Lalitavistara

Как был уничтожен университет Наланда и почему? Находилась ли Наланда в упадке незадолго до её разрушения? Отчасти. Источники дают косвенную информацию (Сюань-цзан VII в.) и фиксируют, что упадок происходил незаметно и неравномерно. Отсюда в историографии выделяется множество причин: моральное разложение внутри общины, соперничество с брахманизмом-индуизмом, сокращение поддержки правителей, распространение Ваджраяны, проникновение ислама и влияние суфизма, развитие движения бхакти, упадок городской культуры и другие. Каждая из выдвинутых причин заслуживает отдельного обсуждения, поскольку у неё есть как своё обоснование, так и критика. Скорее, произошло наслоение одного фактора на другой, а мусульмане уже добили последние очаги существования буддийской культуры, в числе которых был и университет Наланда. Разрушение Наланды и других крупных интеллектуальных центров (Такшашила, Сомапура, Викрамашила и др.) справедливо считают трагедией, сопоставимой по уровню ущерба для человечества с разрушением Александрийской, Багдадской и Кордовской библиотек. Однако об этом редко говорят, а наследие Наланды почти не изучено и не исчерпало себя, что заслуживает ещё как минимум нескольких выпусков. Известно, что Наланда была разрушена в конце XII в. (ок. 1193–1203 гг.) армией Тюркского султаната под командованием Бахтияра Хильджи. Очевидно, что буддийская культура не соответствовала нормам Ислама. Менее очевидно, что Наланда могла быть перепутана с фортификационным сооружением за счёт наличия высоких стен и сторожевых башен (мнение историка Сукумара Датта). Часть монахов оказалась перебита, часть бежала через горы в Тибет и другие страны, унося с собой уцелевшие реликвии и самые ценные рукописи. Многие трактаты по буддийской логике и теории познания (Дигнага, Дхармакирти), йогачаре (Васубандху) и мадхьямаке (Чандракирти, Винитадева) были переведены с санскрита на тибетский ещё до разрушения Наланды, оригиналы которых удалось лишь частично восстановить после сожжения монастырей долины Ганга. Огромный пласт сохранился только в Тибетском Каноне. Индо-персидские и тибетские источники передают (Дхармасвамин и Таранатха), что огромная девятиэтажная библиотека с 8–9 млн рукописей горела на протяжении нескольких месяцев. Однако цифра с количеством рукописей преувеличена: там физически не уместилось бы такое количество, да и не могло быть ресурсов для их создания. В действительности, в библиотеке Наланды насчитывалось от сотни тысяч (консервативные оценки; Артур Бэшем) до миллиона рукописей (оптимистичные оценки; Радха Кумуд Мукерджи), что уже немало.

Университет Наланда (V-XIII вв.) был одним из крупнейших интеллектуальных центров в Азии. Насколько он был значимым? Сюань-цзан (602-664) передает нам следующее: Монахов здесь несколько тысяч, все исключительно одаренные и высокоученые. Наиболее достойных в настоящее время, тех, чья слава разносится по иным странам, несколько сотен человек <...> Монахи придерживаются строгих правил, всем свойственна суровая простота. В странах Индии все уповают на них. Здесь задается так много вопросов, и толкования так глубоки, что не хватает на это целого дня. «Записки о западных странах [эпохи] Великой Тан», (пер. Н. В. Александровой) Согласно другому китайскому паломнику, И-цзину (635–713), в VII-VIII вв. изучались следующие дисциплины: алфавит и грамматика санскрита, трактаты о языке, логика, абхидхарма, Веды, медитация, Атхарваведа, санкхья, Трипитака, писания 18 школ, астрономия и математика, медицина и анатомия, металлургия и ведение хозяйства, и другие. Учения передавались преимущественно устно. Благодаря изучению разделов небуддийских школ и светских дисциплин, вкладу учеников, поддержке мирян и царей в университете накопилась обширная библиотека (в период расцвета в VII–X вв. здесь насчитывалось до миллиона рукописей, занимавших отдельное многоэтажное здание). Обучались ученики не только из Индостана, но и из других стран Азии, включая Японию, Корею и Китай. Выпускники уносили с собой домой знания, опыт и книги, стимулируя развитие буддийской культуры (расцвет буддизма в эпоху Тан, а также в Нарский и Хэйанский периоды в Японии). Обучаться могли не только монахи разных школ, но и миряне. В VII-X вв. обучалось ок. 10 000 учеников и преподавало ок. 1 500–2 000 учителей. Однако конкурс на поступление был ощутимый: Если кто, пришедший из другой