Без названия

Что такое квалиа? (№ 1 / ?) Квалиа (qualia) является одним из центральных понятий в современных дискуссиях о сознании (философских и научных). Однако многие не понимают, что это значит. Квалиа обычно используют как взаимозаменяемый термин к словам «сознание», «феноменальные свойства», «феноменальный опыт» и др. В таком случае этот термин обозначает особые качественные аспекты наших ощущений. Например, боль, как она ощущается, — это и есть квалиа. Эталонными примерами квалитативных состояний являются вкус, запах, телесные ощущения и т. п. Представьте себе жгучее и ужасное ощущение боли в животе. Это и есть квалиа. Вокруг квалиа сконцентрировано так много внимания потому, что не ясно, как их объяснить. Наши ощущения имеют особые качественные свойства, и есть то, каково это — испытывать эти ощущения. Кажется, что это феноменальное качество ускользает от тех объяснений, которые даёт нашей психической жизни когнитивная нейронаука. У нас, как считают многие, просто нет метода, который позволил бы объяснить квалиа. Стандартные методы когнитивной нейронауки тут встречают затруднение. К примеру, квалиа ускользают от редукционистских объяснений, то есть таких, которые отождествляют квалиа с функцией, репрезентацией, состоянием мозга или чем-то ещё. То же выполнение функции может происходить и без этого особого феноменального качества. Система может выполнять функцию, но то, каково это — быть ею, будет отсутствовать. У нее не будет особых ощущений, она не будет чувствующим организмом. Это и лежит в основе трудной проблемы сознания (hard problem of consciousness), как ее назвал знаменитый Дэвид Чалмерс. Она и есть проблема объяснения феноменальных свойств. Однако не все философы используют термин «квалиа» просто для обозначения феноменальных качеств. Это мы обсудим в следующих постах. Данный пост я сделал как первый в предстоящей серии постов, знакомящих с темой сознания. Каждая часть будет посвящена какому-то конкретному вопросу и будет продолжением прошлой части. Также будет прилагаться рекомендуемая литература. По крайней мере, такая серия постов есть в планах. ---------------------- Рекомендуемая литература: Чалмерс Д. Навстречу проблеме сознания // Историко-философский альманах. М., 2010. С. 331–358. В этой статье Чалмерс как раз вводит трудную проблему сознания и объясняет, что это такое и чем она так радикально отличается от остальных проблем психики, решаемых когнитивной нейронаукой. Подписаться

Рад представить своё новое эссе «Натурализм, физикализм и мир». Здесь представлен обзор натурализма и физикализма в современной аналитической философии как установок об устройстве нашего мира. Я постарался познакомить как с самими этими концепциями, так и с теми границами и перспективами, которые у них есть. Например, были рассмотрены вопросы абстрактных объектов, морали, сознания и др., по отношению к которым необходимо отметить, какие ограничения и возможности имеет физикалист и натуралист в их решении. Думаю, что эссе будет полезным, хотя в каких-то местах оно мне кажется забавным. В качестве краткого содержания можно сразу просмотреть заключение на с. 76. Там я постарался подвести итог и сделать обзор всего написанного. Подписаться Подписаться Без названия. Подписаться

Дэвид Чалмерс, Нед Блок, Клаудиа Пассос и Сюзан Кейри летим вместе черти куда. Лето очень интенсивное и в плане науки, и в плане моих горных приключений. Возможно, в ближайшие дни оживлю канал, чтобы рассказывать о нашем воркшопе на тему дистрибуции сознания относительно младенцев, животных и машин. Если рассказывать не получится, заранее прошу прощения. В этот раз на мне много организаторских обязанностей и все очень непонятно. Но интересно.

«Хорошо, что ты пришел», — обрадовался Чалмерс. Он сидел с очень бледным лицом у окна, и две длинные свечи медленно оплывали возле его локтей, бросая болезненно-желтый отсвет на тонкий нос и слегка срезанный подбородок моего друга. В квартире у Чалмерса не было ничего современного. Душой он был средневековым аскетом и предпочитал старинные рукописи и выпученные статуи каменных горгулий автомобилям, радиоприемникам и счетным машинкам. (Фрэнк Белнэп Лонг, «Псы Тиндала», 1929.)

