Зеркальный Метод | Федор Руд, сценарист

В прошлый четверг закончился первый в моей жизни питерский интенсив. Долго откладывал этот пост, хотелось выдохнуть, переключиться (хоть это было непросто) и свежим взглядом посмотреть на то, что происходило со мной и моими коллегами 14 первых майских дней. Интенсив проводился в рамках моего обучения в Московской школе нового кино. Его куратором был Алексей Викторович Гусев - киновед, кинокритик, режиссер. Чтобы рассказать о том, кто этот человек потребуется как минимум отдельный пост. Сейчас скажу лишь одно - примерно после третьего дня интенсива, мы с коллегами перешли на "гусевский язык". Слова "соприродность", "витальность", "угу" звучали гораздо чаще чем "спать", "есть", "отдыхать". Как писал ранее - первые три дня были посвящены разборам картин, где ярко продемонстрирована репрезентация смерти. В конце третьего дня нам дали первое задание, минутный этюд на грим. До 18:00 следующего дня смонтированная работа должна была быть сдана. В последствии такая процедура стала классической: В 23:00 получаем задание, в 18:00 сдаем работу, с 18:00 до 01:00 смотрим присланные этюды. Всего их было пять. И в последний день из них должен был получиться короткометражный фильм. Большинство участвующий ребят - режиссеры. И тут есть особый повод для гордости. Наша команда, состоящая из 4 сценаристов, самостоятельно выполнила все пять этюдов. Опыт для каждого из нас был нов: придумать, срежиссировать, снять на камеру, сыграть, загримироваться, смонтировать. Собственный режиссерский опыт опишу так: очень сложно и очень увлекательно. Придумать мизансцену, дать актеру понятную ему задачу, взять нужный кадр. И, главное, быть ответственным за весь результат. Внутри все трепещет, когда на экране большой аудитории в присутствии ста человек показывают твою работу, суровый взгляд Алексея Викторовича буравит каждый кадр, а после того, как экран темнеет, раздаются традиционные аплодисменты. Те, благодаря которым и существует тщеславный творческий человек. Разумеется все работы подвергались жесткой, но справедливой критике. Еще год назад я бы расстроился, но сейчас (и в этом спасибо школе и коллегам), ты жаждешь этой критики, чтобы в следующий раз исправить то, в чем был плох и неубедителен. Хочется избежать банальностей про "маленькую жизнь", но здесь это было так. Маленькая жизнь в пределах Санкт-Петербурга и Севкабеля, в частности. Маленькая жизнь четырех сценаристов решившихся самостоятельно сделать свой маленький фильм. За это хочется поблагодарить нашу команду: Ваню Дручека, Алису Галицейскую, Петю Кузнеченко. Я и раньше знал, что ребята очень крутые, но интенсив показал это в полной мере. Как сказал наш мастер Олег Дорман по возвращению: "Это то, что вы будете вспоминать всю свою жизнь". И с ним я полностью согласен.

В МШНК учусь не только писать сценарии, но еще и снимать. Со 2 по 14 мая в Санкт-Петербурге на Севкабеле проходит режиссерский интенсив Алексея Викторовича Гусева "Репрезентация смерти". Постигаем предпосылки, процесс и итоги экранной смерти. Режим близок к смертельному: первые 3 дня лекционные, с 14:00 до 23:00 смотрим наиболее показательные примеры из истории кино. В последующие дни ежедневные съемки этюдов по правилу: утром снимаем, днем монтируем, вечером смотрим. Просмотр с подробными комментариями от Алексея Викторовича завершаются глубокой ночью. За прошедшие дни наиболее эмоциальной точкой был просмотр отрывка из "Господина оформителя" Олега Тепцова: Финский залив, закат, завораживающая музыка Курёхина, взгляд Авилова и полный зал людей, желающих делать хорошее кино. Не знаю передает ли видео атмосферу, но поверьте на слово, мурашки бегали...

