленно повернулась к Тибериусу. Он всё ещё держал пустой стакан в руке. — Как ты смеешь использовать мою бабушку для… чего бы, блядь, ты тут ни затеял? — огрызнулась я, как только она отошла достаточно далеко, чтобы не услышать нас. Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но злости в нём было предостаточно. Он нахмурился. — Тебе не нравится, что я помогаю местному сообществу? Мне очень нравится проводить с ними время. Я широко раскрыла глаза от его откровенной лжи. — Конечно нравится. Скольких из них ты использовал вместо подушечек для булавок? На его лице на мгновение появилось совершенно неподдельное удивление. Он явно не ожидал от меня подобного вопроса. — Подушечек для булавок? — Не прикидывайся идиотом. — Я не прикидываюсь. — Тибериус, ты вампир. Мне прекрасно известно, что ты делаешь с людьми. Он кашлянул и прикрыл рот рукой. Моё раздражение лишь усилилось, когда я увидела, что он смеётся надо мной. — Клянусь, я не выпил ни единой капли крови этих очаровательных дам, — сказал он, наконец взяв себя в руки и положив руку на сердце. Я подняла взгляд на его лицо. — У тебя вообще есть сердце? — пробормотала я. Его губы дрогнули. — Есть. — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто его нет? Он некоторое время молчал, продолжая смотреть на меня. В его взгляде не было привычной насмешки. Это почему-то заставило меня занервничать ещё больше. — Я не использовал твою бабушку, Селена. — Тогда почему ты здесь? — Потому что хотел быть здесь. — Ради неё? Он едва заметно покачал головой. Я сразу поняла ответ и почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Конечно, — пробормотала я. Он поставил мой стакан на стол и направился ко мне, но я автоматически отступила назад. Он остановился. Между нами оставалось несколько шагов, но мне всё равно казалось, что он находится слишком близко. Я подняла подбородок, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Не подходи ко мне.

— Я выпью двойной «Глазго-панч», — быстро сказала я ему, чтобы он поскорее отвалил и не слушал старческий бред, который нёсся из уст моей бабушки. Он ухмыльнулся, изображая из себя обычного человека, а затем повернулся к бару. Я несколько секунд просто смотрела ему вслед, пытаясь убедить себя, что всё это мне мерещится. Возможно, он действительно случайно оказался здесь. Возможно, это просто совпадение. Элгин был маленьким городком, но даже сюда иногда приезжали незнакомцы. Хотя я прекрасно знала, что Тибериус не был обычным незнакомцем. — Что ты наделала? О-он может оказаться серийным убийцей, — заикаясь, произнесла я, прекрасно зная, что он кровососущий убийца. Бабушка посмотрела на меня так, будто я только что сказала какую-то невероятную глупость. — Я ещё не выжила из ума. Я уже несколько недель его вижу. Он приходит сюда и общается со всеми. Удивительно, что ты не слышала о новичке, — сказала она, отпивая из своего стакана. — Я хочу сказать, ты только посмотри на эту милую задницу. Я едва не застонала. — Бабушка, пожалуйста. Она лишь хихикнула и снова сделала глоток. Я проследила за её взглядом до Тибериуса, стоявшего у бара, и нервно сглотнула, разглядывая его задницу. Мне совершенно не хотелось признавать, что бабушка была права хотя бы в одной вещи. Он выглядел чертовски привлекательно. Но это не имело никакого значения. Он был вампиром. Он был тем самым вампиром, которого я меньше всего хотела видеть после возвращения домой. Что он здесь делает? Мне нужно позвонить Элае. Я бросила ещё один быстрый взгляд в его сторону. Он спокойно разговаривал с кем-то у стойки, словно действительно был обычным человеком, который просто решил заглянуть на местные танцы. Ни напряжения, ни странного поведения. Ничего, что могло бы заставить окружающих заподозрить, кем он являлся на самом деле. Это было почти пугающе. — Я только в туалет схожу, бабуль, — сказала я и выбежала из зала. Я старалась идти как можно быстрее, не привлекая внимания, но едва оказалась за дверью, практически перешла на бег. Я выбежала на улицу, не обращая внимания на завывающий ветер, и позвонила Элае. Холодный воздух ударил мне в лицо, заставив плотнее запахнуть верхнюю одежду. Внутри общественного центра музыка продолжала греметь, а голоса людей сливались в приглушённый шум за закрытой дверью. Я нервно посмотрела на окна. Мне казалось, что Тибериус может появиться за мной в любую секунду. Телефон наконец соединился. — Элая, Тибериус в Элгине. Что он здесь делает? Он уже некоторое время встречается с моей бабушкой и только что заявился на местные танцы, — выпалила я, едва она ответила. На другом конце повисла короткая пауза. Слишком короткая, чтобы я успела успокоиться. — Э-э, подожди, я передам трубку Элае, — сказал Азраэль. Я закрыла глаза. Конечно. Конечно, он был рядом с ней. — Привет, Селена. Я всё гадала, когда же он появится, — сказала она, тяжело дыша. Я нахмурилась. — Ты гадала? Мне совершенно не понравилось, как это прозвучало. — Да, именно. Я отодвинула телефон от уха и посмотрела на время — было всего немного после девяти. Похоже, все вокруг успевали получить немного внимания, кроме меня. Меня чуть не стошнило при мысли о том, как Нора получает ласки от своего нового мужчины. Я потерла лоб свободной рукой. Почему именно сегодня? Почему именно здесь? Почему именно тогда, когда я наконец начала чувствовать себя нормально? — Извини, что, эм, потревожила тебя, но почему он здесь? На этот раз пауза была дольше. Я услышала, как Элая вздохнула. — Всё точно так же, как я являюсь парой Азраэля, а ты — парой Тибериуса. Я не хотела говорить тебе об этом раньше, но раз он уже появился здесь… перестань, — сказала она, прежде чем начать хихикать. Я перестала дышать. Ветер трепал мои волосы, но я даже не чувствовала холода. Я застыла на месте, словно приросла к земле, услышав её слова. Кровная пара. Тибериус. Я. Нет. Нет, этого просто не могло быть. Я уставилась на закрытую дверь общественного центра, за которой находились десятки людей. Среди них был он. Спокойный, уверенный в себе и совершенно не похожий на чудовище, каким я его знала. Когда до меня наконец дошёл их смысл, я взглянула на дверь общественного центра, потому что больше всего на свете мне хотелось просто сбежать и спрятаться. Куда угодно. Лишь бы не возвращаться туда. Лишь бы не встречаться с ним взглядом. Лишь бы не слышать снова этот спокойный голос. — Я-я позвоню тебе завтра, — дрожащим голосом сказала я и повесила трубку. 160 🌟 и 20 мнений = продолжение

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Общественные танцы прошли успешно. Я позаботилась о том, чтобы угощение было качественным и алкоголя хватило с избытком. Всегда было забавно смотреть на мою бабулю, когда она напивалась вдрызг. Я купила новые украшения и наняла диджея, который заодно отвечал за караоке. Мне было приятно видеть, как все веселятся. Я заметила, как Нора в углу целовалась со своим новым парнем так, будто собиралась сожрать его лицо. По крайней мере, сегодня ночью никаких неожиданных беременностей не случится. Я оглядела зал и удовлетворённо улыбнулась. Именно таким я и представляла сегодняшний вечер. Столы были заставлены едой, на стенах висели новые украшения, музыка играла достаточно громко, чтобы никто не мог пожаловаться на скуку, а пожилые мужчины и женщины, которые ещё час назад сидели по углам, теперь вовсю танцевали. Кто-то уже пел в караоке. Причём настолько фальшиво, что я начала сомневаться, не стоит ли мне выключить микрофон. Но всем было весело. А это было главным. Я провела рукой по волосам и поправила платье, которое выбрала исключительно потому, что бабушка несколько недель подряд напоминала мне о необходимости "хоть раз выглядеть как приличная молодая женщина". Сегодня она наверняка была довольна. Особенно после нескольких бокалов хереса. — Сели, ты сегодня отлично постаралась, — сказала бабушка, подходя ко мне со стаканом хереса в руке. — Почему бы тебе не расслабиться и не выпить? Я посмотрела на её стакан. Потом на неё. Она уже слегка покачивалась. — Ага, неплохая идея, — ответила я. Теперь, когда вся подготовка была закончена, я могла расслабиться. Я собиралась взять себе напиток, когда услышала рядом голос. — Позволь мне, — произнёс низкий мужской голос. Я застыла на месте, увидев кровососа. Моё сердце пропустило удар. Из всех людей в этом городе я меньше всего ожидала увидеть именно его. Тибериуса. Он стоял всего в нескольких шагах от меня и выглядел настолько спокойно, словно мы встретились совершенно случайно. Словно я не должна была сейчас испытывать желание развернуться и убежать. — О, Тибериус, ты всё-таки пришёл. Это моя внучка, о которой я тебе рассказывала. Селена, это Тибериус, — сказала она, ткнув меня своим костлявым локтем, когда я не ответила. Я медленно перевела взгляд на бабушку. Она выглядела совершенно довольной собой. Будто только что познакомила двух людей на совершенно обычной вечеринке. — Ты... рассказывала ему обо мне? Бабушка пожала плечами. — Конечно. Я снова посмотрела на Тибериуса. Он едва заметно улыбнулся. На нём не было того безупречно сшитого костюма, в котором я его запомнила. Он решил не выделяться и надел чёрные джинсы, рубашку и свитер. Его тёмные волосы были гладко зачёсаны назад, а в тёмных, завораживающих глазах не было ни намёка на красный оттенок. И именно это почему-то пугало меня ещё сильнее. Он выглядел слишком нормально. Слишком по-человечески. Если бы я не знала, кто он, я могла бы решить, что передо мной просто привлекательный мужчина, пришедший на местные танцы. Но я знала. И теперь не могла перестать замечать каждую мелочь. Его спокойную позу. Его руки. Его взгляд. То, как он стоял достаточно далеко, чтобы не заставить меня чувствовать себя загнанной в угол. Я заставила себя отвести взгляд от него и посмотрела на мою слегка поддатую, безумную бабушку. — Откуда ты его знаешь? Зачем ты так меня подставляешь? — прошипела я. Бабушка даже не попыталась выглядеть виноватой. Наоборот, её лицо озарила хитрая улыбка. — Потому что тебя никто не трахает. Вот почему ты такая напряжённая. Посмотри на себя, вся взвинченная. Нора Кларк вон там получает по полной в углу, а ей почти семьдесят, — громко прошептала она. — Вот если бы я была в твоём возрасте… Я почувствовала, как лицо начинает гореть. — Бабушка! — Что? — Тише! Я бросила быстрый взгляд на Тибериуса. Он смотрел на меня с совершенно невозмутимым выражением лица, но уголок его губ подозрительно дёрнулся. Он всё слышал. Конечно же, слышал. Я хотела провалиться сквозь землю.

