Yuusa_

С ХЭЛЛОУИНОМ ВСЕХ, ЕЕЕЕЕЕЙ 🎃🎃🎃🎃 Минисоукоки-пятнашки :9 #арт

— Могу добавить второй? — спрашивает и тут же получается серию отрывистых кивков в подушку в ответ. В общей сложности растяжка занимает у них минут тридцать, чтобы наверняка. Звуки заполняют комнату и Дадзаю уже даже не нужно двигать рукой, ибо Чуя сам насаживается на его пальцы, что можно считать хорошим сигналом. Шатен слегка наклоняется и легко целует ягодицу, после чего решает, что можно двигаться дальше. Вытащив пальцы, получает полувыдох-полустон, на что мягко улыбается и целует поясницу, потирая внешнюю сторону бёдер рыжего, разгоняя кровь. — Дальше? Снова серия кивков. Что ж. Кто он такой, чтобы спорить с таким ответом? Дадзай отстраняется и, снова щёлкнув крышечкой, выдавливает содержимое флакончика в раскрытую ладонь, смазывая уже давно затвердевший половой орган. Он пристраивается сзади и входит очень медленно, постоянно спрашивая, всё ли хорошо, на что получает согласные “угу” и выдохи как на занятиях по йоге, что звучит смешно, но на деле реально позволяет расслабиться и упростить процесс. Тонкие пальцы тянутся к ленте, наконец освобождая руки Накахары, которыми тот сразу же обхватывает для удобства подушку, в которую упирался всё время до этого. Занимаются они этим уже далеко не в первый раз, но Осаму каждый раз начинает максимально медленно и нежно, хотя знает, что Чуя вообще не против более быстрого развития событий, но, как он сам выразился, “излишнее беспокойство за чужую задницу” ему необходимо для “душевного спокойствия”. Обсуждая это, он всегда получает закатанные глаза, но после обязательно — поцелуй в нос, ибо Накахара (хоть и бывает жесть каким ворчливым) действительно ценит его попытки в заботу, когда они не дурачатся. В конце концов, за столько лет они уже давно научились понимать друг друга без явных слов, мимики и жестов, читая где-то за гранью этого: в прикосновениях, в расслабленности и прочих еле заметных мелочах, о которых мало кто задумывается. Темп начинает ускоряться, Комнату наполняют вздохи, выдохи и постанывания по мере приближения к логичному завершению всей этой затеи. В какой-то момент Дадзаю удаётся проснуть руку куда-то вниз, под грудь Чуи, где он обхватывает пальцами один из сосков, перекатывая горошину между пальцами. И Чуя всё. Он давится вдохом, его тело начинает трясти, в ушах звенит а перед глазами расстилается белая пелена. Спустя ещё несколько толчков изливается и сам Дадзай, Накахара чувствует, как семя стекает по внутренней стороне его бёдер, но ничего не говорит по этому поводу. Уже обсуждали, обоих это устраивает. Когда шатен, отдышавшись, наконец поднимается со спины Чуи, на которую рухнул мёртвым грузом за несколько минут до этого, матерясь и задыхаясь от кульминации, его тут же сгребают в объятия сильные руки, прижимая к своей груди и утыкаясь носом в копну непослушных тёмных волос. На фильм сил, если честно, ни у кого из них уже нет. Клубника размякла, а коробка конфет так и валяется на полу теперь уже рядом и с самой лентой, пока на кровати всё ещё медленно дышат два тела в попытках восстановить дыхание. — Я хочу сделать это ещё раз, когда у нас будет больше сил и времени, ты удивительно вкусный, ты знаешь? — бубнит Дадзай в гладкую кожу напротив. — Ты так рекламируешь это, будто я какое-то мороженое. Не хочешь сам побыть им в следующий раз? — Чуя поднимает бровь, слегка улыбаясь в макушку своего парня. — В тебе проснулись нотки каннибализма Чу-чу? Не могу отказать себе в возможности побыть Вашим десертом, определённо лучшая смерть из всех возможных. — Ты такой идиот, Осаму, ты в курсе? — Я твой идиот. — Да, ты мой идиот. Нам нужно помыться. Но несколько позже, потом… — Чуя зевает, подтягивая на них одеяло, сбившееся к краю кровати, — ты обещал помыть меня после…