Представим общий ход антифизикалистского рассуждения. Интроспекция представляет болезненность как обладающую особой качественной природой. Эта природа не похожа ни на структуру нервной системы, ни на электрическую активность нейронов, ни на какое-либо другое свойство, описываемое физикой. Далее предполагается, что интроспекция правильно раскрывает природу болезненности. После этого делается вывод, что болезненность не может быть физическим свойством. Верите или нет, но это очень широкий антифизикалистский аргумент. Так или иначе он лежит в основе огромного количества рассуждений, приводящих к тому, что сознание не является физическим. И вот он — тонкий ход Перебума. Он вполне согласен, что боль представляется нам как обладающая особым качественным характером, который не обнаруживается в физических описаниях мозга. Однако теперь мы убедились, что из того, что свойство представлено определённым образом, ещё не следует, что оно действительно таково. Физикалисту не обязательно прямо сейчас знать, чем является болезненность. Ему достаточно оставить открытой одну только возможность, что её действительная природа отличается от природы, которую ей приписывает интроспекция. Всё. Любой антифизикалист оказывается в блокированной позиции — любое нападение отсюда грозит ему потерей инициативы. Он хотел показать, что болезненность не является физической. Но в качестве основания он использовал только то, как болезненность представляется субъекту. Теперь ему нужно отдельно доказать, что этот способ представления точно раскрывает действительную природу свойства. Без доказанного тезиса раскрытия аргумент не работает. Разумеется, здесь остаются возможности. Всё-таки открытая возможность не является установленным фактом. Однако теперь видно насколько большой будет цена спасения тезиса раскрытия. Картезианская надежда состояла в том, что сознание является областью особой метафизической прозрачности вот просто так — потому что потому. Перебум предлагает более кантианскую картинку — непосредственный внутренний доступ может давать уверенность в существовании состояния, не раскрывая его фундаментальной природы. Сознание само по себе. Однако тут появляется неожиданный боковой ход. Интроспекция может просто не сообщать нам о некоторых свойствах переживания. А может положительно представлять переживание как обладающее природой, которой у него нет. Это разные случаи.

Продолжаем знакомство с современными дискуссиями о сознании. В продолжение прошлого поста написал текст «Кто такая Мэри и чего она не знала?» о знаменитом мысленном эксперименте «Комната Мэри» и аргументе знания. Там я излагаю сам аргумент, объясняю, почему от него отказался его автор Фрэнк Джексон и почему этот аргумент не угрожает физикализму и редуктивным объяснениям сознания. Текст, так же, как и прошлый, написан в таком формате, который был бы доступен новичку. Но если вы совсем ничего не знаете о сознании, то лучше сначала прочитать вводную статью, которая выходила ранее. Без названия. Подписаться Без названия. Подписаться

Во "Frontiers in Psychology" вышла наша статья «Peirce's revenge on the Chinese Room» о главном аргументе против сознания ИИ — о Китайской Комнате Сёрла. Мы пытаемся показать, что комната Серла в том виде, в каком она сформулирована, не может пройти Тест Тьюринга. А если ее доработать так, чтобы она проходила, то уже априорный вывод об отсутствии понимания и сознания не проходит. Также отдельно рассматривается вопрос релевантности комнаты и наших аргументов к современным системам ИИ ( за эту часть статьи все претензии ко мне). Можно сказать статья писалась 20 лет, если отсчитывать от первой публикации Васильева 2006 года. Мы суммировали наши рассуждения за эти годы и благодаря Евгению Логинову развернули их в оригинальном Пирсовском направлении. Ура! https://www.frontiersin.org/journals/psychology/articles/10.3389/fpsyg.2026.1900073/full