страны, из другого города, хочет участвовать в обсуждениях, то привратник задает ему трудные вопросы, и тогда многие терпят неудачу и уходят. Только тем, кто глубоко изучил и новейшие и древние [труды], разрешается вход. Затем вновь пришедшие проявляют свои способности в изощренных диспутах. Из десяти бывает по семь-восемь отвергнутых, а оставшиеся двое или трое, наиболее просвещенные, оказавшись внутри общины, могут не избежать посрамления в другой раз и потерять свою репутацию. Сюань-цзан, там же. Упадок и разрушение Наланды, влияние остатков её наследия на психологию и когнитивистику, и при чём здесь знаменитые курсы философии буддизма традиции Наланды и современный светский университет Наланда, – всё это темы для отдельных обсуждений ;) На фото – его руины (внесены в ЮНЕСКО) и современный университет, который недалеко от на них. #история

Университет Наланда (V-XIII вв.) был одним из крупнейших интеллектуальных центров в Азии. Насколько он был значимым? Сюань-цзан (602-664) передает нам следующее: Монахов здесь несколько тысяч, все исключительно одаренные и высокоученые. Наиболее достойных в настоящее время, тех, чья слава разносится по иным странам, несколько сотен человек <...> Монахи придерживаются строгих правил, всем свойственна суровая простота. В странах Индии все уповают на них. Здесь задается так много вопросов, и толкования так глубоки, что не хватает на это целого дня. «Записки о западных странах [эпохи] Великой Тан», (пер. Н. В. Александровой) Согласно другому китайскому паломнику, И-цзину (635–713), в VII-VIII вв. изучались следующие дисциплины: алфавит и грамматика санскрита, трактаты о языке, логика, абхидхарма, Веды, медитация, Атхарваведа, санкхья, Трипитака, писания 18 школ, астрономия и математика, медицина и анатомия, металлургия и ведение хозяйства, и другие. Учения передавались преимущественно устно. Благодаря изучению разделов небуддийских школ и светских дисциплин, вкладу учеников, поддержке мирян и царей в университете накопилась обширная библиотека (в период расцвета в VII–X вв. здесь насчитывалось до миллиона рукописей, занимавших отдельное многоэтажное здание). Обучались ученики не только из Индостана, но и из других стран Азии, включая Японию, Корею и Китай. Выпускники уносили с собой домой знания, опыт и книги, стимулируя развитие буддийской культуры (расцвет буддизма в эпоху Тан, а также в Нарский и Хэйанский периоды в Японии). Обучаться могли не только монахи разных школ, но и миряне. В VII-X вв. обучалось ок. 10 000 учеников и преподавало ок. 1 500–2 000 учителей. Однако конкурс на поступление был ощутимый: Если кто, пришедший из другой страны, из другого города, хочет участвовать в обсуждениях, то привратник задает ему трудные вопросы, и тогда многие терпят неудачу и уходят. Только тем, кто глубоко изучил и новейшие и древние [труды], разрешается вход. Затем вновь пришедшие проявляют свои способности в изощренных диспутах. Из десяти бывает по семь-восемь отвергнутых, а оставшиеся двое или трое, наиболее просвещенные, оказавшись внутри общины, могут не избежать посрамления в другой раз и потерять свою репутацию. Сюань-цзан, там же. Упадок и разрушение Наланды, влияние остатков её наследия на психологию и когнитивистику, и при чём здесь знаменитые курсы философии буддизма традиции Наланды и современный светский университет Наланда, – всё это темы для отдельных обсуждений ;) На фото – его руины (внесены в ЮНЕСКО) и современный университет, который недалеко от на них. #история

В видимом просто видимое  В видимом должно быть просто видимое; в слышимом должно быть просто слышимое; в ощущаемом должно быть просто ощущаемое; в осознаваемом должно быть просто осознаваемое. Бахия сутта – Уд 1.10  Буддийскую премудрость легко превратить в божка вроде тех, что примитивные народы делают из глины и ракушек. Развитые культуры используют вместо ракушек слова и концепции – и лепят своих идолов из них. Разве слово «пустота» разрушает мглу, где мы скитаемся? Наоборот, она становится только чернее.  Виктор Пелевин – KGBT+  Весьма популярная история о практикующем Бахии,  растиражированная также в одном из романов Пелевина, на первый взгляд выглядит простой и потому обнадеживающей. Чтобы достичь освобождения тебе нужно просто видеть лишь то, что ты видишь, слышать лишь то, что ты слышишь, ощущать лишь то, что ты ощущаешь. Но главное в наставлении Будды заключается в следующем – ты не будешь существовать с этим, ты не будешь существовать в этом.  