— Да, да, я тоже тебя очень люблю, только отлипни от меня, пожалуйста, — ворчит Накахара, а сам тихо хмыкает, издавая слабый довольный смешок. Чуя выглядит чертовски хорошо. Красные стрелки, похожие на рыжие кудряшки рядом, вздёрнутый нос, густые брови, веснушки — такой красивый, что дышать тяжело, лишь смотря на него. Всегда идеальный. Дадзай закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку, но получается у него откровенно херово, поэтому он счастливый снова берет баллончик и, кривляясь, утрированно изображая шеф-повара ресторана, у которого как минимум одна звезда Мишлен, с наисерьезнейшим выражением лица и странным “пшик” выдавливает первую сливочную “шапочку” на левый сосок парня, лежащего снизу. Тот дёргается, матерясь от лёгкой прохлады, и легонько ударяет ухмыляющуюся рожу по бедру. — Засранец. — Ага. И только твой, — он выдавливает вторую горку и, прищурясь, как кот, зацапавший себе целую рыбу, утыкается в грудь Накахары, сразу же принимаясь за сосок. Контраст прохладных сливок и горячего языка приятно отдаётся по телу, вызывая резкий выдох и смесь посмеиваний и шипения (в зависимости от действий) от Чуи. Дадзай, закончив одаривать столь щедрым вниманием левую сторону груди, примыкает к правой её части, надавливая то на сам бугорок, то обводя сам ореол, после чего добавляет одну из рук на предыдущий объект его концентрации. Щекотно, и чувствительная кожа реагирует на текстуру достаточно сильно, чтобы спустя минут так десять-пятнадцать начали проявляться более явные признаки возбуждения, чем одни лишь покрасневшие уши и щёки, а брюки, которые всё ещё не снял с себя партнёр, стремительно усугубляют ситуацию. Дадзай резко отстраняется и снова оставляет Чую в недоумении, но, прежде чем последний успеет поинтересоваться, сразу же затыкает ему рот довольно крупной клубникой, перед этим слегка обмазав её сливками: — Подожди, — шатен встаёт с кровати и, сделав ещё две “шапочки”, ставит баллончик на столик, случайно роняя на пол коробку конфет, после чего, недолго подумав, так и оставляет их там лежать, лишь сняв ярко-розовую ленточку с упаковки, — Заведи руки за спину, пожалуйста. Да, вот так, — бормочет он, опускаясь на пол на колени, заходя со спины и аккуратно перевязывая рыжему руки новой находкой, легонько смеётся, выдыхая на копчик парня, отчего Чуя жмурится, слегка привстав на коленях на краю кровати и выгнув спину, непослушные волосы стекают по плечам, образуя своими завитками узоры, а скопившаяся слюна, перемешавшись со сливками, начинает скапливаться в уголке пухлых губ, — мой подарочек… Дадзай, вернувшись на кровать, слабо улыбается такому зрелищу, мысленно перемещая эту идею из мысленной колонки “должно быть прикольно” в “хочу повторить это ещё раз как-нибудь потом”. Он тянется к губам напротив и, рассчитав силы и положение, резким клацаньем зубов откусывает торчащую половину клубники, после чего, пережевав её и проглотив, целует Чую, пытаясь стащить остатки ягоды, чего ему сделать не позволяют, ибо Накахара первый её проглатывает, после чего, отстранившись, легонько кусает Осаму за кончик носа, а тот прыскает от смеха, снова наклоняясь за поцелуем, который тут же бессовестно забирает, теперь более глубокий. Одна рука обхватывает талию, а вторая зарывается в волосы, прижимая ближе к себе. Получается смазанно, но никого из них это не волнует. Дадзай аккуратно укладывает Чую на живот, совсем забыв про “шапочки”, которые вмиг расползлись по простыне. — Удобно? — Да. Да, удобно, сделай что-нибудь, пожалуйста, — раздаётся в ответ со стороны подушки, и Дадзай, получив зелёный свет, начинает быстро прощупывать карманы своих брюк в поисках смазки. Наконец найдя заветный флакончик, парень выдавливает приличное такое количество его содержимого на пальцы, наклоняясь к любезно расставленным ногам рыжего, немного оттянув ягодицу, чтобы обвести колечко мышц и медленно начать погружать первый палец. Это занимает не так много времени, через несколько минут палец уже свободно скользит вперёд и назад, не вызывая дискомфорта.