Субстанциальный дуализм существенно сдал позиции на арене современной философии. Это обусловлено многими факторами – от разрушительной критики на протяжении XX и XXI веков до новой философской моды. Однако некоторые всё равно отстаивают данную позицию. Эталонным примером субстанциальных дуалистов являются религиозные философы, из которых наиболее известный в дискуссиях о психике – Ричард Суинбёрн [Swinburne R. Mind, Brain, and Free Will. Oxford: Oxford University Press, 2013]. Он – наглядный пример религиозно мотивированного субстанциального дуалиста, который прибегает к данной доктрине, чтобы спасти христианский взгляд на человека, душу, свободу и загробную жизнь. Действительно, синтез христианства и субстанциального дуализма является во многом классическим. Однако данная позиция не лишена огрехов, и одна из главных угроз для неё – сознательность животных. Высшие животные, например обезьяны, обладают личностью: они полностью осознают себя как себя, узнают себя в зеркале, плетут о себе истории, обижаются, плачут, специально врут, обладают мышлением и т. д. В философии это называется «личностью» или «Я». Именно на личности концентрируется субстанциальный дуализм: она, согласно данной концепции, субстанциальна, отдельна от тела, бессмертна и продолжит загробную жизнь (синтез с христианством). Все существа, обладающие личностью, обладают и субстанциальной душой. Обычно под ними понимаются только люди. Однако если мы учитываем вышеуказанный факт, то, согласно этому дуализму, некоторые виды животных тоже должны обладать душой, как и мы, поскольку у них есть личность. Однако христианство гласит, что душа как особая субстанция есть только у людей, а животные не обладают ею. Их ментальная жизнь и сознание прекращаются со смертью мозга. Но в таком случае получается противоречие: одни приматы (люди) обладают душой, а другие – нет; при этом все они выполняют необходимое условие для наличия души, а именно имеют «Я». В таком случае надо либо наделять животных душой и противоречить христианству, либо признавать, что их «Я» умирает с мозгом и не субстанциально, но тогда души не существует, поскольку личность относится к мозгу, а не к духовной субстанции, что исключается субстанциальным дуализмом. Это можно представить так: 1. Если субстанциальный дуализм истинен, то наличие личности предполагает наличие души как бессмертной духовной субстанции. 2. Обезьяны обладают личностью¹. 3. Согласно христианству, только люди обладают душой. 4. Допустим, как это делает Суинбёрн, что одновременно истинны и христианство, и субстанциальный дуализм. 5. Из дуализма и факта наличия «Я» у обезьян следует, что обезьяны обладают душой. 6. Из христианства следует, что обезьяны не обладают душой. 7. Следовательно, соединив христианство и субстанциальный дуализм, мы получили противоречие. 8. Следовательно, допущение совместной истинности субстанциального дуализма и христианства ложно. 9. Следовательно, позиция христианского субстанциального дуализма ложна. Христианский взгляд на душу и вообще мир действительно во многом антропоцентричен. Между тем, мы – точно такие же животные (всего лишь приматы вида Homo sapiens). Нет никакой разницы между животным и человеком, и между человеком и остальной природой. Да и в принципе мы все – лишь набор атомов. Конечно, представленный аргумент касается лишь религиозного дуализма. Впрочем, поводов не примыкать к субстанциальному дуализму вообще ещё больше. ----------------------- ¹ Так, например, орангутан Сандра была признана аргентинским судом «нечеловеческой личностью». Действительно, по научным данным, обезьяны находятся примерно на уровне пятилетних детей. Впрочем, не только они – что-то схожее есть у дельфинов, собак, птиц и др. Что же, все они обладают особой душой и пройдут «Страшный Суд»? Подписаться

Введение в философию сознания Написал вот такую небольшую ознакомительную статью. Думаю, что будет полезно. Попробовал изложить, что такое сознание и какие примерно дискуссии происходят по его поводу. Для введения статья подойдёт, думаю, хорошо. Подписаться Подписаться

Таких кандидатов в фундаментализме было два: «непосредственные данности» опыта или «истины разума»; со стороны мира и со стороны «разума» или «субъекта» соответственно. Но и то, и другое провалилось в результате критики в середине и второй половине XX века (как в аналитической, так и в континентальной философии). А если так, то сам проект эпистемологии как мистической «первой философии» или «зеркала природы» потерпел поражение и должен быть отброшен как бессмысленный. Куайн, кстати, связывал этот критикуемый фундаменталистский миф «первой философии» с Декартом. А Рорти причисляет его скорее не к одному мыслителю, а к линии – декартовско-кантианской линии, которую он разрушает в «Философии и зеркале природы» [Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997]. Подписаться