😈😈😈😈😈😈😈😈😈 😈😈😈😈😈😈 #СвязанныеКровью 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 — Ты больше никогда не будешь говорить или делать что-либо непристойное по отношению к Селене. В следующий раз, когда увидишь её, извинишься за своё отвратительное поведение. Если ты снова прикоснёшься к ней, я хочу, чтобы ты взял ложку и выковырял себе глаз, но обязательно сделай это подальше от своей семьи, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, чтобы убедиться, что он действительно полностью находится под моим контролем. — Да. Его голос звучал совершенно пусто. Ни возражений. Ни попытки спорить. Я видел, как он смотрел на меня, и знал, что теперь каждое моё слово намертво отпечаталось в его сознании. — Я сломаю тебе руку, а после этого ты пойдёшь спать на диван. Скажешь жене, что упал с лестницы, — сказал я, схватив его за руку и выкручивая её в нужное мне положение. Он дёрнулся, но сопротивляться не стал. Я ударил его по плечу и улыбнулся, услышав, как ломается плечевая кость. Он снова глухо застонал, но не закричал. Никогда не кричали, если только мы сами этого не хотели. Я отпустил его руку и несколько секунд наблюдал за тем, как он пытается прийти в себя. — И запомни всё, что я тебе сказал, — произнёс я холодно. Он кивнул. Он поднялся на ноги, словно зомби, и направился в гостиную. Я проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью. Следы от моих клыков находились на внутренней стороне другой руки, поэтому меня совершенно не беспокоило, что их может обнаружить какой-нибудь медицинский работник. Насытившись и удовлетворив жажду, я вернулся в квартиру Селены, но на этот раз воспользовался дверью и сел рядом с ней на кровать. Я двигался совершенно бесшумно. Селена даже не пошевелилась. Её дыхание было ровным, а лицо казалось удивительно спокойным во сне. После всего, что произошло за последние недели, я почти не мог поверить, что она наконец спала в собственной постели. Я утолил голод кровью её зятя, но сладкий аромат крови моей пары всё равно манил меня. Он был настолько знакомым и одновременно совершенно новым, что я невольно задержал дыхание. По крайней мере, теперь я знал, что если он снова прикоснётся к ней, то лишится глаза. Я с трудом подавил смешок, представив его с ложкой, намертво застрявшей в глазнице. Впрочем, это было бы слишком мягким наказанием для человека, который не понимал значения слова "нет". Я снова посмотрел на Селену. Она даже во сне слегка нахмурилась, словно её что-то беспокоило. Я задумался, снилось ли ей подземелье. Снился ли ей Эстериус. Снились ли ей крики детей и холодные каменные стены. Мне хотелось верить, что нет. Я наклонился и вдохнул запах её шеи. Мой член мгновенно затвердел, и я закрыл глаза, наслаждаясь этой сладкой пыткой. Искушение, подобного которому я никогда прежде не испытывал. Я уже не помнил, когда в последний раз ел человеческую пищу — прожитые века сделали своё дело, — но за все шестьсот лет своего существования я никогда не чувствовал запаха, подобного запаху Селены. Это был не просто аромат крови. В нём было что-то, что принадлежало только ей. Что-то, что заставляло моё тело реагировать раньше, чем разум успевал остановить его. Я осторожно отвёл её волосы в сторону и лизнул пульсирующую артерию на её шее, но, когда показались мои клыки, я отстранился, потому что не доверял самому себе. Я несколько секунд сидел неподвижно, заставляя себя успокоиться. Если бы я потерял контроль, последствия были бы слишком серьёзными. Селена только вернулась домой. Она ещё боялась меня. И я не имел права превращать её страх в нечто большее. Если бы я хотел трахнуть женщину, я воспользовался бы своим обаянием или, пока пил её кровь, просто загипнотизировал бы её своим ядом или гипнотическим взглядом. Селена была вызовом, и с ней нельзя было торопиться. Впервые за много веков мне приходилось добиваться чего-то не силой. Мне нужно было заслужить её доверие. И это оказалось гораздо сложнее любого сражения. Я дам ей немного времени, чтобы снова привыкнуть к своей жизни, но когда это время закончится, она станет моей, и я заберу её себе.