Комната гостиничного номера заливается неоново-розовым светом, исходящим от десятка светодиодных лент, украшающих стену над кроватью. Слышится звук нескольких наспех сделанных попыток провернуть ключ в замке, после чего по инерции в помещение вваливаются два крепко сплетенных тела. Дверь захлопывается ногой со второй попытки, и парни, тяжело дыша между поцелуями, падают на кровать. Дадзай тянется к ремню, дрожащими от нетерпения руками пытаясь расстегнуть застежку. Фильм на плазме, поставленный на паузу, клубника и сливки, подготовленные на столике заранее для тихого вечера, кажется, остаются забытыми. Чуя легонько приподнимается на локтях, помогая стянуть светлые брюки вместе с бельём, а сам тянется к рубашке напротив, теребя надоедливые золотые пуговицы. Честно, чёртова тряпка так идёт этому поганцу, что Накахаре даже немного жаль её с него снимать, но за сегодняшний вечер он уже вдоволь насмотрелся на дорогую ткань, так что смуглая кожа, усеянная шрамами, манит его гораздо, гораздо больше. Рыжая челка лезет в глаза, Чуя пыхтит под нос и пытается её сдуть, но чужие руки помогают ему в этом несколько больше, приглаживая их назад и следом роняя парня на спину, снова прижимая к кровати, сдвигаясь поцелуями к скулам, шее, ключицам, пока губы не находят сосок под тонкой сеткой чёрного лонгслива, мысленно отмечая, как же чудесно сочетается этот шероховатый материал с гладкой и разгоряченной кожей. Накахара запрокидывает голову вверх, шипя сквозь губы, пока не впивается пальцами в непослушную копну волос напротив своей груди. Дадзай едва слышно цокает и, отстранившись, оставляет быстрый и неприятный чмок на щеке. Внезапно он застывает и, немного подумав, отстраняется, садясь в позу лотоса. — Что? — Чуя поднимается глаза и хмурится в недоумении, приподнимаясь на локтях. — Я хочу кое-что попробовать, — шатен переползает чуть дальше на кровати и тянется к столику, беря баллончик взбитых сливок, — можно? — Можно что, Дадзай? Я тебя не понимаю, — Накахара снова хмурится, склонив голову вбок, как он всегда это делает, впадая в ступор. — Это глупо. — Ты глупый, мне не привыкать. Что у тебя там? Дадзай делает глубокий вдох, мысленно отсчитывая секунды до выброса этой информационной бомбы и поворачивается, демонстрируя баллончик в руках в духе лучшего рекламного агента: — Я хочу это съесть с тебя. Чуя, как бы выразиться, пребывает в оправданном и ожидаемом шоке: — Типа… С меня? Откуда именно с меня? — он не кажется одушевленным этой идеей, но и не отказывается, выжидая ответа. — Не знаю, эм… Соски? Допустим. Типа, я и так провожу там добрую половину времени, так что, думаю, мы могли бы извлечь из этого пользу, потому что после ягоды потекут и, ну, сливки уже не будут прохладными, а так довольно-таки сильно вкуснее, и мы, как я понял, не собираемся возвращаться к намеченному плану с кино, поэтому.. — Стой-стой. Я понял, успокойся, — Чуя вздыхает, зарываясь пальцами в свои же волосы и несколько секунд молча обдумывая услышанное. — Ты молчишь и проклинаешь меня или молчишь и благодаришь меня? Потому что, знаешь ли, если это всё-таки похвала, то я хотел бы услышать ее из твоих уст, это на порядок сексуальнее и всё такое. — Завались. — Что? — Дадзай дуется и несколько раз тычет Чую в коленку (сам Накахара находит эту привычку довольно забавной, но в жизни этого не расскажет), явно намереваясь продолжать это делать, пока не услышит связный ответ. — Ладно, ЛАДНО… — Чуя раздраженно смахивает его руку с ноги, закатив глаза, — то, что я буду липким, будет целиком и полностью на твоей совести, так что в твоих интересах отмыть меня позже, НОРМАЛЬНО отмыть. У шатена буквально звёзды загораются в глазах и он набрасывается на Чую, снова роняя его спиной на кровать, покрывая щёки и скулы ну ОЧЕНЬ громкими и смазанными поцелями: — Я уже говорил тебе, что я тебя обожаю? — мурлычет он, нависая над Чуей с такой улыбкой, будто ему только что вручили мешок конфет на Рождество и лично прокатили на санях с оленями, иначе такую искреннюю, чуть ли не детскую радость объяснить ОЧЕНЬ сложно.