Это блестящий отрывок из введения Рорти к «Эмпиризму и философии сознания» Селларса. Посмотрим, что он говорит. Стоит начать с того, что такое фундаментализм. Фундаментализмом называется догма о том, что знание должно быть дедуцировано из каких-то незыблемых, безусловных оснований, должно как-то обосновываться ими и держаться на них. Она была разработана в Новое время Декартом. Фундаментализм породил два ключевых направления – эмпиризм и рационализм (ко второму принадлежал сам Декарт). Идея первого заключается в том, что знание строится на несомненных фактах «непосредственного чувственного опыта»; идея второго в том, что знание строится на истинах разума, независимых от опыта, – в аналитике XX века их было принято называть аналитическими истинами (наследие Канта). Фундаментализм был довольно популярной мистификацией, начиная с Нового времени и заканчивая первой половиной XX века. Однако он был разрушен в результате двух основных ударов. Первый шел от Уилларда Куайна (1908–2000), а второй – от Уилфрида Селларса (1912–1989). Случай Куайна является причиной поражения рационалистской версии фундаментализма. В известной статье «Две догмы эмпиризма» [Куайн У.В.О. Две догмы эмпиризма // Он же. С точки зрения логики. М., 2010. С. 45–80] Куайн атакует различие аналитических и синтетических истин. Так, согласно философу, нет никакого чёткого различия между синтетическими истинами и нетавтологичными аналитическими истинами (например, «все холостяки неженаты»). Мы просто не можем провести чёткую демаркацию между ними. К тому же, любое утверждение – даже законы логики (Куайн приводит пример с законом исключённого третьего, который предложили пересмотреть для упрощения квантовой механики (§ 6, «Эмпиризм без догм») – в рамках нашей концептуальной системы может быть пересмотрено перед лицом опыта. Таким путём Куайн подорвал веру в то, что есть какие-то особые, «магические» истины, основанные исключительно на разуме и значении, которые чисты перед лицом опыта и образуют чистый концептуальный каркас. Это было равнозначно отбрасыванию рационалистской версии фундаментализма. Случай Селларса является причиной поражения эмпиристской версии фундаментализма. В эссе «Эмпиризм и философия сознания» [Селларс У. Эмпиризм и философия сознания. СПб., 2021] Селларс демонстрирует, что ключевая для эмпиризма идея «непосредственного чувственного данного» порочна: дело в том, что для того, чтобы «данность» служила основанием для знания, она уже должна быть заключена в пропозициональную форму (то есть пропозицию, в которой все конкретные имена заменены на переменные). Но как только мы помещаем это «данное» в структуру пропозиции, чтобы сделать его «безусловным основанием», мы применяем к нему понятия и включаем его в свою понятийную схему. «Данное» полностью детерминируется понятийной схемой и удостоверяется ею же. А в таком случае этот опыт уже нисколько не «чистый» и не «непосредственно данный». Фундаменталистскую догму Селларс назвал «Мифом о Данном». Разрушив этот миф, Селларс разрушил и фундаментализм: идею о том, что есть некие чистые и неконцептуализированные данности, которые могут быть основанием для знания. Рорти, как мы видим, связывает разрушение рационалистской версии фундаментализма с Куайном, а эмпиристской – с Селларсом. Возможно, это деление в какой-то мере может рассматриваться как условное, поскольку и та, и другая критики – а особенно Селларса – разрушают идею фундаментализма вообще. Селларс всё-таки атаковал миф данного вообще, а не только эмпиризм (приверженцами мифа являются и рационалисты, и все фундаменталисты). Но более интересным выводом Рорти, является, безусловно, последнее: критика «поставила под сомнение саму идею "эпистемологии", т. е. саму реальность тех проблем, которые в ней обсуждаются». Действительно, классическая эпистемология от Декарта до логических позитивистов была попыткой «обосновать» знание. Такой фундаментализм требует наличия особых, привилегированных данных, достоверность которых абсолютна и несомннена, и которые служат «безусловным основанием» и судом для всех остальных знаний или претензий на знание.