— Бьюсь об заклад, ты там в городе немного повеселилась, Сел , — сказал её зять. — Со мной тебе притворяться не нужно. — Нет, Дилан, это было настоящее испытание, и я совершенно не веселилась, — огрызнулась Селена, когда они поднялись на самый верх лестницы. Я прижал ухо к двери, несмотря на то, что и без этого прекрасно их слышал. Этот ублюдок Дилан звучал как скользкий, мерзкий придурок. Я услышал, как Селена тяжело вздохнула. Она явно устала. Не только физически. После всего произошедшего ей приходилось возвращаться домой и сталкиваться с людьми, которые ничего не знали о том, через что она прошла. И теперь этот мужчина решил воспользоваться её уязвимостью. — Ничего страшного. Я уже говорил тебе, что мы можем немного повеселиться вместе, — пробормотал он. Я почувствовал, как напряглась каждая мышца моего тела. — Ага, а я уже сказала тебе, что ты женат на моей сестре. Иди-ка ты нахуй, Дилан. Я, блядь, не в настроении, — сказала Селена, и я услышал ярость в её голосе. От злости её акцент стал ещё более густым. Я едва сдержался, чтобы не открыть дверь. Грязный, чёртов ублюдок. Мне понадобилось всё самообладание, чтобы остаться на месте. Я прекрасно понимал, что Селена не нуждалась в том, чтобы я вмешивался в каждый её конфликт. Она вполне могла постоять за себя сама. И судя по её голосу, именно это она и собиралась сделать. — Думаешь, ты лучше всех остальных? Я всего лишь пытался предложить тебе перепихнуться из жалости. Несколько секунд стояла тишина. Я услышал пощёчину, и на моём лице мелькнула тень улыбки, когда звук удара, казалось, эхом разнёсся по всему коридору. — Ты, блядская шлюха. Это ещё не конец, — выплюнул он, но я услышал его тяжёлые шаги на лестнице, когда он поспешно вернулся к остальным членам семьи. Я остался неподвижным ещё несколько секунд, прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Селена шумно выдохнула и направилась в ванную. Я уже знал, куда отправлюсь сегодня ночью, когда она ляжет спать. Я не собирался позволять этому человеку снова приблизиться к ней. 🌸🌸🌸🌸🌸🌸🌸🌸 Я вытащил спящего ублюдка из его постели и зажал ему рот ладонью, чтобы не разбудить его жену. Когда мы благополучно вышли из спальни, я схватил его за растрёпанные светлые волосы и потащил вниз по лестнице. Через секунду мы уже оказались в столовой, где я привязал его к стулу. Он начал приходить в себя почти сразу. Сонно заморгал, пытаясь понять, где находится, а затем дёрнулся, почувствовав верёвку на запястьях. — Ты, блядь, кто такой? — спросил он, пытаясь вырваться из верёвки, стягивающей его запястья. Я медленно посмотрел на него. Его голос всё ещё звучал вызывающе, хотя страх уже начинал пробиваться сквозь сонливость. — Я будущий муж Селены, — сказал я, включив свет и повернувшись к нему. Он несколько раз моргнул от яркого света, а когда увидел меня, кровь отхлынула от его лица. Мои клыки были выпущены, и я знал, что от ярости мои глаза стали красными. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Теперь он уже не выглядел таким самоуверенным, как несколько часов назад. — Что ты такое? — прошептал он. — Я вампир, — с улыбкой ответил я. — И я собираюсь выпить всю твою мерзкую кровь за то, что ты приставал к Селене. Он судорожно сглотнул. — Я-я прошу прощения. Я больше не буду, — заикаясь, пробормотал он, широко распахнув от страха глаза. Я наклонил голову набок. — Нет, не будешь, ты скользкий ублюдок, — сказал я, прежде чем закатать рукав его футболки. Я хотел, чтобы он наконец понял, с кем связался. Хотел, чтобы хотя бы на одну ночь он почувствовал тот страх, который сама Селена испытывала, когда рядом с ней находился кто-то сильнее неё. Я резко наклонился и впился клыками в его плечевую артерию. Было невероятно приятно погрузить клыки в его мягкую плоть. Если не считать его тихого жалобного хныканья, он не издал ни звука. Я позволил своему яду растечься по его венам. Я пил с яростью, потому что уже несколько часов думал о том, как накажу его. Каждая мысль о том, что он говорил моей девочке, снова возвращала во мне злость. Она ясно дала ему понять, что не хочет его. Несколько раз. И всё равно он продолжал. Моя злость копилась до тех пор, пока я не пришёл в бешенство от того, насколько агрессивно он вёл себя с моей Селеной. Я переместил пальцы к его шее, чтобы почувствовать, как замедляется его пульс, но сердце всё ещё билось сильно. Когда я отстранился, то увидел, как остатки крови стекают по его руке. Его взгляд стал покорным и каким-то пустым. Я несколько секунд молча смотрел на него. Теперь он даже не пытался вырваться. — Сколько раз ты приставал к Селене? — спросил я. Он нахмурился, словно вопрос был слишком сложным. Её племяннице было семь лет, значит, он находился рядом с ней уже довольно давно. Казалось, он пытался извлечь ответ из своей толстой башки. Я терпеливо ждал. — Около двадцати раз, — наконец ответил он, нахмурившись. Я почувствовал, как внутри меня снова поднимается ярость. Двадцать раз. И он ещё имел наглость говорить с ней так, будто она была ему чем-то обязана. — Ты прикасался к ней? — Всякий раз, когда мог, — мгновенно ответил он. Моя челюсть напряглась. Я обошёл его сзади и развязал, а затем снова вернулся и ударил его кулаком по лицу. От силы удара его голова откинулась назад, и, кроме глухого стона, он ничего не сказал. 160 🌟 и 20 мнений = продолжение

Она была единственным человеком во всём мире, над которым мои способности не имели власти. Если бы не этот проклятый феномен, связанный с кровными парами, в тот же день, когда я встретил её, мои клыки и мой член уже были бы внутри неё. Но теперь мне приходилось ждать. Приходилось контролировать себя. Приходилось учиться терпению, хотя за шесть столетий я так и не стал особенно хорош в этом. Я терпеливо ждал, пока Селена закончит трясти своей задницей, задёрнет шторы и наконец выключит свет. Когда окно наконец потемнело, я ещё несколько секунд продолжал смотреть на него. Она была там. Всего в нескольких метрах от меня. И всё же между нами существовала огромная пропасть. Мне нужно было позаботиться о еде, жилье и одежде. Моей будущей партнёрше не нужно было видеть меня похожим на какого-то оборванца. Я привык получать всё необходимое мгновенно. Но сейчас мне впервые за долгое время пришлось задуматься о том, какое впечатление я произведу на конкретного человека. На неё. Я хотел, чтобы однажды, когда она посмотрит на меня, она увидела не монстра из подземелья. Не вампира с красными глазами. Не того, кто мог причинить ей вред. Я хотел, чтобы она увидела мужчину, рядом с которым ей будет спокойно. Сегодня ночью ожидалась сырая и ветреная погода. Я вздохнул и спрыгнул с ветки на влажную траву. Холодная земля мягко пружинила под ногами. Я ещё раз посмотрел на тёмное окно её спальни. Однажды Селена сама впустит меня. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Я спрятался в спальне её родителей, но нахмурился, услышав, как семья Селены отчитывает её. Я мог слышать каждого из них, потому что для меня звуки были кристально чистыми. Беспокойство её родителей я мог понять, но её сестра звучала немного враждебно. По крайней мере, её муж держал рот на замке. А вот племянница, судя по голосу, была счастлива, что Селена вернулась. Я стоял в тени, почти не двигаясь, и слушал их разговор. Странное ощущение. Я находился в доме людей, которых никогда раньше не видел, и при этом уже знал о них больше, чем они могли себе представить. Я знал, кто из них говорил громче. Кто чаще делал паузы. Кто действительно переживал за Селену, а кто просто был раздражён её исчезновением. И чем дольше я слушал, тем сильнее понимал, что она действительно была важной частью этой семьи. Я никогда не задумывался о детях, поскольку это было бы для меня невозможным. Я превратил множество людей в вампиров, но это не имело ничего общего с рождением собственного биологического ребёнка. Мои сомнения относительно беременности Элаи были вполне обоснованными, но Азраэль не был ни глупцом, ни лжецом. Я удивлялся, что он не испытывал ещё большей обиды на Ковен за своё заточение. Мы были слишком самонадеянны, полагая, что люди никогда не обнаружат нашего существования и не попытаются нас убить. Веками мы считали себя практически неуязвимыми. Слишком долго думали, что достаточно силы, скорости и способности скрываться от людей. Но мир менялся. Люди становились умнее. А мы слишком привыкли к тому, что контролируем ситуацию. Я прошёлся по спальне её родителей, пока не нашёл старые школьные табели, снимки и семейные фотографии. На нескольких фотографиях Селена была со своими бойфрендами, и я вырвал их. Ей ни к чему был какой-либо мужчина-человек, ведь у неё был я. Я несколько секунд рассматривал одну из фотографий, прежде чем убрать её вместе с остальными. Мне совершенно не нравилось видеть её рядом с другими мужчинами. Даже если эти снимки были сделаны задолго до нашей встречи. Я знал, что это нелогично. Но ревность редко бывает логичной. Я аккуратно вернул оставшиеся фотографии на место, стараясь ничего не нарушить. На одном из снимков Селена была совсем юной и улыбалась так широко, что я невольно задержал взгляд. Она выглядела счастливой. Мне хотелось однажды снова увидеть такую улыбку. Только уже рядом со мной. Я навострил уши, услышав движение на лестнице. Я сунул несколько фотографий себе в карман, а затем быстро вернул всё на прежние места, чтобы попытаться понять, кто поднимается по лестнице. Шаги приближались. Один человек. Затем ещё один. Я сразу узнал голос Селены, но второй голос заставил меня насторожиться.