День 3. #summertimeweek2025 «Клубника со сливками» #арт #зарисовка

#summertimeweek2025 – что это такое? это неделя, посвященная летней тематике. 1 июля – 7 июля(включительно) Работы принимаются лишь в период с 1 июля – 10 июля, отправленные работы заранее приниматься не будут. Вы можете писать как по одной теме, так и комбинировать их. Главное, брать темы, закрепленные за опредленным днем. Вы не можете взять две разные темы из двух разных дней. Каждую тему вы можете реализовать по-своему, главное, соблюдение летней тематики. Принимаются работы по ВСЕМ фандомам. Копирование чужих работ и обмазки ЗАПРЕЩЕННЫ. Если это замечается – вам выдается бан. Обязательно помечайте работу хештегом! УСЛОВИЯ УЧАСТИЯ: Обязательно быть подписанным на канал Репост этого поста на собственный канал или, в случае его отсутствия, репост трем друзьям. Присылать работы – @echoflowersl В случае, если ваша работа не была замечена, не стесняйтесь напомнить о себе! Если у вас есть дополнительные вопросы, смело обращайтесь в анон. cr: @savakrasavva

себе несколько больше, но с уверенностью разрешит молчанию и дальше прогрызать грудную клетку, разрывать её шипами грёбаной неизвестности. Но это всё завтра. В далёком-далёком завтра. А сейчас она прижимается к подушке, представляя вместо неё кого-то очень конкретного, и позволяет себе немного отдохнуть, забыться и подумать о той, кто немножко слишком сводит её с ума. #зарисовка P.S. Драббл уже доступен на фикбуке :) https://ficbook.net/readfic/0196c44c-2923-7d43-a79e-e4050a3ee0bd