Это означает, что если, подобно Бахии, мы бы вдруг моментально постигли смысл этих слов, мы бы перестали добавлять к опыту такие ярлыки, как я и моё. На самом деле, нам должно быть очень сложно помыслить каково это, ведь мы автоматически оформляем реальность (таковость) в рамки необусловленного существования, в рамки принадлежности и постоянства. Думая о человеке, мы верим, что это не просто образ, всплывающий в нашем сознании, это сам человек. Даже если он сейчас не рядом с нами, мы верим, что он находится где-то там, он существует помимо нашего ума. Или же, когда возникает некая идея, мы погружаемся в нее, строим целую историю вокруг нее, полагая, что это и есть реальность. Так мир концепций становится для нас осязаемым. И здесь даже Будда, пустота или нирвана могут стать идолами, намертво закреплёнными якорем неведения и цепляния в нашем уме. Когда мы прикрепляем человека, мысль или вещь к реальности (где-то есть мой друг, справедливость существует, на другом конце света есть такая-то страна и т.д.) – это и есть цепляние, которое препятствует видению необусловленного, препятствует освобождению.  Видение опыта как он есть, непостоянного, мгновенного, видение без присваивания, без конструирования истории – тот метод, который предлагает Будда.  Есть звук, но там нет меня. Есть слышимое, но там нет слышащего. Он возникает и прекращается навсегда.  Есть мысль, это всего лишь мысль. Она не моя. Она возникает и исчезает. Мысль не есть реальность.  Видимый образ это всего лишь свет, попавший на сетчатку глаза. Это цвета и тени. В этом нет меня. В этом нет людей, домов, явлений и предметов.  Желаю всем скорейшего прозрения в реальность опыта, друзья 🕊

Как индо-буддийские притчи попали на христианский средневековый запад? Притчи, апологи, примеры благодаря своей универсальности способны проникать в иные культуры. Они транслируют живой рассказ с экзистенциальным смыслом, который понятен человеческой культуре. Религиозная оболочка и культурные маркеры при переходе в новую среду меняются, но суть остаётся. Например, притча о человеке и колодце (/единороге) генетически восходит к «Махабхарате» (11 кн, гл 5). Мудрец Видура рассказывает притчу царю Дхритараштре, чтобы объяснить ложность земных привязанностей. Путник бежит по лесу от Разъярённого Слона. Он падает в заросший колодец, повисая на лианах. Корни лиан начинают подтачивать Черные и Белые мыши. А на дне колодца бедного путника ждет огромный Змей, по стенам которого ползут ядовитые змеи. Из улья на дереве капает дикий мёд, который человек слизывает, забыв об опасности. В буддизме она стала выступать аллегорией сансары (состояния несчастья в иллюзии мирских удовольствий). Несколько других притч, имеющих буддийские корни (притчи о соловье и птицелове; о трёх друзьях; о четырёх ковчежцах и др.), восходят к джатакам, шастрам, панчатантре и махаянским сутрам. Отдадим дань манихеям (фрагменты из Турфана, маршрут Шелкового Пути) за то, что они их первыми переняли и переработали. В христианизированной версии человек уже убегает не от слона, а от Единорога. Вместо лианы дерево; вместо Змея на дне колодца – Дракон. В остальном сюжет и посыл сохранились. Она также толкуется аллегорически: Единорог символизирует смерть, которая неотступно преследует каждого человека. Падение в колодец – хрупкую и временную земную жизнь. Черная и Белая мыши – Ночь и День, которые сокращают время нашей жизни. Дракон на дне колодца – Преисподнюю, готовую поглотить грешника после падения. Четыре аспида (змея) – Четыре стихии / элемента, из которых состоит бренное человеческое тело; их разлад ведет к болезни и смерти. Капающие капли мёда – земные удовольствия и мимолетные радости, из-за которых человек забывает о спасении души. Разумеется, основное предназначение таких притч – упрочение христианства. Но это уже плод для отдельных разговоров;) На фото западноевропейская миниатюра XV века, на которой изображена сцена из притчи о единороге. #ресерч