😈😈😈😈😈😈😈😈😈 😈😈😈😈😈😈 #СвязанныеКровью 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Я разрывался между желанием выпить кровь Эвана до последней капли и оторвать ему конечности или последовать за Селеной, но в конце концов не смог потерять её из виду. Эван слишком долго стоял рядом с ней. Слишком близко. И каждый раз, когда он заставлял её смеяться, внутри меня вспыхивало раздражение, которому я едва находил объяснение. Я понимал, насколько нелепо это выглядело со стороны. Этот человек ничего ей не сделал. Более того, он был одним из тех людей, которым она доверяла. Но мои инстинкты совершенно не интересовало, насколько разумными были мои мысли. Прожив несколько столетий, я стал настоящим мастером в том, чтобы незаметно скользить среди людей. Я мог находиться в нескольких метрах от человека и оставаться для него совершенно невидимым. Я научился двигаться так, чтобы не привлекать внимания, растворяться в толпе и слышать разговоры, которые люди даже не подозревали, что я слушаю. В течение дня я понял, что люди здесь, в Элгине, необычайно дружелюбны. Я наблюдал за тем, как Селена общается со множеством людей. Они совершенно не походили на лондонцев. Люди здесь здоровались друг с другом на улицах. Останавливались поговорить. Спрашивали о здоровье. Казалось, каждый знал каждого. И Селена прекрасно вписывалась в этот маленький мир. Она улыбалась продавцам, здоровалась с пожилыми женщинами, перекидывалась парой слов с прохожими. Некоторые люди останавливались сами, едва её замечали. — Селена! Ты наконец вернулась! — Да, я уже дома. — Мы так переживали! — Всё хорошо, правда. Она говорила это с улыбкой. Но я слышал её сердцебиение. Она нервничала. Похоже, Эван всё-таки останется в живых. Поначалу мне было трудно разобрать густой шотландский акцент её бабушки. Акцент Сели был мягким, с лёгкой певучестью, и её было приятно слушать. Я мог слушать её часами. Даже когда она говорила совершенно обычные вещи. Особенно когда она смеялась. Я не мог видеть её лица, пока она навещала бабушку, но, судя по её голосу, когда она выдавала сочинённую на ходу историю, моя кровная пара была ужасной лгуньёй. Я едва сдержал усмешку. Она пыталась говорить спокойно, но я слышал каждую перемену в её голосе. Малейшее напряжение. Нервный вдох. Паузы там, где их не должно было быть. Она не привыкла лгать. И уж точно не привыкла лгать своим близким. Было очевидно, в каком затруднительном положении она окажется, когда ей придётся объясняться с семьёй. Я настолько сосредоточился на том, чтобы проникнуть в её жизнь, что даже не подумал о том, какое влияние её исчезновение окажет на её близких. Теперь я видел это совершенно ясно. Для меня прошедшие недели были временем поисков. Для неё — кошмаром. Но для её родителей они, должно быть, были бесконечными неделями страха. Я представил её мать, сидящую у телефона и ожидающую звонка. Её отца, пытающегося сохранять спокойствие. Бабушку, которая наверняка не позволяла себе показать, насколько сильно испугалась. Я не был человеком. Но даже после стольких веков я всё ещё мог понять, что значит любить кого-то настолько сильно, чтобы бояться его потерять. Я неловко переместился на ветке, когда она наклонилась, чтобы высушить феном заднюю часть своих длинных волос. Я замер. Её шорты задрались выше, дразня меня мелькнувшими обнажёнными ягодицами, пока плотная ткань облегала её восхитительные округлости. Я закрыл глаза, когда она ещё сильнее выпятила зад, продолжая водить феном по волосам. Мне пришлось отвернуться. Мои инстинкты совершенно не помогали сохранять рассудок. У меня рот наполнился слюной, и я медленно отступил от её окна. Я проклял ту силу, которая создала для нас, вампиров, кровных пар. Своим ядовитым укусом я мог загипнотизировать любого, кого пожелал, но не свою кровную пару. И это было одновременно самым большим преимуществом и самым жестоким ограничением. Я мог заставить человека забыть. Мог заставить его успокоиться. Мог заставить его сделать то, чего он никогда бы не сделал по собственной воле. Но с ней ничего подобного не работало.

Наоборот. Скорее всего, она просто ждала подходящего момента. И этот момент наступил. Она поставила чашку на блюдце. Её улыбка постепенно исчезла. Взгляд стал серьёзнее. — Ты собираешься рассказать мне, что на самом деле произошло? — спросила она, возвращая чашку на блюдце. Я поперхнулась чаем и тут же схватила несколько салфеток из коробки, стоявшей на столе. Пока я приходила в себя, я пыталась придумать, что же могу ей рассказать. Горло неприятно защипало, а глаза заслезились. Я отвернулась, делая вид, что меня просто слишком сильно обжёг чай. На самом деле я пыталась выиграть хотя бы несколько секунд. Несколько секунд, чтобы придумать очередную ложь. Проблема заключалась в том, что чем дольше я смотрела на бабушку, тем сложнее становилось врать. Она всегда каким-то образом чувствовала, когда я недоговаривала. — Я знаю, что ты бы нам позвонила, милая. Я ещё не совсем из ума выжила, — сказала она уже более серьёзным тоном. Я опустила взгляд на свою чашку. Она говорила спокойно, но я слышала тревогу за её словами. Почти пять недель. Для меня это было время, наполненное страхом, болью и постоянным ожиданием очередного прихода Эстериуса. Для неё — почти пять недель неизвестности. Почти пять недель, когда она не знала, жива ли я вообще. От этой мысли стало ещё тяжелее. — Бабушка, я не могу тебе рассказать, но со мной всё хорошо. У меня возникла проблема, и её решили, — нервно сказала я, но пока говорила, не могла посмотреть ей в глаза. Я заметила, как она слегка нахмурилась. Она явно хотела спросить ещё что-то. Может быть, десяток вопросов. Но вместо этого просто провела пальцем по краю чашки. Она была проницательнее остальных членов моей семьи, и я гадала, насколько всё плохо будет, когда я отправлюсь к родителям. Мама наверняка расплачется. Папа будет злиться. А Тесса... Тесса устроит мне полноценную лекцию о том, насколько безответственно я себя повела. И я даже не смогу сказать ей, что вообще-то меня похитили. — Я пока оставлю это, милая. Тебя не ранили? Я на мгновение замерла. — Я в порядке, честно. Я рада снова быть дома, — сказала я с фальшивой улыбкой, надеясь, что шарф не сполз с моей шеи. Шарф был не самым удобным решением. Но гораздо лучше, чем объяснять два следа от укусов на моей шее. Я невольно поправила его, убедившись, что ткань лежит достаточно высоко. Бабушка заметила движение. Конечно же, заметила. Но ничего не сказала. После того как прошлой ночью Элая и Азраэль уехали, мне было немного не по себе оставаться одной. Квартира казалась слишком тихой. Я несколько раз проверяла замок на входной двери. Потом ещё раз. И ещё. Каждый шорох за окном заставлял меня напрягаться. Похищение произошло с невероятной скоростью. Ещё секунду назад я шла по улицам Абердина. Я помнила шум машин. А в следующую меня уже тащили в переулок, а затем запихивали в фургон. Я даже не успела толком понять, что происходит. Именно это пугало меня больше всего. Всё могло закончиться за несколько секунд. Я попыталась взять себя в руки, прежде чем снова взглянуть на бабушку. Она была моей семьёй. Одним из тех людей, которых я любила больше всего. И мне было ужасно неприятно обманывать её. Когда я наконец посмотрела на неё, она хмурилась, но выражение её лица смягчилось, когда она снова взяла чашку с чаем. — Твои родители злятся, потому что ты заставила их переживать. Просто придерживайся своей версии. Они долго сердиться не будут. Тесса, конечно, может высказать тебе пару ласковых. Я тихо фыркнула. — Всего пару? Бабушка усмехнулась. — Хорошо. Пару десятков. — Вот теперь я верю, что ты меня действительно понимаешь. Моя сестра наверняка заставит меня почувствовать себя виноватой, но это было далеко не ново. Я могла почти представить её лицо. Скрещённые на груди руки. Приподнятая бровь. И этот взгляд, который говорил: «Ты вообще понимаешь, что заставила нас пережить?» Я тяжело вздохнула. — Она будет читать мне лекцию минимум час. — Если повезёт. — Спасибо за поддержку, бабуль. — Всегда пожалуйста. Я снова улыбнулась. Мне нравилось, что рядом с ней можно было хотя бы ненадолго забыть о случившемся. Гленда никогда не относилась ко мне как к хрупкой фарфоровой статуэтке. Даже когда волновалась, она умудрялась шутить. Наверное, именно поэтому я так сильно её любила. — Хватит переживать. Ты собираешься помочь Молли Шоу подготовить танцы в общественном центре? Это отвлечёт тебя от всего, что ты там скрываешь, — сказала она, подмигнув мне. Я уставилась на неё. — Ох, я совсем забыла про танцы. Подожди, разве они не примерно через четыре недели? — Ага, но я уже не могу дождаться. Она оживилась, словно только что вспомнила самое важное событие года. — Дочь Пенни уложит мне волосы. Почему бы тебе тоже не принарядиться к мероприятию? Я представила себя среди десятков пожилых людей в нарядной одежде и едва заметно поморщилась. — Э-э, думаю, я пас, бабуль, — ответила я, потому что там будет битком набито пенсионерами. — И что с того? — Потому что они будут танцевать лучше меня. — Не смеши меня. — Я серьёзно. — Ты просто ленивая. — Я просто реалистка. Она рассмеялась и сделала ещё один глоток чая. — Ты должна прийти хотя бы ради меня. — Я подумаю. — Это значит да? — Это значит я подумаю. — Значит, да. Я закатила глаза. С Мэгги было бесполезно спорить. Я расслабилась только тогда, когда она начала рассказывать мне о новом мужчине Норы Кларк. Стоило бабушке переключиться на чужую личную жизнь, как напряжение в моих плечах наконец начало спадать. У всех этих бабушек личная жизнь была куда насыщеннее моей. 180 🌟 и 20 мнений = продолжение