Благодаря приглашению Школы кинокритики удалось встретиться с Александром Николаевичем Сокуровым. Говорили о новом документальном фильме "Записная книжка режиссера", который он представил на ММКФ. Фильм как отражение сложной судьбы страны, в которую занесло простого "ремесленника", как Сокуров сам себя называет. Кроме того, поговорили об ответственности режиссера перед зрителем, о чем, кстати, часто нам напоминает на мастерстве Олег Дорман - "на авторе лежит вина, если он остаётся непонятым. Ведь зритель придя в кинотеатр тратит на просмотр не только свои деньги, но и драгоценное время своей жизни, которое вернуть невозможно".

Стартовал Московский международный кинофестиваль. Впервые получил аккредитацию как студент МШНК. Любопытно посмотреть, что предлагает нам кинорынок, в части отечественный, в котором я надеюсь предстоит работать. По первому дню приятно было встретить своих давних знакомых по Школе кинокритики, кстати, программным директором фестиваля является Иван Кудрявцев, один из мастеров, преподававший нам в Ясной Поляне. По прошествии времени только подтверждается, как много дала та школа. Смотрели этно-триллер "Шурале" режиссера Алины Насибуллиной с Максимом Матвеевым в главной роли. Алина, кстати, тоже закончила МШНК.

Предвосхищая вопросы про Оскар - церемонию не смотрел, но переживал за "Сентиментальную ценность".

Сценарий vs проза: ключевые различия. Перед тем, как поступить в сценарную мастерскую, я долгое время писал прозу: заметки, рассказы, в «ящике стола» даже хранится 2/3 написанного романа. И, когда пришло время выбирать на какую киноспециальность поступать, я, конечно, склонился к драматургии. Потому что, логично, что она ближе к литературе, в которой у меня есть навыки, чем, скажем, режиссура, где как мне казалось, обязательно нужно уметь снимать на камеру (спойлер: необязательно). И вот, спустя, пару практических занятий, я понял, что ошибся. Не с выбором направления, а с тем, как я его себе представлял. На самом деле разница между сценарием и рассказом примерно, такая же как между живописью и скульптурой. И то и другое виды изобразительного искусства, там и там, может быть изображен человек. Но вот, как, какими средствами, он может быть изображен- это уже более тонкий и сложный вопрос. Если говорить тезисно, то основные различия между драматургией и прозой заключаются в следующем: 1) Не рассказываем – а показываем. Сценарий пишется исключительно картинками. В прозе мы можем красиво, пространно, описывать дуб, подмечая все его изгибы, прибегать к помощи сложных метафор. В сценарии же, за редким исключением, пишется только то, что мы видим в кадре. Ни больше, ни меньше. Пример сценарной записи: В широком поле стоит одинокий ветвистый дуб. А условный Лев Николаевич, семью словами бы не явно не ограничился. В кино не видно жучков, которые ползают под корой дуба, не чувствуется запах мокрого дерева. Зритель только наблюдает со стороны. 2) В сценарии мы, как правило, "внутренний мир" персонажа не прописываем словами. Если необходимо показать его мысли, переживания мы заставляем персонажа сделать что-то, что это визуально проявит. 3) Язык. Нас со школы учат, что начинать следующее предложение с того же слова, что и предыдущее, это лексическая ошибка. В сценарии же это абсолютно нормально. А вот обилие синонимов, когда герой сначала называется именем, затем местоимением (он, она), затем социальным статусом (отец, сын), нежелательно. Потому что этим запутываем читателя. А наш читатель, это читатель преследующий, в первую очередь, практические цели - режиссер, оператор, художник-постановщик и т.д. Из-за этих различий, переход из литературы в кинодраматургию бывает, намного более болезненным, чем может показаться. И нет ничего удивительного, если человек до этого не написавший ни одного рассказа, может быть, на первых порах даже более успешен, потому как он свободен от доведенного до автоматизма письма и литературного образа мышления. (На фото знаменитый литературовед, специалист по Лермонтову Ираклий Андроников). #заметкисценариста

Чистое кино. Уединенный вечерний намаз на городище Афрасиаб (Узбекистан)