В конце XVI – нач. XVII вв. миссионеры-иезуиты, сами того не подозревая, привозят христианскую повесть о Варлааме и Иоасафе, некогда вышедшую из индо-буддийской среды, в Японию и Китай, чтобы обращать буддистов в христианство. 🌟Парадоксальная историческая метаирония. Из контекста. К тому времени повесть уже разошлась сотнями списков, оказав влияние на Шекспира и Лопе де Вегу, была переведена на европейские языки. Сподвижники Варлаам и Иосафат были официально причислены римско-католической церковью к святым, которым учрежден день памяти 27 ноября (см. каталог болландистов). А если посмотреть на тот же иезуитский Кёльнский палеотип 1593 г. печатника Арнольда Милиуса (новый перевод повести Я. Билли на латынь с греческого), судя по вставкам на полях (схолиям и маргиналиям), применялся в качестве идеологического инструмента против протестантов под прямым покровительством Папы Римского: «Заметьте, еретики, сколь велики восхваления монахов» (Nota haeretici quantae sint laudes monachorum) «Следовательно, не одной только верой, как хотят того еретики» (Ergo non per solam fidem, vt volunt hæretici). И ещё вдогоночку: «Вот вера и добрые дела, через которые достигается бессмертное Царство... Одно недостаточно без другого: заметь, это против еретиков» (Ecce fides & opera bona, per quę duo per se ad immortale Regnum peruenire. Non ergo sufficit unum sine altero: quod nota contra haereticos). Те же иезуиты (только португальские и испанские, такие как Франциско Ксаверий, Мануэль Баррето и Маттео Риччи) привозят повесть в Азию. Они не знали, что она вышла из индо-буддийской среды и прошла через арабо-пехлевийское посредничество. Её авторство безоговорочно приписывалось Иоанну Дамаскину. Переводили её для местных именно как образцовое христианское житие. Так, в 1591 году в Японии на острове Кюсю иезуиты напечатали книгу на японском языке латинским шрифтом, включив в знаменитый сборник «Sanctos no Gosugyeo» (Жития святых): «TATTOQI CONfessores S. Barlan to, S. Iosaphat no Gosagueo: core S. Ioan Damasceno no qirocu ni miyetari» (Житие святых исповедников святого Варлаама и святого Иоасафа). А в 1602 г. повесть была переведена на китайский язык (вероятно, иезуитом Никколо Лонгобардо под покровительством итальянца Маттео Риччи) с адаптацией под конфуцианские ценности (почитание старших). Китайская версия является важным мостиком к японской. А вот как уже была повесть переведена, воспринята обществом, Минским Китаем и властью Токугава, – тема для отдельных изысканий, которые выходят за границы моей специализации. Так что, востоковеды, подкидываю вам идею)🤩 #ресерч

Как средневековый читатель в западной Европе прочитал бы христианский текст? 🤩В темпе-вальса дописываю работу перед защитой. И вот добралась до историко-герменевтического анализа источника. Вначале для контекста: что это такое, откуда пошло и с чем едят. Давайте разбираться. Применение методов герменевтики к анализу средневековых нарративных источников необходимо для реконструкции того, как читатель того времени гипотетически прочитал бы определенный "душеполезный текст" (как повесть о Варлааме и Иосафе) через призму четырёх смысловых экзегез (quadriga): буквального (sensus litteralis), аллегорического (sensus allegoricus), морального-дидактического (sensus tropologicus / moralis) и анагогического уровней (sensus anagogicus). Первые попытки уйти от исключительно буквального текста принадлежат еврейскому философу Филону Александрийскому (I в. н.э.) и раннехристианским отцам Александрийской школы (в частности, Клименту Александрийскому). Раннехристианский мыслитель Ориген (III в.) упорядочил метод, выделив три уровня интерпретации, соотносившиеся с трехчастной природой человека: телесный (буквальный), душевный (моральный) и духовный (аллегорический). Четвертый элемент (анагогический) добавил Иоанн Кассиан (V в.), разделив духовный смысл Оригена на аллегорический и анагогический. Теологическую легитимность и популярность на средневековом Западе метод окончательно обрёл благодаря Августину Блаженному и Григорию Великому. Впоследствии метод систематизировали в позднем средневековье Гуго Сен-Викторский (XII в.) и Фома Аквинский (XIII в.), подчёркивая важность буквального прочтения текстов, как первой ступени. Данте Алигьери (XIV в.) перенёс его уже в светскую литературу. Суть же метода в Средневековье заучивали через знаменитый латинский стих Николая де Лира: Littera gesta docet, quid credas allegoria, Moralis quid agas, quo tendas anagogia. (Буква учит делам; аллегория – тому, во что верить; мораль – как поступать; анагогия – к чему стремиться). А при чем здесь чаньские и дзэнские коаны мы поговорим как-нибудь в следующий раз.😌 #ресерч