Если ты опоздал на работу — об этом знали соседи. Если заболел — тебе приносили суп. Если поссорился с кем-то — к вечеру об этом знала половина города. А если ты исчез почти на пять недель? Тогда лучше вообще не пытаться придумать убедительную историю. — Я слышал, у тебя в городе какие-то неприятности случились? — спросил он, забирая мои деньги и с любопытством меня разглядывая. Я натянуто улыбнулась. Вот оно. Я знала, что этот вопрос прозвучит. — Ага, из-за этого я несколько недель провалялась без сил. Но теперь всё нормально. Эван нахмурился. — Ты уверена? — Да. — Точно? — Точно. Он ещё несколько секунд смотрел на меня, словно пытался понять, насколько сильно я вру. Я старалась выглядеть спокойно. Главное — не сказать лишнего. — Ну, если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти, — наконец сказал он. — Знаю. — И если тебе понадобится ещё что-нибудь для телефона, приходи. — Спасибо. Он кивнул. — Здесь такого бы не случилось, — мрачно проговорил он, свирепо нахмурившись. Я едва не рассмеялась. — Да нет. Все бабушки объединились бы и забили их до смерти своими тростями, — с ухмылкой ответила я. Эван рассмеялся так громко, что даже покачал головой. — В этом я тебе верю. — Особенно моя бабушка. — О, Мэгги бы вообще не стала разбираться, кто виноват. — Именно. — Сначала трость, потом вопросы. — Именно так. Мы оба рассмеялись. — Ага, после такого любой десять раз подумает, прежде чем нападать на молодых девушек, — сказал он с улыбкой. — Спасибо, Эван. Увидимся позже. — Береги себя, Селена. Я на секунду задержалась у двери. Эти два слова прозвучали совсем просто. Но после всего, что произошло, они почему-то заставили меня замереть. Береги себя. Я слышала это раньше сотни раз. Но теперь впервые по-настоящему понимала, насколько важными они были. — Постараюсь, — тихо ответила я и вышла наружу. Я знала всех в городке, потому что работала помощницей по уходу на дому и добровольно помогала в доме сопровождаемого проживания для пожилых людей, которым управляла моя бабушка. А если я не знала кого-то лично, то уж их семью точно знала. — И хорошо, что ты вернулась, Селена, — сказал он, выходя следом за мной и оглядывая улицу, словно хотел убедиться, что поблизости нет никакого нападавшего. Я благодарно улыбнулась ему, хотя его слова заставили меня задуматься. От этого я сама стала параноиком. Я огляделась по сторонам, прежде чем направиться по главной улице. Несмотря на все свои недостатки, я любила наш городок. Здесь было живописно, до побережья рукой подать, а возвращение в родной круг людей снова дарило мне чувство безопасности. Знакомые дома стояли вдоль улицы почти так же, как и раньше. Небольшие магазинчики уже открывались, кто-то торопился на работу, возле пекарни несколько пожилых женщин обсуждали что-то настолько оживлённо, что я почти была уверена — речь шла обо мне. Возможно, они уже успели заметить моё возвращение. В нашем городе новости распространялись быстрее любого интернета. Я прошла мимо знакомого книжного магазина и невольно задержала взгляд на витрине. Раньше я часто заглядывала туда после работы, просто чтобы посмотреть новые поступления. Я зашла в местное кафе выпить кофе и позавтракать, прежде чем принялась звонить и отправлять сообщения всем, чьи номера у меня были. Первой я написала нескольким друзьям. Потом коллегам. Кому-то пришлось объяснить, что я не смогу выйти на работу в ближайшее время, а кому-то я просто написала, что наконец вернулась. Ответы начали приходить почти сразу. 📱Господи, Селена! 📱Ты правда дома? 📱Когда мы можем тебя увидеть? 📱Где ты была? Я смотрела на экран и не знала, что отвечать. Каждый вопрос напоминал мне о том, насколько сложной теперь стала обычная жизнь. Я не могла написать: "Меня похитили вампиры и держали в подземелье почти пять недель." Поэтому приходилось выбирать слова осторожно. 📱Я в порядке. 📱Всё закончилось. 📱Потом расскажу. Последним я написала Элае, спросив, благополучно ли она добралась домой, и поблагодарив её за то, что всё это время оставалась с нами, пока мы наконец не вернулись домой. Ответ пришёл довольно быстро. 📱Мы дома. И не благодари меня. Я рада, что смогла помочь. Я несколько секунд смотрела на сообщение. Потом написала: 📱Всё равно спасибо. Она ответила почти сразу: 📱Береги себя, Селена. Я усмехнулась. Похоже, сегодня все решили сказать мне именно это. Я некоторое время сидела, потягивая кофе и глядя в окно. Небо было затянуто облаками, и, скорее всего, позже пойдёт дождь. Это было одним из немногих моментов, которые мне не нравились в жизни рядом с побережьем. Нас здесь беспощадно хлестали ветер и дождь. Ветер уже сейчас шевелил вывески магазинов, а прохожие придерживали волосы и воротники своих курток. Я сделала ещё один глоток кофе. Тёплая чашка согревала ладони. Я вдруг поняла, насколько сильно соскучилась по таким простым вещам. Следующая остановка будет непростой. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Я приготовила нам по чашке чая и отнесла одну бабушке. Уже по дороге в гостиную я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь морально подготовиться. Бабушка Мэгги была не тем человеком, которого можно было легко обмануть. Она слишком хорошо меня знала. Слишком хорошо замечала мелочи. Если я начинала нервничать, она это замечала. Если я врала, она это замечала. Если я просто пыталась скрыть плохое настроение, она тоже это замечала. Она сидела в своём кресле с задумчивым выражением лица. Я поставила поднос на стол и осторожно посмотрела на неё. Она подняла глаза. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я уже знала. Допрос начнётся через... Три. Два. Один. — Так ты, значит, никакого хуя не получила? Я едва не швырнула поднос ей на голову. — Нет, не получила, — ответила я, поморщившись от того, что она использовала сленговое слово для обозначения члена. Бабушка невозмутимо взяла чашку. — Я просто проверяю факты. — Какие ещё факты? — Ты пропала почти на пять недель. — Бабушка... — Вернулась домой живая. — Да. — Целая. — Ну... Я бросила взгляд на свою лодыжку. Она уже почти не болела, но всё ещё напоминала о моей тщательно продуманной истории. Мэгги прищурилась. — А мужика всё равно нет. Я закрыла глаза. — Боже... — Что? — Ты невозможная. — Зато честная. Если ты всё время ходишь с такой кислой рожей, то я понимаю, почему тебе хуй и не достался, — сказала она с ехидной улыбкой. Я покачала головой и поставила её чашку на подставку на столе. Несмотря на всё, я не смогла сдержать улыбку. Именно за это я её и любила. Мэгги могла заставить меня смеяться даже тогда, когда мне хотелось плакать. Волосы у неё были уложены, а сквозь них пробивался лёгкий розовый или фиолетовый оттенок. Я внимательно посмотрела на неё. — Когда ты успела волосы сделать? Может, это ты получила больше внимания, чем я, — сказала я, ставя маленькую тарелку с печеньем между нами и забирая свою чашку, чтобы сесть напротив неё. Она довольно провела ладонью по волосам. — Я сделала их пару недель назад, — ответила она, коснувшись своих коротких завитых волос. — Я была всего несколько недель в отъезде, а ты уже решила стать рок-звездой? — Почему бы и нет? — Тебе идёт. — Я знаю. Я фыркнула. Типичный ответ бабушки. Она никогда не страдала от недостатка уверенности в себе. — Ох, стоит мне выпить несколько рюмок хереса — и я готова на что угодно, — сказала она, поднимая чашку с чаем. Я рассмеялась. — Только не говори, что ты собираешься снова танцевать на столе. — А почему нет? — Потому что тебе уже не двадцать. — Именно поэтому я и должна делать это сейчас, пока ещё могу. Я покачала головой, стараясь не смеяться слишком громко. На несколько секунд в комнате стало легко. И мне отчаянно хотелось, чтобы этот момент продолжался как можно дольше. Я сделала глоток чая, с облегчением отмечая, что она была в хорошем настроении и не так злилась, как я ожидала. Тепло постепенно разливалось по телу. Я сидела напротив неё, держала чашку обеими руками и впервые за долгое время чувствовала себя действительно дома. Но я знала свою бабушку. Слишком хорошо знала. Её хорошее настроение не означало, что она забыла обо всём.