Если критика Куайном различия между аналитическими и синтетическими истинами в «Двух догмах эмпиризма» помогла избавиться от рационалистской разновидности фундаментализма, то в «Эмпиризме и философии сознания» критика различия между тем, что «дано сознанию», и тем, что «сознанием добавлено», помогла избавиться от его эмпиристской разновидности. Критика Селларсом Мифа о Данном стала поворотным моментом в отходе аналитической философии от фундаменталистских мотивов... Она поставила под сомнение саму идею «эпистемологии», т. е. саму реальность тех проблем, которые в ней обсуждаются. — Ричард Рорти

"Как мы только что увидели, реальный интеллектуальный ландшафт Германии XVIII века представлял собой настоящее поле битвы, где идеалистам отчаянно и небезуспешно ломали хребет. У немцев было свое, мощнейшее, радикальное и материалистическое Просвещение, которое ни в чем не уступало французскому, а в своей физиологической и естественнонаучной базе часто его превосходило. Именно так и выглядит настоящая НКФ, или Немецкая классическая философия. Давайте просто посмотрим на этот список: Кнутцен, Штош, Лау, Эдельман, Реймарус, Шмидт, Бухер, Панкратий Вольф, Унцер, Крюгер, Лоссиус, Лихтенберг, Хиссманн, Кноблаух, Мовийон, Шульц, Шпацирь, Вецель, Диц, Бардт, Эйнзидель, Вейкард, Зёммеринг, Зелле, Форстер и, наконец, Гёте с Гумбольдтом. Это целая интеллектуальная армия — профессора, медики, географы, дипломаты и личные врачи императоров. И они не играли в словесные игры об априорных категориях. Они били наверняка. Пока идеалисты искали бессмертную душу, эти люди топили её в спинномозговой жидкости (как Зёммеринг, доведший Канта до паники [Кант – "просто хитрый поп" – очень испугался, когда в головном мозге открыли "орган души"]) или сводили к вибрации нервных волокон. Они разрушали креационизм на уровне эмбриологии (Каспар Вольф) и антропологии (Форстер). Они выпотрошили ортодоксальную Библию, оставив от нее лишь сборник древних мифов. Они не боялись переводить Гольбаха и Ламетри, открыто смеялись над церковью на смертном одре (Вейкард) и создавали политические манифесты против монархии и цензуры, требуя радикальной свободы. Веймарский кружок в лице Виланда выстроил мощную эпикурейскую альтернативу аскетическому лицемерию, вернув человеку право на земное, физиологическое счастье... Немецкий материализм был задушен политической реакцией Прусского государства... Достаточно вспомнить, как «великий диалектик» Гегель трусливо добивался правительственного запрета на лекции молодого эмпирика Бенеке в Берлине, потому что боялся открытой научной дискуссии. Немецкий классический идеализм стал удобной, стерильной, лояльной к власти государственной религией, которая убаюкивала народ сказками о Мировом Духе [Прусское правительство тогда во избежание бунтов и нестабильности делало ставку на идеализм как на "религию образованных людей"]. Но историческая ирония заключается в том, что Кант, Фихте, Шеллинг и Гегель оказались историческим тупиком. Их натурфилософия вызывала лишь презрительный хохот у настоящих ученых вроде Гумбольдта. Радикальное немецкое Просвещение не исчезло! Избавившись от романтической и идеалистической шелухи, оно просто перебралось в лаборатории, вооружившись текстами Молешотта, Бюхнера и Геккеля, чтобы снова похоронить философский спиритуализм под лавиной объективных естественнонаучных фактов. И знать эту, настоящую историю философского подполья Германии — значит понимать, как на самом деле создавался современный мир" — "Немецкая классическая философия, или Просвещение в Германии". URL: https://ru.echafaud.org/enlightenment-in-germany/ Подписаться

Единогласно!

Прошло награждение лауреатов Евразийской философской премии — 2026. Премия отмечает значимые исследования и проекты, развивающие философию в академической и публичной среде. Сотрудники Московского центра исследования сознания Антон Кузнецов и Евгений Логинов стали лауреатами премии в трёх номинациях. Антон Кузнецов получил премию в номинации «За проекты в области философии» за подкаст «Неискусственный интеллект». Евгений Логинов стал лауреатом в двух номинациях: «За исследование в области этики и традиционных ценностей» — за книгу «Существование Бога? Современные позиции и подходы» и «Молодые таланты в философии» — за научно-исследовательскую деятельность и журнал «Финиковый компот». Для Центра это событие особенно важно: отмеченные проекты связаны с его исследовательской и просветительской работой. При поддержке МЦИС вышла книга Евгения Логинова, выходит журнал «Финиковый компот» и развивается подкаст «Неискусственный интеллект».