Тревога. Что это за демон-то такой и как с ней работать? Вы почувствовали тревогу (или грусть, тоску, уныние). И что дальше делает нетренированный ум? Обычно вслед за этим он начинает выстраивать целую историю: "всё плохо", "я всё потеряю", "мир несправедлив". И вот здесь важно отделить первичное физиологическое ощущение от его интерпретации. Это создает промежуток между стимулом и реакцией. Если концептуальные умопостроения (иными словами – загоны) разогнались и их не остановить сразу, полезно спросить: имеет ли эта тревога здравое логическое обоснование в текущем моменте, или это просто концептуальный шум, накрученный умом? Находим логические подтверждения её несостоятельности, и она сбавит темп или вовсе потеряет власть над вами. Вы можете расти и без этой концептуальной подпорки. Достаточно перестать сливаться со своими состояниями и начать видеть их как временные феномены, зависящие от множества условий (биохимии, усталости, привычек мышления). Зачем отождествлять себя со своими драмами и реакциями, формируя из них несущую конструкцию своего "Я"? В буддийской психологии есть известная метафора "двух стрел". Первая стрела — это само событие (обстоятельства) и та базовая, чистая эмоция, которую оно вызывает. В нашем случае это тревога или грусть. Это естественная реакция живой системы на неопределенность, сложность или потерю. От первой стрелы увернуться невозможно. Вторая стрела — это наша реакция на первую: паника, сопротивление, выстраивание трагических нарративов ("за что мне это", "всё пропало", "я не справлюсь"), зачастую не имеющих адекватной связи с реальностью. Именно вторая стрела причиняет настоящую боль и превращает чистую эмоцию в изматывающее психическое страдание (дуккху). То, что действительно в наших силах сделать — это осознанно вытащить вторую стрелу. Среда и факты социального мира никуда не денутся. С точки зрения энактивизма, обстоятельства — это та среда, с которой мы непрерывно взаимодействуем и находимся в структурном сопряжении. Но, убрав концептуальный шум и восстановив физиологический ресурс, вы измените само качество этого сопряжения. Постепенно, когда вы начнете наблюдать возникающие состояния как временные феномены, не имеющие фиксированного существования, начнет приходить ясность ума. Вы будете все меньше растрачивать ресурс на обслуживание ложных ментальных конструкций и проекций. Обстоятельства несправедливого и сложного мира никуда не денутся, но качественно изменится отношение к ним. Описанные техники имеют доказательную базу, поскольку они интегрированы в современную психотерапию (CBT, ACT, MBCT, MBSR, DBT и др.), нейробиологию (теория конструирования эмоций) и когнитивные науки (энактивизм). Однако, если состояние продолжает ухудшаться — вперед к специалисту. Пост в ВК #практики #философия

Как мы мыслим и взаимодействуем с реальностью? Открываю для себя интересное направление в когнитивной науке — энактивизм (англ. enaction — «осуществление», «воплощение»), возникшее на стыке философии буддизма, феноменологии и нейробиологии. Основателями направления являются Франсиско Варела, Эван Томпсон и Элеанор Рош. Насколько это направление близко буддийской философии? Философия буддизма действительно оказала влияние на энактивизм: сами авторы стремились выстроить мост между когнитивной наукой и буддийской психологией. Далее речь пойдёт не о тождестве, а о том, как в энактивизме переосмыслены идеи буддизма в соответствии с задачами когнитивной науки (необходимостью выхода из её тупика – репрезентационализма) и переведены на её язык. В логике и теории познания у Дигнаги и Дхармакирти проводится различие между прямым восприятием (пратьякша) и концептуальным мышлением. Прямое восприятие мыслится как неконцептуальное, тогда как понятийное мышление формирует опыт через различение и исключение иного (апоха). В энактивизме познание не является пассивным отражением уже полностью готовой и независимо данной реальности. Мир как осмысленный и значимый раскрывается для нас в процессе активного взаимодействия организма со средой. Буддизм исходит из отсутствия субстанциального и неизменного «я» (анатман). Энактивизм также отказывается от представления о субъекте как о фиксированной сущности, замкнутой внутри мозга. Однако он выражает это на другом языке: сознание и разум рассматриваются как возникающие в телесной, средовой и социальной динамике. Человек не просто обладает готовым «я», а непрерывно