😈😈😈😈😈😈😈😈😈 😈😈😈😈😈😈 #СвязанныеКровью 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Только решила сходить в банк чтобы снять деньги и заказать новую банковскую карту взамен утраченной, как меня тут же узнали. Конечно же, здесь было невозможно остаться незамеченной. — Селена? Господи, где ты пропадала? — спросила женщина за стойкой, едва увидев меня. Я натянуто улыбнулась. — Долгая история. — Мы слышали, что ты попала в неприятности. — Можно сказать и так. Я постаралась перевести разговор на банковские вопросы, но несколько раз поймала на себе заинтересованные взгляды других сотрудников. Мне хотелось как можно скорее закончить всё и уйти. Когда я увидела сумму на своём счёте, я несколько секунд просто смотрела на экран. Даже сейчас мне было сложно поверить, что всё это действительно моё. Компенсация была настоящей. И всё произошедшее тоже было настоящим. Я закрыла приложение и убрала телефон обратно в сумочку. После я отправилась в ремонтную мастерскую Эвана купить подержанный телефон. Если честно, это было довольно глупо, учитывая, что на моём банковском счёте лежало больше миллиона фунтов, но я не хотела бездумно разбазаривать эти деньги. Я вообще не привыкла к большим деньгам. Я привыкла считать зарплату, откладывать на нужные вещи и несколько раз думать, прежде чем купить что-нибудь дорогое. Мне совершенно не удивляло, что кровососы богаты. Азраэлю было больше четырёхсот лет. За это время можно было заработать столько денег, что даже представить страшно. Я тихо хихикнула, подумав, какая же у него с Элаей разница в возрасте. Она была всего на два года младше меня, но уже успела так многого добиться в жизни. Иногда мне казалось, что двадцать с лишним лет — это довольно много. Но рядом с четырёхсотлетним вампиром эта цифра внезапно становилась смешной. Я представила их вместе и снова тихо рассмеялась. — Ты чего смеёшься? Эван прочистил горло, напоминая мне, что я здесь не одна. Я стояла посреди его мастерской и смеялась, как какая-то ненормальная. — Ничего, — быстро ответила я, пытаясь взять себя в руки. Он подозрительно прищурился. — Ты точно в порядке? Я на секунду замолчала. Вот только этот вопрос я слышала слишком часто за последние несколько дней. — Да. Правда. Он явно мне не поверил, но спорить не стал. В мастерской пахло металлом, пылью и чем-то похожим на машинное масло. На стенах висели полки с коробками, проводами, старыми зарядными устройствами и деталями от телефонов. За стеклянной витриной лежали несколько подержанных аппаратов. Он взял один из телефонов и протянул мне. — Этот ещё вполне живой. Я покрутила его в руках. — Выглядит нормально. — Потому что я его починил. — Тогда он точно проживёт дольше меня. Эван рассмеялся. — Не драматизируй. Я улыбнулась и положила телефон на стойку. — Тебе сим-карта нужна? — Ага, пока моя телефонная компания не пришлёт мне новую, мне понадобится одна. Я наблюдала, как он развернул маленькую карточку и принялся вставлять сим-карту в телефон. — Ты хоть что-нибудь сохранила со старого телефона? — спросил он. — Ничего. — Жалко. Я пожала плечами. — Вещи можно заменить. Это прозвучало проще, чем я чувствовала на самом деле. На старом телефоне были фотографии. Сообщения. Мелочи, которые казались незначительными до того момента, пока ты не терял их. Но я не собиралась жаловаться. Телефон был меньшей из моих проблем. — Просто следуй этим инструкциям, чтобы активировать её и пополнить счёт, — сказал он, подвигая телефон и карточку ко мне. — Я слышал, Мэгги уже идёт по твою душу. Я простонала, но всё же убрала телефон и карточку в сумочку. — Ага, и она не единственная, — пробормотала я, прежде чем достать немного наличных. Эван посмотрел на меня с понимающей улыбкой. — Похоже, тебя сегодня будут допрашивать. — Я бы предпочла настоящий допрос. — Настолько всё плохо? — Ты не знаешь мою бабушку. — Знаю. — Тогда ты всё понимаешь. Он рассмеялся. В этом и была проблема нашего городка. Все знали всё обо всех. Ничего не оставалось в тайне. Стоило кому-нибудь увидеть тебя с незнакомым человеком на улице, как через пару часов об этом уже знали минимум три семьи.

Я не хотела становиться ещё одним человеком, который исчезнет из их жизни после всего пережитого. Если они позвонят — я отвечу. Если захотят поговорить — выслушаю. Если захотят забыть — не стану заставлять их вспоминать. Я подумала о бабушке Мэгги, потому что она совершенно точно собиралась устроить мне такую взбучку, что мало не покажется. Я даже невольно улыбнулась. Бабушка Мэгги никогда не умела скрывать свои эмоции. Если она была зла — об этом знали все. Если она волновалась — тоже. А если она узнала, что я исчезла почти на пять недель... Ох. Мне хотелось снова натянуть одеяло на голову. — Селена! — почти услышала я её голос в голове. Я поморщилась. Нет. Сегодня мне точно конец. Кровососы дали мне немало денег в качестве компенсации. Настолько много, что я до сих пор не до конца понимала, как вообще можно было согласиться на такую сумму. Наверное, для них это были просто деньги. Для меня же — сумма, которая могла изменить всю мою жизнь. Но сейчас я даже не хотела думать об этом. Деньги не могли стереть воспоминания. Не могли стереть страх. Не могли вернуть те недели, которые у меня отняли. И уж точно не могли заставить меня забыть лица детей. Мне стоило сбежать, когда у меня была такая возможность, потому что столкнуться со всеми теперь будет гораздо хуже, чем я ожидала. Понимаю немного нудно, но было бы приятно увидеть ваши реакции 🌟🌟 и комментарии Если у кого-то не видна вся глава пожалуйста напишите Следующая глава завтра с утра, а уже потом будет интереснее 💟

Кто-то захочет воспользоваться её существованием. Кто-то попытается похитить её. Кто-то может решить, что связь с кровной парой даёт право на власть или влияние. А я не собирался подвергать Селену ещё большей опасности. Она и так пережила достаточно. Самолёт уже давно исчез из поля зрения, когда я вернулся к единственному месту, где мне действительно хотелось находиться. К её дому. Свет в гостиной погас, вырвав меня из раздумий. Я бесшумно перебрался среди ветвей и стал наблюдать за ней через окна. Она двигалась по квартире медленно, словно устала настолько, что каждое движение требовало усилий. Я не мог слышать её мыслей. Но мог слышать её сердце. И этого было достаточно, чтобы понять — она всё ещё была напряжена. Она несколько раз подходила к окну и выглядывала наружу. Каждый раз я замирал. Ветки скрипели под моим весом, но это не помешало мне следовать за ней от окна ванной до окна её спальни. Она остановилась у окна и встала рядом с ним, глядя наружу. Я невольно задержал дыхание. На несколько секунд мне показалось, что она смотрит прямо на меня. Но нет. Она просто смотрела в темноту сада. Я оставался неподвижен. Даже если бы рядом со мной сейчас находился хищник, я бы не позволил себе пошевелиться. Главное — не напугать её. Элгин был небольшим городком — ничто по сравнению с городами, в которых мне довелось жить, — но для меня он был идеален, потому что здесь я не потерял бы её запах. Здесь было мало людей. Мало машин. Мало посторонних запахов. Я мог чувствовать её присутствие даже на расстоянии. Её небольшая квартира находилась над пекарней на главной улице. Окна спальни выходили в задний сад, в котором, к счастью для меня, росло несколько взрослых деревьев. Именно поэтому я выбрал это место. Не потому, что собирался нарушать её личное пространство. Мне просто необходимо было знать, что она в безопасности. После всего произошедшего я не мог заставить себя уйти. Слишком хорошо я представлял, что могло произойти, если кто-нибудь из оставшихся сторонников Эстериуса решит найти её. Она задёрнула шторы, и я разочарованно вздохнул. Теперь между нами была ткань. Я больше не мог видеть её. Не мог убедиться, что она легла спать. Не мог понять, спокойно ли она дышит. Но я заставил себя не двигаться с места. Необходимость видеть её была непреодолимой. Если бы она застала меня внутри своей квартиры, это лишь напугало бы её ещё сильнее. Я не имел права превращать её дом в ещё одну клетку. Она только что выбралась из одной. Ей нужно было место, где она могла чувствовать себя свободной. А мне оставалось лишь научиться быть достаточно терпеливым, чтобы однажды она сама позволила мне приблизиться. Я устроился на толстой ветке поудобнее, готовясь провести на ней ночь. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Я проснулась с улыбкой на лице. Проснуться в собственной постели, а не в вонючей камере — вот что заставило меня по-настоящему ценить всё то, что раньше я принимала как должное. Несколько секунд я просто лежала неподвижно, глядя в потолок. Тихо. Никто не кричал в соседней камере. Никто не стучал по металлической решётке. Никто не приближался по коридору тяжёлыми шагами. Не было запаха сырости, плесени и старой крови. Только знакомый запах моего дома. Моих простыней. Моей комнаты. Я даже слышала приглушённый шум улицы за окном — проезжающую машину, чей-то смех, далёкий гул города. Когда-то я бы даже не обратила на них внимания. Теперь же они казались прекраснейшей музыкой на свете. Я провела ладонью по мягкой подушке и тихо выдохнула. Я дома. Я уютнее устроилась под одеялом, потому что сегодняшний день приятным точно не будет. Мои родители были в ярости из-за того, что я исчезла почти на пять недель, но я не могла рассказать им правду. Я даже представить не могла, как они отреагировали бы, если бы я сказала: — Меня похитили вампиры. Наверное, сначала решили бы, что я сошла с ума. А потом вызвали бы врача. Или полицию. Или обоих. Я сказала им, что меня ограбили, я повредила лодыжку, но осталась у человека, который пришёл мне на помощь. Это была не совсем ложь, ведь моей сумочки и телефона уже давно не было. Мне придётся заменить всё. Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Телефон. Как же странно было думать о такой мелочи после всего, через что я прошла. Ещё несколько дней назад я была уверена, что никогда больше не увижу ни свой телефон, ни родителей, ни собственную кровать. Теперь же мне предстояло объяснять, почему я пропала почти на пять недель. И это было куда страшнее, чем я хотела признавать. Я простонала и натянула одеяло на лицо. Оказавшись под тёмным покрывалом, я подумала о тихом, но до чёртиков странном вампире по имени Тибериус. Тибериус. Одно это имя заставило меня напрячься. Я до сих пор не понимала, что думать об этом вампире. Он был странным. Непонятным. Опасным. И, что раздражало меня больше всего, совершенно не похожим на того монстра, которого я ожидала увидеть. В костюме он выглядел как обычный человек, но стоило его глазам вспыхнуть красным, как по моей спине пробегала дрожь страха. Я помнила этот взгляд. Тёмные глаза, внезапно становящиеся алыми. Слишком яркими. Слишком нечеловеческими. Я помнила, как он смотрел на меня. И мне совершенно не нравилось, что какая-то часть меня всё ещё пыталась понять, почему он вообще так смотрел. Что бы ни говорила Элая, я не собиралась доверять ни одному кровососу. Даже если они действительно спасли нас. Я всё равно не могла забыть, что они были вампирами. И я прекрасно знала, что некоторые из них способны на ужасные вещи. Меня скрутило внутри, когда я вспомнила, как Эстериуса высасывал нашу кровь. Я резко вынырнула из-под одеяла и несколько раз глубоко вдохнула. Нет. Я не хочу об этом думать. Но воспоминания не спрашивали моего разрешения. Они приходили сами. Я снова видела ту камеру. Снова чувствовала холодный каменный пол под босыми ногами. Снова чувствовала, как Клэр цепляется за меня. И Эйдена, её храбрый братик. Я помнила, как он обнимал сестру и говорил ей, что всё будет хорошо. Хотя сам едва сдерживал слёзы. Иногда мне хотелось сказать ему, что он не обязан быть сильным всё время. Он был ребёнком. Он не должен был становиться защитником своей сестры в подземелье вампиров. Он должен был спорить с ней из-за игрушек. Должен был жаловаться на домашнюю работу. Должен был опаздывать в школу и получать выговоры от родителей. А не учиться распознавать шаги чудовищ за дверью камеры. Я сглотнула плотный комок в горле и надеялась, что они ещё достаточно малы, чтобы эти мрачные воспоминания со временем стёрлись из их памяти. Хотелось верить, что детская память умеет забывать страшные вещи. Что однажды Клэр проснётся и будет помнить только то, что её нашли. Что её родители приехали за ней. Что её брат был рядом. Что всё закончилось. Они находились в подземелье не так долго, как я, поэтому со временем могли всё забыть. Я даже не помнила, когда именно перестала надеяться. Сначала я считала дни. Потом перестала. Сначала каждый раз прислушивалась к шагам. Потом просто ждала, когда дверь откроется. А потом появились они. И вдруг мне пришлось думать не только о собственной жизни. Мне пришлось держаться ради них. Потому что они боялись больше меня. В отеле я долго разговаривала с Эйденом и сказала ему, что он сможет позвонить мне в любое время, как только я куплю новый телефон. Он сначала долго молчал. Будто не верил, что я действительно это говорю. — А ты точно ответишь? — спросил он тогда. — Конечно. — Даже если я просто захочу поговорить? Я улыбнулась ему. — Особенно если захочешь поговорить. Он кивнул, но всё равно выглядел сомневающимся. — А если Клэр будет плакать? — Тогда позвони мне. — А если мне будет страшно? Я помолчала всего секунду. — Тогда тоже звони. Я не знала, захотят ли они забыть меня и вампиров или, наоборот, захотят поговорить с кем-нибудь, кто им поверит. Возможно, их родители будут стараться сделать вид, будто ничего не произошло. Возможно, врачи скажут, что им приснился кошмар. Возможно, они сами однажды решат, что всё это было каким-то безумным сном. Я не знала. В любом случае я оставила дверь открытой для общения, если когда-нибудь я им понадоблюсь.

😈😈😈😈😈😈😈😈😈 😈😈😈😈😈😈 #СвязанныеКровью 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Мы согласовали справедливый размер компенсаций для всех пострадавших, так же все они подписали соглашение о неразглашении, за исключением детей. Элая и Азраэль поговорили с родителями Эйдена и Клэр. Подозрительные взгляды, которыми те нас одаривали, ясно говорили мне, что в историю о вампирах они не поверили. Их можно было понять. Если бы кто-нибудь рассказал мне подобное, не имея возможности увидеть собственными глазами то, что происходило в подземелье, я бы тоже решил, что это звучит как безумие. Для них их дети просто исчезли. Потом внезапно появились люди, которые забрали их откуда-то, где их удерживали неизвестные преступники. Детям объяснили, что всё закончилось, взрослым предложили компенсацию, попросили подписать документы и не задавать слишком много вопросов. История о вампирах была слишком невероятной. Я наблюдал за родителями Эйдена и Клэр со стороны и видел, как они пытались сопоставить услышанное с тем, что видели перед собой. Мать детей несколько раз погладила дочь по волосам, будто всё ещё не могла поверить, что действительно держит её в своих объятиях. Отец почти не выпускал сына из рук. — Вы дома, — снова и снова повторяла женщина, прижимая дочь к груди. — Я знал, что вы меня найдёте, — пробормотал Эйден, стараясь держаться уверенно. Его мать расплакалась ещё сильнее. Я отвернулся. Некоторые вещи даже спустя шестьсот лет было тяжело наблюдать. Перед слезливым прощанием Селена оставила детям свой номер телефона. Она присела перед ними на корточки и достала из кармана небольшой листок бумаги, на котором что-то написала. — Если вам когда-нибудь станет страшно, звоните мне, хорошо? — сказала она Клэр. Девочка кивнула, прижимая бумажку к груди. — Даже если ночью? Селена улыбнулась, хотя глаза у неё блестели от слёз. — Даже ночью. — А если мама скажет, что уже поздно? — Тогда скажи ей, что это я разрешила. Эйден тихо усмехнулся. — Ты правда будешь отвечать? Она посмотрела на него с такой серьёзностью, словно он задал самый важный вопрос на свете. — Буду. — Обещаешь? — Обещаю. Я видел, как пацан кивнул. И только после этого позволил себе крепко обнять сестру за плечи. Селена попрощалась с ними последней. Она долго не могла отойти. Будто часть её всё ещё оставалась в том подземелье, рядом с двумя детьми, которых она пыталась защитить. И я понимал почему. За эти дни она стала для них чем-то большим, чем просто ещё одна пленница. Она стала человеком, который закрывал их собой. Человеком, который говорил им, что всё будет хорошо, даже когда сама не верила в собственные слова. Элая и Азраэль проводили Селену домой — на моём самолёте, разумеется. Я держался на расстоянии, оставаясь в тени. Мне хотелось подойти. Хотелось хотя бы попрощаться. Сказать ей, что она больше никогда не окажется в руках Эстериуса. Что я прослежу за этим. Что никто из моего вида больше не посмеет приблизиться к ней с дурными намерениями. Но я прекрасно понимал, что сейчас мои слова не принесут ей успокоения. Для неё я был таким же вампиром, как и остальные. Какими бы благими ни были мои намерения, она пока не могла увидеть разницу. Все отправились обратно в Лондон на моём самолёте. У меня не было никаких дел, с которыми Фабиан и остальные не смогли бы справиться в моё отсутствие. Перед отлётом Азраэль задержался рядом со мной. — Ты уверен, что хочешь остаться здесь? Я посмотрел на Селену. Она как раз садилась в машину. — Да. — Тибс... — Я ничего не сделаю. Он несколько секунд внимательно смотрел на меня. — Я надеюсь, что ты понимаешь, насколько тонкая сейчас грань. — Понимаю. Азра тяжело вздохнул. — Тогда хотя бы не пугай её. Я усмехнулся без тени веселья. — Именно поэтому ты сейчас видишь меня здесь, а не рядом с ней. Он похлопал меня по плечу и ушёл. Я сдержал своё слово, данное Азраэлю и Октавиану. Я никому не стал бы рассказывать о существовании кровных пар. Это было не только обещание. Это было вопросом безопасности. Я слишком хорошо знал, что произойдёт, если слух о кровной паре распространится среди вампиров.