Знакомство с Дадзай не было для Чуи чем-то неожиданным. Оно воспринималось как некий очевиднейший исход всех её жизненных решений, как бы глупо это ни звучало, как бы странно это ни ощущалось, как бы сильно эта мысль девушку ни волновала. Всё началось так быстро, что и понять, получить даже малейшее представление о происходящем казалось невозможным. Всего за месяц Чуя по несколько раз на дню успевала испытать полный спектр всевозможных чувств по отношению к новой подруге: от невероятного притяжения до бессмысленного отвращения (к себе или спунице — впорос неразрешимый). Дадзай много. Больше в жизни Чуи, чем та когда-либо могла предположить, что будет. Она тактильная, бесконечно переключающаяся с темы на тему. Порой Накахаре кажется, что это версия её самой, у которой все характеристики юмора, прилипчивости и активности выкручены на максимум. Они не похожи, но это чувство некого единения пугает до ужаса. А что ещё хуже — оно не проходит даже после самых отчаянных попыток его заглушить, возвращаясь с новой силой, ставя в тупик. У них нет будущего. Нет и быть не может. Они разные. Чуя убеждает в этом себя каждый день, но почему-то сама же тянется, отвечает и слушает, слушает, слушает, как Дадзай говорит, говорит, говорит, хотя обычно Накахару и саму заставить замолчать довольно сложно. Сперва это раздражает. Раздражает тем, что не вызывает ожидаемого отвращения, вызывая лишь новый поток странных чувств. Потом же Чуя уже вовсе и не уверена в том, каким набором эмоций может описать своё состояние в компании Осаму. Осаму. Чужое имя чувствуется на языке неожиданно приятно, когда посреди ночи девушка пробует произнести его в подушку. Тихо, будто сама боится услышать эту проклятую нежность в собственном голосе. Накахара не отрицает, нет. Если быть честной, происходящее она поняла ещё с первых дней, но кто сказал, что «понять» и «приянть» означает одно и то же? Спустя полтора месяца заглушать смущающие мысли становится в разы сложнее, отчего Чуя всё же сдаётся, позволяя себе проявлять часть испытываемых чувств несклоько больше. Прелесть женской дружбы — несерьёзные подкаты. Ад женской влюблённости — невоможность отделить их от настоящих. И это по-странному больно. Вроде, они с Дадзай шутят, как и обычно, но теперь кажется, что и Осаму в свои шутки вкладывает больший посыл, нежели раньше. Но кажется ли или всё действительно так? Чуя мучает себя этим вопросом. Нет, это было бы просто смешно. Было бы смешно пытаться разглядеть в этом нечто большее. Это же Дадзай. Какого чёрта Накахара вообще позволяет себе надеяться на такое? Она не знает, но сил противиться уже не остаётся, поэтому единсвтенный выход — сдаться. Чуя ставит себе условия. «Если она ещё раз пошутит на эту тему, я подумаю над тем, чтобы рассказать ей. Если она не отстранится, быть может, я её поцелую. Ну, в щёку. Друзья ведь так делают, правда? Она же не подумает, что это странно? Ну, это очевидный флирт, но вдруг она тоже чувствует что-то такое?» — всплывает в её голове раз за разом, снова и снова, опять и опять. Накахара романтична, хотя бывает, что по ней так и не скажешь. Она тот человек, который мечтает о признании вживую, долгих поцелуях, проявлении внимания на людях. Чёрт возьми, она бы даже хотела делать все эти милые глупости каждый день, как те самые парочки-родители из диснеевских сериалов. В своём стиле, конечно же, но если Чуя любит, то любит она сильно и целиком, полностью, без остатка отдавая всю себя чловеку и требуя того же взамен. А Дадзай… Накахара не уверена, что она понимает, что чувстует. Чуя и сама не может навесить на всё, что испытывает, определенный ярлык, но всё же ей кажется, что в этой задаче она преуспела куда лучше подруги. Она не хочет называть Дадзай подругой. Просто подругой. И это ставит точку в вопросе чувств Чуи. Быть может, однажды они расскажут друг другу. Накахара уже строит у себя голове всевозможные варианты будущего признания и чего-то, что они могли бы делать вместе, но чувство вины разъедает её изнутри. Поэтому завтра она продолжит вести себя так же, как и всегда. Может, позволит

#Perveniensadmortem Небольшой артик, пока болею

Yuusa_ pinned a photo

НАВИГАЦИЯ ПО КАНАЛУ✨ • Хэштеги: #Чувства #Perveniensadmortem #арт #зарисовка #мысливслух • Обращение к автору: Обращаться ко мне можно просто Юуса ;) Ты/Вы – как хотите. Местоимения: она/её День рождения: 05.12 • Ссылка на фикбук • Ссылка на анонимку • Ссылка на тгк с щитпостами "Сколько зла можно устранить откровенностью!" Ф. М. Достоевский – "Униженные и оскорблённые"

Channel photo updated

Channel created