воспроизводит и пересобирает себя в процессе активного взаимодействия с окружающим миром. «Я» возникает исключительно в языке как социальная сингулярность (точки пересечения отношений с другими) в процессе непрерывной дескриптивной рекурсии (описания и объяснения себя и своих действий). Наш разум и сознание не являются чем-то, что находится в мозге — они лежат в области непрерывного социального сопряжения. В мадхьямаке учение о пустоте указывает на срединный путь между крайностями этернализма и нигилизма. Энактивизм критикует две крайности: объективизма (сознание лишь копирует внешний мир) и солипсизма (мир сводится к одной лишь внутренней конструкции). Познание понимается не как зеркальное отражение реальности, а как ее выявление в процессе реализуемого действия. Дхармакирти связывает достоверность познания с функциональной действенностью (артхакрия), то есть со способностью производить эффект и направлять успешное действие. Энактивизм исходит из того, что организм не движется по полностью заранее заданной внутренней карте, а выстраивает в динамике свое познание через собственную активность. Мышление – это действие, а ни отражение. Теория дискретных окон восприятия и концепция аутопоэзиса (самовоспроизводства живых организмов) заслуживает отдельных постов с примерами! А пока прикрепляю литературу и ссылочки в комментариях. Пост в ВК #философия

«Сострадание (compassion) состоит из «со» (com), означающего «вместе», и «страсть» (passion) — сильное чувство. Этот принцип требует от практикующего способности к глубокой эмпатии: прочувствовать боль других и искренне стремиться помочь им избавиться от страдания, беря на себя ответственность за облегчение их боли. Как мудрость определяет рациональную сторону человека, так сострадание формирует его эмоциональную сторону. На практике сострадание постоянно очищает мотивацию практикующего: это как зеркало, в котором он видит своё истинное «я» и убеждается, что цель практики — не обладать чем-то, а естественно проявлять доброту к себе и другим». Journal of Education, Humanities and Social Sciences Volume 42(2024)

Это что вообще такое? Насколько же буддийская эпистемическая логика – ядрёный инструмент, с помощью которого деконструируются любые психические страдания, стоит только понять механику работы мышления! Именно на этом она и заострена. Недаром её влияние на психологию, когнитивные науки (энактивизм) и философию сознания – огромно, если не фундаментально. Что же так меня удивило? Во-первых, на данном этапе я начинаю соприкасаться лишь с крупицей всего здания глубины мысли буддийских мастеров. Поэтому прошу простить невежество вашего покорного слуги, если в последующих постах могу совершать грубые ошибки, давать материал слишком поверхностно или наоборот сложно. Во-вторых, ещё раз, это что вообще такое? Как они додумались без современных инструментов 1500 лет назад до того, к чему западная философия начала подбираться только с Нового Времени (и то по большей части с 20 в)? В качестве примера процитирую фрагмент монографии Ф. Щербатского: Что буддисты имели свою теорию о значении слов, давно известно ученым; но в чем ее действительный смысл, этого, по-видимому, не удалось до сих пор никому разгадать. Значение слова есть отрицание, говорят буддисты, и кроме отрицания слово ничего не обозначает. Слово "горшок", например, значит, что данный предмет не есть "платок" и не есть что-либо иное. Никакого положительного определения предмета "горшок" слово это в себе не заключает. В таком виде излагает эту теорию. Но какой же смысл имеет утверждение, что слово, кроме чисто-отрицательного, не имеет никакого другого значения? Дело объясняется весьма просто. Всякому известно, что смысл предложения изменяется, смотря по тому, на каком слове стоит ударение. Если в предложении "накорми Девадатту" поставить ударение на первом слове, то смысл его будет тот, что Девадатту следует накормить, а не делать чего-либо другого; если же ударение поставить на втором слове, то смысл будет тот, что накормить следует Девадатту, а не кого-нибудь другого. Следовательно, слово "накорми" в первом случае будет иметь значение "не делай чего-нибудь другого", а слово "Девадатту" во втором случае будет иметь значение "никого другого, как Девадатту". Для того, чтобы раскрыть значение слова, таким образом, нужно указать на то, что им не обозначается. Сообразно с этим, буддисты с