Её прекрасные зелёные глаза широко распахнулись. Даже охваченные страхом, они были полны жизни и души — в отличие от моих смертоносных тёмных глаз. Я ненавидел то, что она смотрела на меня и видела угрозу. Я хотел, чтобы она смотрела на меня и видела защиту. Чтобы рядом со мной она чувствовала себя в безопасности. Элая обняла её за плечи и ласково погладила по волосам. — Всё хорошо, — тихо сказала Элая. — Он не причинит тебе вреда. Селена не ответила. Она лишь продолжала смотреть на Азраэля так, словно пыталась понять, можно ли ему доверять. И я знал этот взгляд. Она искала признаки опасности. Привыкла искать их. Селена несколько раз судорожно сглотнула, после чего попятилась от Азраэля. Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Она боялась даже тех, кто хотел ей помочь. Как сильно она страдала там? Как сильно ей пришлось бороться каждый день? Она резко развернулась и быстрым шагом направилась в комнату, где находились дети, оставив меня смотреть, как её каштановые волосы покачиваются из стороны в сторону вдоль её красиво очерченной спины. Я не двигался. Не мог. Каждый инстинкт требовал последовать за ней. Убедиться, что она в порядке. Увидеть её ещё раз. Но я заставил себя остаться на месте. Потому что сейчас ей нужно было пространство. А не ещё один вампир, который заставит её чувствовать себя загнанной. Я слегка приподнял голову и глубоко вдохнул последние остатки сладкого аромата её крови, прежде чем она скрылась из виду. Даже слабый след её запаха был способен успокоить меня. И одновременно сводил с ума. Мои плечи бессильно опустились, и я тяжело опустился в кресло, закрыв глаза. Впервые за много веков я чувствовал себя беспомощным. Я мог сражаться. Мог убивать. Мог защищать целые территории. Но не мог заставить одну женщину поверить, что рядом со мной ей ничего не угрожает. Пройдёт ещё очень много времени, прежде чем Селена сможет мне доверять. Я сомневался, что ребёнок, которого носила Элая, действительно был ребёнком Азраэля, но после той невероятно сильной реакции, которую вызвала во мне Селена, я понял, что кровные пары действительно существуют. Раньше я считал это просто старой легендой. Историей, которую рассказывали молодым вампирам, чтобы они верили в нечто большее, чем вечная жизнь и бесконечная охота. Но теперь я знал. Это существовало. Она существовала. И я использую любую возможную уловку, чтобы завоевать мою сладкую пару. Не силой. Не страхом. Я уже понял, что именно это разрушило её доверие. Мне придётся доказывать ей. День за днём. Поступок за поступком. Что я отличаюсь от тех, кто причинил ей боль. Я пережил падение Византийской империи, когда мы находились рядом со Старейшинами, и, проходя сквозь века, часто задавался вопросом, в чём заключается смысл моего существования. Я видел, как менялись королевства. Как появлялись и исчезали города. Как люди, которых я когда-то знал, превращались лишь в имена на страницах истории. Да, наш ковен управлял тремя странами, но после более чем шестисот лет жизни я был более чем готов к тому, что ждало меня впереди. Я слишком долго существовал без настоящей цели. Без чего-то, что заставляло бы меня ждать завтрашнего дня. Но теперь... Теперь я знал. Мой взгляд сузился, остановившись на двери, которую закрыла Селена. За ней была моя пара. Женщина, которая пока ненавидела меня. Женщина, которая боялась меня. Но всё равно была той самой, кого я искал всю свою жизнь. Я выпрямился, потому что она была моей кровной парой, и ничто не сможет помешать мне сделать её своей. Я хотел свою пару и наших детей больше самой жизни. 180 🌟 и 20 мнений = продолжение

Она не хотела меня видеть. И я не собирался навязываться. К счастью, Эстериус и его прихвостни не изнасиловали её, потому что она постоянно размазывала грязь по лицу и каждый раз отчаянно сопротивлялась, когда они приходили пить их кровь. Однако наблюдать за тем, как терроризируют детей, стало для Сели настоящей травмой, ведь она была совершенно бессильна защитить их. Когда Элая рассказывала Азраэлю о том, что услышала от неё, я чувствовал, как во мне медленно закипает ярость. Я представил себе эту картину. Селена закрывает собой детей. Снова. И снова. Несмотря на то что прекрасно понимает — победить вампиров она не сможет. Она всё равно пыталась. Потому что кто-то должен был. Потому что рядом больше не оказалось никого. Во время этих стычек она получила несколько неглубоких порезов и синяков, и меня приводило в ярость то, что именно представители моего вида причинили вред моей кровной паре. Я невольно снова посмотрел в её сторону. Она стояла боком. Теперь синяки почти скрывала одежда. Но даже отсюда я видел небольшую ссадину на предплечье. Её движения были осторожнее обычного. Она явно старалась не показывать, что ей больно. И именно это злило меня сильнее всего. Ей вообще не должно было быть больно. Не после всего, что она пережила. Вид двух заживающих проколов на её шее причинял мне мучительную боль по многим причинам. Мой взгляд снова и снова возвращался к этим отметинам. Они почти затянулись. Но для меня выглядели так, словно их оставили всего несколько минут назад. Я не мог перестать представлять, как этот ублюдок склонялся к её шее. Как она пыталась сопротивляться. Как ей было страшно. Как ей было больно. От этих мыслей пальцы сами собой сжимались в кулаки. Осознание того, что Эстериус пил кровь моей пары, заставляло меня жалеть, что Азра не подарил ему более долгую и мучительную смерть. Если бы мне пришлось последовать за ней хоть на край света, чтобы защитить её, я бы так и сделал. Неважно, сколько времени это заняло бы. Неважно, сколько врагов пришлось бы уничтожить на этом пути. Неважно, сколько раз она бы отталкивала меня. Она была моей кровной парой. И это не было просто желанием обладать ею. Не было обычным влечением, которое со временем могло исчезнуть. Это было чем-то намного глубже. Связью, которую я не мог объяснить даже самому себе. Я чувствовал её страх. Её боль. Её недоверие. И каждое из этих чувств причиняло мне больше страданий, чем любая рана, которую мне могли нанести. У вампиров существовала тёмная, прогнившая сторона, где некоторые питались кровью младенцев и детей. Это было строжайше запрещено, но лидеры ковенов и Старейшины не могли уследить за каждым. Слишком многие забывали, кем мы были. Слишком многие позволяли голоду управлять ими. Для некоторых людей вампиры были просто легендой. Страшной сказкой, которой пугают детей перед сном. Но я знал правду. Монстры действительно существовали. И самое ужасное заключалось в том, что иногда они носили моё лицо. Я видел достаточно за свои века, чтобы понимать — бессмертие не делает кого-то лучше. Оно лишь показывает настоящую сущность человека. И Эстериус показал свою. Он не был сильным. Не был хищником. Он был просто трусом, который выбирал тех, кто не мог дать отпор. И мысль о том, что Селена и дети оказались в его руках, заставляла во мне закипать древнюю ярость. — Тебе нужно прогуляться, Тибс. Твои пылающие красные глаза вряд ли успокоят твою пару, — сказал Азраэль, медленно направляясь к Элае. Я бросил на него раздражённый взгляд. — Ты думаешь, я не знаю? Он лишь слегка усмехнулся. — Думаю, ты знаешь. Но сейчас ты слишком занят тем, чтобы бороться со своими инстинктами. Я хотел возразить. Хотел сказать, что он ошибается. Но не мог. Потому что он видел меня насквозь. Он уже проходил через это. И именно поэтому его спокойствие раздражало меня ещё сильнее. Селена мгновенно застыла, стоило ему приблизиться, и я услышал, как её сердце забилось быстрее. Этот звук мгновенно привлёк моё внимание. Её страх. Даже после всего, что она пережила, она всё ещё боялась нас. И я не мог винить её за это.