похвальною точностью, как то будет видно из печатаемого ниже сочинения Дхармакирти, всегда стараются указать не только на то, что известным термином утверждается, но и на то, что им отрицается, только тогда становится вполне ясным то, что этим же термином утверждается. Теорию о чисто отрицательном значении слов (apoha), следовательно, было бы правильнее назвать о чисто относительном их значении, что вполне совпадает с буддийским взглядом на наше познание вообще, как на чисто относительное знание, знание не вещей в себе, а только лишь их отношения к нашей чувственности. Такой взгляд очень близок к Кантовскому учению о том, что познание наше содержит лишь отношения. Революция Дигнаги и Дхармакирти в том, что они вскрыли саму механику мышления. Их идеи о том, что непосредственное восприятие резко отделяется от концептуальной обработки, звучат поразительно современно. А теория apoha («исключение иного») предвосхищает неклассический взгляд на понятия, что сближает их с гораздо более поздними идеями структурализма (согласно которому в языке нет положительных величин, а есть лишь различия). Пост ВК (более подробный) #философия

Индийская логика не отделена от теории познания – она эпистемична. Это характерная черта всей индийской логики, а ни только буддийской. Потому что логика служит инструментом для достоверного познания и правильного понимания окружающей действительности. Сосредоточим внимание на буддийской логике (в системе Дигнаги-Дхармакирти). Выделяются два вида достоверного познания (праманa): Прямое познание (пратьякша), чьим объектом считается собственный признак (свалакшана). Умозаключение (анумана), чьим объектом которого считается общий признак (саманья-лакшана). Прямое познание – это непосредственное, опытное видение действительности такой, какая она есть. Если, например, постструктурализм настаивает, что реальность неописуема вне языковых конструкций, то в праманаваде доязыковое видение признаётся легитимным этапом познания (его последующая вербализация – условна). Разберём на примерах: Часы и любая иная техника – это лишь сочетание и взаимодействие механизмов определенным образом; Одежда – это кусок ткани, сшитый определенным образом; Слова – это лишь звуковые вибрации, определенный набор знаков и символов. Шире, захватывающие виды природы, осознание своей смертности, старости или особые ощущения от болезней и т.д. – это всё то, что обычно познаётся на личным, прямом опыте. Но выразимо ли это словами без утраты постигнутого смысла? Не всегда. Есть же такой фразеологизм в русском языке "ни в сказке сказать, ни пером описать". Иными словами, прямое восприятие — это схватывание единичного и уникального (свалакшана) без концептуальной надстройки, что даёт возможность отделять "голые" факты от их последующей интерпретации. Попробуйте долго смотреть на привычное слово или предмет (например, на ту же одежду), пока название не отойдет от вещи. В какой-то момент вы увидите странную форму, текстуру, игру теней, но перестанете узнавать в этом "рубашку" или брендовую обувь. Будет ли это "одеждой", если посмотреть на неё, например, под микроскопом? Это и есть прямое восприятие. Умозаключение же оперирует общими концептуальными понятиями и может быть как достоверным, так и ошибочным. Чтобы умозаключение вело к достоверному познанию, оно опирается на трёхчленный силлогизм (трайрупью, букв. три правильных признака) и установление охвата (вьяпти). В тибетской передаче к нему добавляется пример-иллюстрация. На умозаключающем познании остановимся подробнее в следующий раз🤩 А пока цитата Ф.И. Щербатского к посту: «По нашему глубокому убеждению, только совместными трудами филологов и философов возможно будет рано или поздно настолько разработать необозримое пока богатство философской мысли, скрытое в древней буддийской литературе, чтобы ввести его в обиход современного образования и сделать имена Дигнаги и Дхармакирти настолько же нам близкими и дорогими, насколько близки и дороги нам имена Платона и Аристотеля, или Канта и Шопенгауэра.» #философия

Вот и вторая конференция, на которой буду презентовать результаты своего исследования Она будет в НГУ, МНСК. Считаю стратегически верным решением выступить в секции философская антропология и философия культуры. Озвучиваю тему доклада: Проницаемость культурных границ через призму буддийской философии (праманавады и мадхьямаки) на материале повести о Варлааме и Иосафе. Готова ли я? Да. Понимаю ли я материал на достаточном уровне? Нет. Спустя нескольких лет изучения лишь только-только начинаю подбираться к глубине буддийской мысли. И одной жизни не хватит! Но я уже пришла к удивительным, зачастую парадоксальным некоторым результатам. И это заслуживает того, чтобы представлять их не только в блоге, но и перед научным сообществом. Для меня, прежде всего, важны не только личный интерес и любопытство от результатов работы, но и опыт участия, конструктивная обратная связь (мне важно понять где я могу ошибаться или расставлять не те акценты) и труд на благо других. К формальным наградам отношусь равностно – без преувеличений. Они способны функционировать лишь на конвенциональном уровне – и то при определенных условиях. А на потенциально деструктивные оценки учусь смотреть как на набор когнитивных процессов и возможность для наблюдения за тем, как работает мышление. Иосаф, как и Сиддхартха, духовно преобразились лишь осознав иллюзорность мирских забот. Ведь тот же страх – это концептуальная конструкция, вызванная чрезмерным цепляниям за фиксированное Я, а потому иллюзорное? Футболка с идущим к реке отлично подчеркнёт мой настрой. Кидаю мемы и пошла получать интеллектуальное удовольствие! Уважаемые читатели, если вы из НГУ и вам интересно послушать мой доклад – приходите в ауд. 5263, к 16:00 (15.04). Тут ещё другие доклады весьма интересные! Всем читающим участникам конференции также желаю достойного участия🌸 Мемы и картинки от: https://t.me/budu_buddhu

Вот уже больше года я веду открытый блог. Что же поменялось? Все же составное и обусловленное изменчиво. На канале я пишу не только то, что может быть полезно и интересно читателям, но и то, что интересно мне и вдохновляет меня. Так я переориентирована канал на философско-исторический. В последнее время стала чаще писать о своей самостоятельной научной траектории. Почему? Каналов, посвящённых философии и практике буддизма – много. Однако блогов об истории буддизма – мало (мне известен один). Посвящённых средневековым бродячим сюжетам – ещё меньше. Сам принцип (анализа западных текстов через буддийскую философию) уже реализован в рамках Киотской школы философии (о чём будут также посты). И для меня это очень сильная опора. Однако её мыслители не ушли дальше работы с западной философией (в основном немецкой). Нет ни одной публикации в исследовательской литературе о применении буддийской философии к материалу средневековых мигрирующих сюжетов, даже к Повести о Варлааме и Иосафе, которая сама восходит к индо-буддийской среде. "А зачем её применять?", спросит пытливый читатель. Когнитивные механизмы рецепции средневековых бродячих сюжетов практически не исследованы. И именно это слепое пятно в изучении позволяет заполнить философия буддизма (в частности, школ праманавады, мадхьямаки и читтаматры). Как средневековые переводчики конструировали реальность? Почему они восприняли и написали текст именно таким, каким мы его знаем? Почему он оказался функционально действенным именно для христианской культуры? Я тестирую границы применения других методов (например, постструктурализма). Однако на эти вопросы пока даёт ответы только буддийская оптика. И, разумеется, в исследовании применяется не только она. Здесь я прокладываю себе путь сама. И облекать идеи в понятные, интересные и полезные слова я учусь здесь. Цепляюсь ли я за отписки? Нет. Мне равностно. Это лишь изменение цифр, пикселей на экране. Остальное – концептуальное умопостроение, которое чем дальше продолжается по цепочке, тем дальше отходит от реальности в сторону ее когнитивного искажения. Если будет кто-то заинтересован в том, что я пишу – отлично. Лучше немногие, но заинтересованные и вдумчивые читатели. Чай же притягивает к себе тех, кто его выбирает, не навязываясь тем, кто в нём не видит ценность? Если нет – тоже отлично. Может, для локальной среды оно не ценно. Но оно ценно для мира. Более того, оно ценно само по себе. Как и вы Ценны сами по себе Независимо от одобрения и порицания И чужих проекций Вот хорошие слова: «Для меня один человек – что целый народ, а народ – что один человек». И тот, кто на вопрос, зачем он с таким усердием занимается искусством, которое дойдет лишь до немногих, отвечал: «Довольно с меня и немногих, довольно с меня и одного, довольно с меня и ни одного» Изречение приписывается Гераклиту Эфесскому